Сэхсвет - Алишер Бекет
Госпожа Председатель встала и нервно зашагала вдоль стола.
– Всё это я рассказываю тебе, Максим, чтобы ты понимал, в какой мы находимся тяжёлой ситуации и какие решения мы вынуждены иногда принимать. Тебе как члену Совета нужно это знать.
Орлана замолкла, пристально глядя на Максима. Он гадал, к чему клонит женщина, и в один момент детали головоломки вдруг встали на свои места.
– Добытчики, – прошептал Максим. – Это ваша инициатива.
– Не моя личная, – так же тихо ответила Госпожа Председатель. – Это решение всего Совета.
Глаза Максима заволокло туманом. Он вспомнил рассказ Алана: бомба, истерящие люди вокруг… ребёнок! Он резко встал, уперев ладони в стол. Орлана не шелохнулась.
– Вы с ума сошли?! – заорал Максим, прожигая её взглядом. – Вы хоть знаете, как добытчики это делают? Они… вы… Вы не гнушаетесь даже детьми!
– Дети не должны попадать под программу. Это был просчёт…
– Ах, программа? Просчёт?! – Он врезал кулаком по столу. Вода в стаканах пошла рябью. – Просчётом было ваше решение сделать меня советником. Я не хочу иметь ничего общего с вами!
Максим развернулся и успел сделать несколько шагов, прежде чем тихий голос Орланы остановил его:
– Максим, я тебя не отпускала. Сядь в кресло, сейчас же.
Что-то в её голосе заставило Максима повиноваться. Теперь они вновь сидели друг напротив друга.
Госпожа Председатель заговорила, и в её голосе звучала сталь:
– Громче всех о морали и этике кричат те, кому не приходится принимать сложных решений. Итак, во‐первых. Больше ты не будешь повышать на меня голос. Это понятно?
– Да.
– Хорошо. – Лицо Орланы превратилось в маску. – Во-вторых, со знаниями, которыми ты теперь обладаешь, есть только два пути: в Совет либо в бессрочный анабиоз. Я не могу допустить утечки информации.
– Есть амнезиак. Обработайте меня.
– Амнезиак на тебя не подействует.
Что?
Максим выпрямился:
– Как это понимать?
– Узнаешь, если выберешь дорогу. Прямо сейчас. Подумай, я подожду.
Максим был в замешательстве. Почти вся его злость испарилась: тихий и спокойный тембр голоса Орланы действовал не хуже ледяного душа. И ещё в глубине души Максим знал: Орлана противна самой себе так же, как она сейчас была противна ему.
Удары сердца отсчитывали время. Ответ был очевиден, и Максим озвучил его:
– Совет.
– Не сомневалась, – холодно ответила Госпожа Председатель. – И в‐третьих. Если добытчики прекратят существование, Экспедиция завершится через тридцать лет.
Последние «холодные капли» окончательно вернули Максиму способность трезво рассуждать.
– У нас настолько мало айона?
– К сожалению, – вздохнула Орлана, и лёд в её голосе треснул.
– Но Лу Альтера сказал… Ладно, я понимаю, почему он так сказал, – спохватился Максим.
Орлана достала из ящика стола ингалятор и с каким-то надсадным хрипом вдохнула айон. Выражение нескрываемой брезгливости, появившееся в этот момент на лице женщины, почти обелило её в глазах Максима.
Госпожа Председатель с придыханием заговорила:
– Мы столкнулись с древней, но никогда не теряющей актуальности «проблемой вагонетки». Знаешь про неё?
– Да. И очевидно, нужно выбрать меньшее количество жертв.
– Для тебя это очевидно, для меня тоже. Но некоторые – меньшинство – предпочли ничего не делать, потому что в случае вмешательства они, по их мнению, становились причастными к смерти, а в случае их бездействия смерть наступала в результате стечения обстоятельств. Более того, один из вариантов задачи поставлен так, что вместо поворота тебе нужно столкнуть человека под колёса. В этом варианте задачи ещё больше людей выбирало ничего не делать.
– Это бессмысленно и неправильно. Одна жизнь не может быть ценнее пяти.
– Да, в мысленном эксперименте это так. Но в жизни могут сложиться иные обстоятельства. За годы эта задача обросла множеством модификаций, когда решение становилось не столь очевидным. Что, если тот единственный человек – твой ребёнок или родитель? Или же если этот человек сам и привязал тех пятерых? В зависимости от условий менялся и ответ – от однозначного «ничего не делать» в случае с близкими людьми до однозначного «повернуть» в случае со злодеем. Суть в том, что, сталкиваясь с подобной проблемой в жизни, мы вынуждены каждый раз заново решать эту задачу, исходя из ситуации. И время на решение ограничено. Времени нет, понимаешь?
Времени нет. Слова, будто эхом, звучали в голове Максима.
– Понимаю, – негромко сказал он.
– Из всех решений на посту председателя Совета это далось мне тяжелее всего. – Орлана устало потёрла виски. – Чтобы хоть как-то успокоить глас совести, добытчики не делают исключений ни для кого, кроме маленьких детей. Случая, подобного тому, больше не повторится.
Максим вдруг вспомнил эпизод из прошлого:
– Тогда, на Земле, за пару дней до отлёта, я видел вас в гибернатории. Вы…
– Я навещала сына. У него тяжёлое психическое расстройство, которое пока не лечится.
У Орланы, оказывается, был ребёнок. Если подумать, то ничего удивительного, конечно, но почему-то при взгляде на эту женщину таких мыслей не возникало. И теперь стало понятно, почему она это скрывала.
– Из-за специфики заболевания общаться мы можем лишь раз в несколько лет. Сейчас же я не уверена, что снова его увижу. – Орлана вздохнула. – В анабиоз укладывается всё больше людей, и добытчикам становится легче действовать. А они не делают исключений.
– Но можно же было спрятать вашего сына…
– Нет. Нельзя. Это груз, который я должна нести. Я просто буду надеяться, что мне выпал классический вариант задачи с вагонеткой. Остальные советники поступили так же. Если у тебя есть кто-то, кто подвергается такой опасности, ты можешь сообщить на Землю, и их защитят. Ты ведь не принимал этого решения. Можешь сделать это хоть сейчас – Лу Альтера доработал квантовую связь, пока ты был в отпуске.
– Спасибо, – прошептал Максим. – После разговора обязательно воспользуюсь.
– Только помни, что никто не должен знать истинных причин.
– Да, я… – Максим сглотнул ком в горле. – Понимаю.
Воцарилось молчание. Максим переваривал услышанное. Почему молчала Госпожа Председатель, он не знал.
– Орлана! – выпалил Максим неожиданно для самого себя. Она улыбнулась, едва заметно. – То, что мы делаем на Редиме, – ошибка. Должен быть другой способ.
– Думаешь, мне не хотелось бы найти альтернативу? – Максим заметил, что после того, как он осознанно выбрал Совет, в их отношениях с Орланой появились неуловимые изменения. – Думаешь, мне не больно от того, что первый в истории контакт с внеземной разумной цивилизацией происходит вот так? Я ведь мечтала об этом дне, когда была совсем ребёнком. Мечтала о галактическом содружестве, культурном обмене, межзвёздной торговле. И всё оказалось лишь фантазиями. Звёзды кишат жизнью, но жизнью примитивной, и, скорее
