Дмитрий Беразинский - Приключения в мире «Готики»

«Значит, идти мне!»- сделал единственно правильный вывод Шрам, — «Банзай!!!»

Но его что-то задержало. Что именно — подсказал мне порыв ветра, донесший до меня запах относительно неплохого вина.

— Ах ты, пьянь подзаборная! — выругался я, — профукал момент наступления. Теперь зеленый берет из тебя трюфель сделает. С артишоками. Или Арто-шоками!

Во время этой негодующей речи моя левая нога внезапно взлетела очень высоко и массивный сапог ударил Шрама в основание челюсти. Что-то громко хрустнуло, Шрам выронил от боли меч и схватился за поврежденную челюсть. Я взмахнул мечом и голова бывшего телохранителя слетела с плеч вместе с кистями рук.

— Народная хитрость! — хихикнул я, — где не пройдет разведка, там пройдет стройбат!

Вспомнив о том, что из всех серьезных противников в живых осталось только двое, я воспрял духом и пружинистым шагом прогулялся по внутреннему двору Замка, стараясь не показываться на глаза Торусу. Ибо он и впрямь был идейной сволочью, а вот какая идея при виде меня могла придти ему в голову — этого не знал никто.

В личных покоях Гомеза было сумрачно и прохладно. Чудом оставшийся в живых охранник попробовал было преградить мне путь, но в такими «мастерами» я уже расправлялся одним ударом. Не их мечам конкурировать с моим «Уризелем». В главный зал я решил зайти со стороны Арто. Все-таки Гомез был куда сильнее своих секьюрити. Мастерство его, как мне рассказывал Диего, было приблизительно равным сумме навыков обоих телохранителей.

Я прошел пустой зал с выставленной коллекцией оружия и осторожно выглянул из двери в главный покой. Арто, на свою беду, стоял неподалеку, повернувшись ко мне спиной, и спорил с Гомезом.

— Барон, да неужели вы думаете, что Равен со Шрамом не уделают этого авантюриста! Кто же он — сам дьявол, что ли?

— Нет, Арто! — хрипло засмеялся Гомез, — дьявол — это я. А он кое в чем похуже дьявола будет! Парень вообразил себя героем из древних пророчеств!

— А что там…

Гомезу не суждено было дослушать до конца вопрос своего телохранителя, ибо у того из груди вылез сверкающий кончик моего меча. Рудный Барон замешкался всего на мгновение, но очень быстро пришел в себя и стремительно прыгнул со своего кресла, в прыжке выхватывая оружие. О мече Равена ходили легенды. Говорили, что Стоун ковал его целый месяц, собирая из нескольких деталей. Лезвие, например, у него состояло из двух сотен слоев, а гарда была заговоренной.

— Чем же я не герой, пупсик? — обиженно спросил я, — вот у меня и доспехи геройские, и меч — не чета твоему «Когтю Падальщика»!

— Уб-бью! — заревел Гомез, бросаясь на меня и делая богатырский замах.

Он был очень хорош, но, к счастью, не лучше Гор Бобы, охраняющего так и не отпертую мной решетку. Причем, если бы Гор Бобе дали (или он где-нибудь откопал) подобный клинок, еще неизвестно — кто кого. Конечно, Гомез сражался не только за себя, но и за свои богатства. Накопленные в результате многолетней эксплуатации рабочего класса и обделения собственной гвардии. Но гвардия если о чем и догадывалась, то не подавала виду. И в свою очередь обирала рабочий класс, среди которого так и не завелся маленький картавый проповедник из числа не допущенных к кормушке Стражников. В эпоху Готики этот картавый не снискал бы себе популярности, а удостоился бы лишь пеньковой невесты. Вполне возможно, что такой проповедник был, а возможно, что и не один. Но сама эпоха их яростно давила, точно вшей в подмышечных впадинах.

Гомез испустил пронзительный вопль, когда «Уризель» вскрыл ему грудную клетку и вывалил наружу могучее сердце небольшого испанского быка. Из числа тех, что срывает аплодисменты на корриде одним своим грозным видом. Как сказал бы патологоанатом, «покойный получил раны, не совместимые с жизнью». Зато вполне совместимые со смертью. «Уризель» был настолько стремителен, что даже не запачкался. Сердце могучего Рудного Барона трепыхнулось в последний раз, а затем душа его отлетела в царство Беллиара. Детали мне были не интересны.

Сняв с тела внушительную связку ключей (у Бартоло был всего один!), я отправился осматривать покои правящей верхушки, не способной более на конструктивный диалог. Весь осмотр занял у меня несколько часов. Брал я лишь самое необходимое: лечебные и магические зелья, вкусную и здоровую пищу, магическую руду. Местных Гюльчитай, Хошнамо и Тэюнэ я оставлял в неприкосновенности, и нельзя сказать, будто они смотрели мне вслед глазами, полными страстного желания. Мне бы с одной справиться.

Хомяки, суслики, белки и ежики известны своей запасливостью. Но все эти млекопитающие не идут ни в какое сравнение с человеком. А человек, в свою очередь, не идет ни в какое сравнение с обычным прапорщиком — начальником склада. Команда же Гомеза переплюнула по запасливости самого отпетого прапорщика! Я бродил по светелкам, кладовым и погребам, заглядывал в тайные подклети и ниши, дивясь от увиденного больше, чем когда-то удивлялся Эрмитажу. Бесчисленные шкуры различных обитателей этого мира, гигантские запасы продуктов, целые залежи руды, бочки с восхитительным вином — все это было лишь малой толикой того, что мне довелось увидеть. В Старом Лагере весьма были в цене бритвенные принадлежности. Стоили они немалую сумму и хранились своими владельцами обычно до тех пор, пока лезвие не приходило в полную негодность. Несколько ящиков в главной башне оказались завалены этими бритвенными приборами, их хватило бы лет на двадцать всем обитателям Колонии.

Что же касается дешевого оружия, то я не совсем понял, зачем Старому Лагерю держать двоих кузнецов. Драться — все равно ни с кем не дрались; плугов и подков кузнецы не производили, а на заточку ножей с головой хватило бы и одного мастера. Обнаруженными мною мечами, луками и доспехами можно было вооружить добрую сотню головорезов, обучить их простейшему бою и повести в атаку на город орков. Дело лишь упиралось в отсутствие волонтеров.

Вспомнив о кузнецах, я вспомнил и о запертом Стоуне. Пришлось наведаться в казарму, из которой шел ход в подвал, являющийся по совместительству для покойного Гомеза и тюрьмой. Говоря правильно, Гомез его использовал в качестве тюрьмы. С удовольствием пристукнув оказавшегося у меня на пути Буллита, я несколько раз перевернул его труп в поисках чего-нибудь эксклюзивного, но ничего так и не нашел. Снял с пояса связку ключей и пошел осматривать камеры.

Стоун отыскался в самой последней и известие о своем освобождении выслушал с истинным спокойствием уроженца Северных Земель. На вопрос о причине заключения его под стражу, кузнец сплюнул едкою слюной и отозвался нехорошо о предках покойного Гомеза. Засим предложил мне навестить его в кузнице, чтобы он мог в полной мере отблагодарить меня за свое освобождение. Я не отказался и, покинув подвалы, нанес ему визит вежливости.

В качестве благодарности Стоун предложил укрепить мои рудные доспехи очень старым, но верным способом. Я согласился, и кузнец за каких-то пару часов произвел усовершенствование доспехов. Время было довольно позднее, а мне предстояло еще обшарить Замок Баронов до логического конца. Стоун получил свою порцию благодарностей и ушел мародерствовать во владения Скипа, который сложил голову где-то при битве за Свободную Шахту.

Обреченно открывая казавшиеся бесконечными замки и отворяя двери, я добрался, наконец, до смотровой площадки на самой верхней башне Замка. Осмотрел пристальным оком прилегающие территории, полюбовался на равномерность свечения купола и всполохи, сопровождающие его существование; спустился вниз. Не нужно мне это все. Устал я от бесконечных боев и авантюр. Душа моя уже давно и громко просила релакса, но я упорно не предоставлял ей такой роскоши. Мне хотелось есть, поэтому я подошел к столу в главных покоях и присел на табурет. Что сказать? Жратва Баронов не отличалась разнообразием, но состояла из лучших кусков того, что добывалось внутри Колонии и поставлялось Робаром Вторым в обмен на магическую руду.

Нигде я не нашел и тарелки супа, хотя на кухне у Баронов всегда кипел котел с каким-то варевом. Желудок жаждал горячего — привычка дурацкая, что ли? Поэтому я наведался на кухню, пронаблюдал задницу драпающего повара и налил себе половником самую большую миску варева. Вернувшись в зал, поставил ее на стол, а затем оттащил оба мертвых тела в подсобку. Нечего валяться здесь, пока я ем!

— Марвин! Эй, Марвин! — раздался внезапно где-то в глубине здания знакомый голос.

— Торус, ты, что ли? — заорал я.

— Я, Марвин! Ты что это затеял?

— Дайте человеку спокойно пожрать!

Раздался довольный смешок, и в главные покои вошел Главный Стражник. Осторожно зашел с другого конца стола, присел и потянул к себе блюдо с мясом.

— Пожрать и я не против! — заметил он, — может, выпьем?