Дмитрий Беразинский - Приключения в мире «Готики»

— Не утонет? — обеспокоился я.

— Куда он денется! «Дыханье Спящего» позволяет ему даже спать под водой. Мудреное заклинание, во всем лагере им владеет от силы несколько Гуру. Ты сегодня куда-нибудь пойдешь, или продолжим?

Я как представил вкус рисового самогона, так едва не уподобился Идолу Намибу. Хоть у меня еще сутки «отпуска», но с пьянкой пора завязывать.

— Нужно пробежаться по побережью! — ответил я, — хочу помочь Тиону. Обещал найти ему остальные тома Хроманина.

— Чего? — не понял Кор Ангар. Тут из воды вынырнул Намиб и ответил:

— Писание Святого Пилигрима. Его никто не видел, но многие слышали о нем и его скитаниях по Колонии.

Замогильным голосом он поведал нам историю этого Святого Пилигрима. В самом начале Святой Пилигрим был простым рудокопом, который работал в Старой шахте. После случившегося обвала ему отдавило ногу крупным куском породы, и он стал хромать. Из-за этого ему пришлось бросить работу. Тогда было только два лагеря: Старый и Новый. Но ни один из лагерей не приютил хромого калеку. Так он стал изгоем. Изгоем среди изгоев. С тех пор он скитается по Колонии, стараясь не попадаться никому на глаза, и время от времени записывает свои наблюдения. Хроманин — не первое найденное его наследие.

— А что еще принадлежит его перу?

— Кажется, «Битва при Варранте» и второй том «Арканум Голум», — напряг память Намиб, — и еще — «Астрономия».

— «Астрономия» у меня есть, — сказал я, — в Свободной шахте нашел.

— Неисповедимы пути Святого Пилигрима! — вздохнул Идол Намиб.

Послушал я их, да чего-то мне с похмелья совестно стало. Даже о проклятом Таласе и вероломности Наташи позабыл. Лежим мы трое в теплой водице, отмокаем от трудов праведных, а этот бедолага скитается по всей Колонии ночами темными в поисках чего-то того, в чем наверняка до конца не уверен и сам. Вылез я из воды, надел свои великолепные доспехи и решил наведаться к Ксардасу. Авось, тот вспомнил о лозунге «пятилетку — в три года!» и состряпал заклинание передачи магической энергии!

Однако вышло не совсем так, как мне хотелось. Проклятое похмелье по прежнему вносило сумятицу в мою расстроенную душу, так что я слегка ошибся и прочел вовсе не то заклинание. Вместо того, чтобы очутиться в башне Ксардаса, я очутился в чертогах Магов Воды.

— Ага! — злорадно провозгласил Сатурас, — вот и наш герой! Где это ты пропадаешь? Держу пари, что у Ксардаса ты так и не побывал!

— А вот и побывал! — огрызнулся я, — аж три раза побывал!

— Ну, и что? — подался вперед старик, — что он тебе сказал?

— Не хочет он вам помогать! — брякнул я, — говорит, дело не в Барьере…

— Проклятие! — возопил он, — ты просто обязан заставить его помочь нам!

— А я что, по вашему, делаю? Сначала он велел мне найти опального орочьего шамана, затем приказал истребить всех троллей, а теперь ему пришло в голову избавиться от болотожоров!

Сатурас потрясенно открыл рот.

— И ты перебил всех троллей в Колонии?

— Пришлось! Надеюсь, ты не в обиде?

Маг Воды замахал руками так, что в помещении поднялся небольшой ураган. Троллей ему не жалко, как и болотожоров. Жалко ему, видите ли, потерянного времени! А ног ему моих не жаль! И рук — тоже! Он уверен в том, что я всех «победю». Я пожал плечами и решил немного пройтись по лагерю. Но каким-то образом всем уже стало известно, что я должен был принести добрые вести, а вместо этого оказался на распутье. Наемники смотрели меня злорадно, припоминая мне мои подвиги и скорый взлет на вершину Славы. Воры вообще хихикали вслед, но после того, как я своротил пару челюстей, а Бутчу и вовсе проломил голову — смешки затихли.

Тогда из своей берлоги выполз обдолбаный Ларс и посоветовал мне чесать кулаки о Горна или Торлофа. Я в ответ посоветовал ему меньше курить травы, потому как у него вокруг башки уже летают глорхи, а он ни хрена не видит. Ларс ушел сильно озадаченный; мне же захотелось наведаться к Кавалорну. Но к Кавалорну я не попал, потому что аккурат на выходе из лагеря на меня напал какой-то придурковатый шершень. Следуя за ним, я добежал аж на мостки рыбачьего поселка и только там его прикончил. А после свалился в воду и не придумал ничего лучшего, как заплыть на тот берег озера. Да-с, господа! Похмелье — это не болезнь. Это состояние души.

Зато, выбравшись на тот берег, я сразу же увидел одинокий, лежащий на том берегу томик. Характерная надпись «Хроманин» указывала на то, что я бессознательно, но воплотил в жизнь свою утреннюю мечту. Открыв его, я к своему удивлению прочел:

Я и не смею надеяться, что однажды увижу Хроманин. Дни пустых странствий и стенаний миновали. Так легко будет достигнуть абсолютного совершенства. Мне осталось совсем немного!

На противоположной странице старушечьим почерком первого президента России было накарябано:

Давно забыты поступки тех, кто некогда был в команде.

Эге! Значит, Хроманин — вовсе не хромой пилигрим. Хроманин — это нечто другое. А вот что именно, мы вскоре узнаем. У меня появилось стойкое чувство разгадки. Такое происходит редко, но все-таки происходит. Я знал, что следующую книгу нужно искать где-то рядышком с Башней Туманов. Думая о том, что так и не понял, ради чего мне нужно сбиваться с ног, разыскивая все эти откровения хромого бродяги, я вышел наверх и свернул налево. Чутье опытного бойскаута подсказывало, что выйду я неподалеку от хижины Кавалорна. Просто иначе быть не могло. Я находился между каньоном с орочьим храмом и официальной тропой «Старый Лагерь — Новый Лагерь».

— Куда ты нынче направляешься? — поинтересовался старый охотник, одним глотком опорожняя бутылку пива.

— Это секрет! — ответил я, — но тебе, так и быть, скажу. Направляюсь я в Башню Туманов…

Выпитое пиво тотчас проделало обратный путь по пищеводу: из желудка Кавалорна — на гербарий из собранных им целебных трав.

— Чего???

— Есть такая башенка на побережье, ну, там где…

— Хватит! Я прекрасно знаю, где Башня Туманов. А вот знаешь ли ты, какие ужасные твари ее населяют?

Я расхохотался.

— Старина! Ты думаешь, я впервые туда иду? Катакомбы под ней я очистил от нечисти две недели назад, а берег вокруг башни почти чист от огненных ящеров. Берег напротив (там, где располагаются руины старого монастыря) мы с Горном очистили от глорхов, так что нынче это место — сплошная парковая зона. Если учесть, что я еще и освободил ближайший лесок от невесть как попавших туда орочьих гончих, то…

— Варгов!

— Чего? — не расслышал я.

— Мой народ называет орочьих гончих — варгами. У нас в Колонии они еще маленькие, кутята по сравнению с теми, что встречаются в лесах Хориниса. Смотри, парень, перебьешь всю жратву — народ в Колонии сдохнет от голода. Не переборщи!

— Я юннатом в детстве был. Пока нас гринписовцы не разогнали…

Тепло попрощавшись с охотником, я отправился дальше. Завидев меня, в Старом Лагере Стражники торопливо закрыли ворота, а вышедшие за провизией рудокопы стремглав побежали обратно — в лагерь. Двое не успели поднырнуть под закрывающиеся створки и теперь мчались по берегу Ручья Луркеров, вовсю мелькая голыми пятками. Показав следившим за мной из-за ворот охранникам отогнутый средний палец, я гордо прошествовал мимо. За закрытыми воротами раздался возмущенный гул.

Я перешел на другую сторону ручья, подождал, пока из доспехов выльется вода, огляделся. Здесь неподалеку мне попался на глаза третий том Хроманина. Значит, не так далеко должен быть и пятый. Почему я так решил? Интересная последовательность получается! Первый том — под Башней Туманов. Второй — далеко от нее. Третий — рядышком. Четвертый — снова далеко. Значит, пятый должен быть тоже где-то рядом. Но между делом мой желудок стал подавать знаки о том, что было бы неплохо его наполнить. Сегодня я даже не завтракал, а уже время обеда. Интоксикация прошла, и молодой организм жаждет банальной жратвы.

Сначала я полакомился застывшим блюдом, наподобие холодца, что все-таки собрала мне в дорогу сердобольная Натали. Сердобольная и вероломная курва! Убью!!! Порву на части!!!

…Съев его, я запоздало вспомнил на предмет возможного яда, но даже не встревожился. Откуда, скажите на милость, у этой девицы яд? Единственный яд, с которым я до сих пор сталкивался, это — местное пиво. Еще с некоторой натяжкой в эту категорию можно отнести рисовый самогон. Обезвредив принятый накануне яд бутылкой хорошего вина, я заел все это дело печенью крысокрота (или кротокрыса — чушь какая!). Проверил лес на предмет возможных хищников, прилег на полчасика завязать жирок.