Александр Белаш - Кибер-вождь

Чье сердце, одержимое ревностью к высшим мирам, устоит при таких словах?! Полоса симпатий заехала за 80%.

— Разумеется, о правах киборгов мы сейчас не говорим, но в наших интересах определить ряд технических гарантий для высших андроидных систем — например, о сохранности памяти и уровня интеллекта. Память — рабочий инструмент киборга, и грубо нарушать ее — убыточно для нас, если мы хотим, чтобы киборг работал с наибольшей отдачей, — это Хиллари сказал как бы в завершение, мельком, но для него важно было заронить понятия-новинки в головы централов, а там — пусть они развиваются и зреют. — И если речь зашла о правах — у меня их не меньше, чем у тех, к кому репортеры пристают на улицах. Я имею право сказать нечто личное?

— О да! Конечно! Мы все внимательно слушаем.

— Вот, — достал Хиллари коробочку, — кольцо для помолвки. Покажите ближе. Спасибо. Это кольцо предназначено Эрле Шварц, которую я люблю. Эрла, если ты видишь и слышишь меня, позвони в студию и ответь, согласна ли ты надеть его. Я жду звонка до конца передачи, не дольше.

Белая полоса рейтинга дернулась вперед; Доран воздел руки горе:

— Хил, и ты молчал все это время!!

— Не один ты, Доран, способен на сюрпризы.

— Если она ответит… если согласится… мы сразу летим к ней! Ты и моя бригада!

Эрла обмерла, прижав к щекам ладони, а Лотус от злости вскочил:

— Так выставиться перед Городом! Так выставить тебя! Да как он мог?!

— Он сказал, что… — вымолвила Эрла, все еще не веря ушам.

— Аааа, он сказал! Теперь-то ты знаешь, на что он способен ради дешевой популярности! А я говорил! Я предупреждал тебя, что под его маской интеллектуала кроется самый заурядный обыватель! Все его выходки и вся рисовка — чтобы прославиться, чтобы ему рукоплескали буржуазные дамочки и их мужья-тупицы. Он преуспел! Публичная помолвка! Сюда явится Доран и запечатлеет мещанский триумф! Все будет красиво и слащаво, словно в сериале!.. Не-ет, я этого не потерплю! Я не позволю приковать тебя к плите! Да еще при всех!..

Рассеянно встав, Эрла сделала шаг к столику, где лежал трэк, но Лотус опередил ее.

— Этому не бывать!.. — Трэк жалобно хрустнул, а Лотус все топтал и топтал его с остервенением.

— Что ты наделал?!!

— Я спас тебя от позора! Тебя! Художницу! Личность!

— Кэн!! — закричала Эрла. — Кэ-э-э-эн!!!

— Я здесь, — Кэннан явился, как джинн из кувшина.

— Где мой второй трэк?! Я его видела! Он валялся… — Эрла беспомощно озиралась. — Я перекладывала… Я не помню, где он!

Судьбу трэка, бывшего всегда при Эрле, Кэннан угадал по обломкам на полу.

— Помоги мне найти! — Эрла бросилась к стеллажу; Кэннан с радара вызвал ее второй номер в надежде отыскать телефон по ответному сигналу, но растяпа-хозяйка забыла сменить батарею, и трэк молчал.

— Господи, господи… — причитала Эрла, расшвыривая вещи. — Кэн, сколько осталось до конца передачи?!

— Минут пять-шесть, если не будет рекламной заставки.

— Я не успею. Второй раз он не предложит, я его знаю. Я… позвоню от портье! Или с улицы! — она устремилась к выходу, Лотус выскочил наперерез и растопырил руки:

— Стыдно, Эрла! Как девчонка! Будь ты взрослой, наконец! Я тебя никуда не пущу.

Он не понял, как Кэннан оказался между ними, но понял, что художественный критик сгреб его за ворот и, держа перед собой, наполовину потащил, наполовину понес к дверям; Лотус пробовал вырываться, но ничего не получилось, только рубашка выбилась из штанов — и в прихожей он очутился порядком растрепанным. Щелкнул запор; Лотус ударил в сдвижную дверь плечом — она спружинила и оттолкнула его. Ну, хорошо! Эрла все равно не выйдет и никуда не позвонит.

— Эрла, не волнуйся. Сейчас ты выйдешь на связь. Делай, что я говорю, и не задавай лишних вопросов.

— Но как?! — Эрла готова была разреветься.

— Отойди на три шага. Гляди мне в глаза.

— Ты что, телепат? Как ты войдешь в телефонную линию?!

— Я киборг. Связь установлена. Начинай!

— Есть звонок! — Доран подскочил в кресле. — Дайте изображение!

Эрла оглянулась на экран — и увидела там себя, обернувшуюся, в своей квартире. Глаза Кэннана, вдруг переставшие мигать, давали картинку, не уступавшую по четкости студийным камерам.

— Вы… видите меня?

— Да, да! Видим и слышим! Здравствуйте, Эрла!

— Хил, я согласна. Приезжай, я жду. Я давно тебя жду. Почему ты раньше этого не сделал?

— Прости, я стеснялся, — развел руками Хиллари.

— Он стеснялся! А когда в тебя целились на «столбе»? — Доран трепетал.

— Тогда я вообще ни о чем не думал — я действовал, как сейчас, и выиграл.

— Желаю счастья!.. Но вы не думайте, что Хиллари трудно будет делить внимание между Эрлой и работой; он привык к киборгам с младенчества — ЕГО И ВОСПИТАЛИ КИБОРГИ!.. Внимание всем! Мы впервые демонстрируем кадры с малышом Хиллари и его кибер-гувернером. Кое-кто хорошо знает этого киборга, он с тех пор не изменился… Рекомендую — автор многих статей о живописи и графике Кэннан Коленц!

По наблюдавшим интервью художникам прошла волна со звуком «Ооооххххх!», а один издатель хрестоматий, помолчав, наклонился к другому: «Ну и что? По-моему, это прибавит интереса…»

— Мы с Кэннаном решили раскрыть свою маленькую давнюю мистификацию. Этот кибер служил мне с рождения, и я так привязался к нему, что не смог расстаться. Я стал взрослым, и Кэну пришлось направить свои таланты в другое русло. Сейчас он вносит в мой бюджет до десяти тысяч в год. Как видите, киборг может быть полезен человеку и в такой сложной отрасли, как изобразительное искусство; главное — разрешить ему это. Но, вероятно, Кэну придется вернуться к основной профессии.

— То есть к воспитанию детей, — пояснил Кэннан ошеломленной Эрле. — Да не смотри на меня так; я в самом деле киборг. Тебе надо привыкнуть.

— Но, Кэн… я не смогу тебе приказывать.

— А я в этом не нуждаюсь. Положись на мой богатый опыт.

— Слушай, дети — это… я не думала о детях!

— И напрасно. Если бы я мог, непременно завел бы ребенка, чтобы его любить. Я вырастил Хиллари — и горжусь этим.

Интервью закончилось с позитивным мнением о Хиллари у 88,71% зрителей; для доселе безвестного системщика, находившегося месяц на слуху у всех, это была золотая медаль и отпущение грехов. Пожимая руку Дорану (тот уже и документальный фильм о Хармоне успел анонсировать!), Хиллари молился об одном — чтобы дали ростки те мысли, что он посеял сегодня.

Эрла улыбнулась Кэннану:

— Впусти этого… он больше не опасен. Эх, как он сейчас взвоет!..

Лотус не взвыл; смешанный с хохотом рассказ Эрлы он выслушал молча. Все становилось на свои места — странный квартирант якобы со студенческих времен, его вечно невозмутимый вид и суховатый стиль… и то, что Хиллари приставил его к Эрле, когда решил отучить ее от стимуляторов! Лотус указал Кэннану на дверь:

— Вон отсюда, манекен чертов.

— Твои приказы не являются для меня приоритетными, — улыбнулся Кэннан. — Зато я могу проводить тебя на улицу, даже если ты этого не захочешь; так что подумай о том, как надо вести себя здесь. Я отвечаю перед хозяином за здоровье и спокойствие мисс Шварц.

— Хватит, разобрались! — приказным голосом велела Эрла. — Сейчас вы оба поможете мне быстро навести порядок. Это приказ, Арвид! Подмети, что осталось от трэка, и не забудь, что ты должен мне его стоимость. Будешь при Доране поздравлять меня и Хиллари с помолвкой.

— Не дождешься!

— А, ты ведь против популярности среди мещан! Кэн, как только Доран позвонит, запрешь Арвида в сортире. Или нет — лучше я всем расскажу, как ты тут морально ущербнулся, а Кэн покажет это в записи. Что выбираешь?

— Я всегда был твоим другом, Эрла, — Лотус вздохнул так, как будто поднял наковальню. — И все что я делал — лишь ради тебя; ты это знаешь. Я поздравляю тебя.

— Умница! Поцеловала бы, но не могу — я теперь невеста. За работу, мальчики!

Арвид трудился и угрюмо бурчал:

— И это чучело статьи писало!.. Их читали!..

Внезапно его озарила какая-то идея; он поднял голову и уперся взглядом в Кэннана:

— А нарисовать за неделю картин двести-триста ты сможешь? Холсты я тебе дам. Будет громовая выставка!..

Город остывал. Прохладный ночной воздух, сталкиваясь с испарениями асфальта и камня, рождал тепловатый туман, который молочной рекой затопил улицы и переулки и поднимался все выше и выше. Звуки блекли и глохли, а туман, клубясь и извиваясь, захватывал новые этажи. Дома возвышались из кипящего моря, сутолока людей и шум машин оставались внизу, тонули в загустевшем воздухе. На стенах вспыхивали одинокие, такие же белые окна, словно туман поднимался по этажам и внутри зданий, заливая квартиры. Город, заполненный изнутри и снаружи неподатливой массой звуков, голосов, криков. Там идет жизнь — или это включаются телевизоры? Они плачут, поют, волнуются, смеются и ужасаются, а перед экранами, налитыми бледно-синим светом, лежат и сидят кадавры людей с открытыми глазами и остановившимися зрачками. Где-то на большой скорости с визгом проносится машина — кто-то пытается сократить, спрямить свой путь от рождения до смерти.