Любовь разорвет нас на куски - Куив Макдоннелл

ты не сказала мне всего этого несколько дней назад? - спросила она.

- Потому что, - сказала Грейс, - вы новый страшный помощник редактора, присланный сюда, чтобы встряхнуть обстановку. Мы предполагали, что Окс, выбивающий вторую зарплату - это именно то, на что вы обратили бы внимание при проведении аудита.

- Аудита? Какого аудита?

Грейс наклонилась вперед.

- Бэнкрофт сказал мне, что вы хотели просмотреть отчеты за последние десять лет.

- Ах, это. - Бетти рассмеялась и отмахнулась от Грейс. - Я просто выдумала все это, потому что не хотела, чтобы он понял, зачем я на самом деле здесь.

Левый глаз Грейс начал подергиваться самым тревожным образом.

- Что?

Стелла увидела, что самолет направляется прямо к горе, и решила нырнуть и взять управление на себя в надежде, что еще не слишком поздно.

- Ладно, нет необходимости говорить об этом сейчас. Грейс - не знаю, как другие, но я бы с удовольствием выпила чашечку чая.

Грейс все еще смотрела на Бетти. Ее губы были пепельного цвета.

- Или, может быть, ты просто останешься здесь. Бетти, вы не против выйти со мной в приемную на минутку?

Бетти бросила на нее растерянный взгляд.

- Зачем нам… - начала она.

Стелла подбежала, схватила Бетти за руку и повела ее к двойным дверям.

- Сейчас. Прямо сейчас. Прямо сию минуту.

Оказавшись за дверью, она захлопнула ее и прислонилась к ней спиной.

- Я что-то не то сказала? - мягко спросила Бетти.

- Можно сказать и так.

- Что здесь делают все эти коробки?

О многом говорит тот факт, что, когда Грейс закричала, Бетти выглядела куда более испуганной, чем во время атаки безумных статуй с клыками на кладбище, сразу после того, как они выкопали тело.

*

Десять минут спустя Грейс, казалось, успокоилась, по крайней мере, относительно. Она брала вещи в руки и опускала их с большей силой, чем это было необходимо, мрачно бормоча себе под нос, но все равно это было определенное улучшение. Время для беспокойства наступало, когда она становилась мертвенно-тихой. Вот тогда нужно было начать незаметно убирать все, что можно было сломать и что имело сентиментальную ценность - предметы, домашних животных, людей.

Стелла дала Бетти копию папки с колонками Декса Хекса, которые она сейчас листала, издавая различные хрюкающие звуки при просмотре. В конце концов, она взяла одну из них.

- Вы серьезно говорите мне, что эта газета напечатала статью, в которой утверждается, что собаки - пришельцы с другой планеты?

- Да, - сказала Стелла.

- Это смешно. Кошки? Возможно. Это объяснило бы их явное пренебрежение к человеческой жизни. Но собаки?

- Не увязайте в этом. Мне нужно, чтобы вы выяснили, по какой из этих теорий Основатели похитили Тони Доусона и, как мы теперь можем предположить, Реджи и Окса.

- О, это просто, - сказала Бетти. - Не только это, я точно знаю, куда пойти, чтобы вернуть их.

Стелла и Грейс обменялись взглядами, прежде чем Стелла спросила:

- Когда вы собирались нам сказать?

- Я не дочитала все статьи, - сказала Бетти. - С моей стороны было бы невежливо не сделать этого после того, как ты приложила столько усилий, чтобы собрать их воедино.

Грейс недоверчиво покачала головой.

- Итак, - продолжала Бетти, - где ключи от “Бетти-два”?”

Стелла поморщилась.

- Боюсь, она сломалась.

- Да, с ней это случается. Есть замечательный парень, которому я могу позвонить, чтобы он помог ей, но пока, может, кто-нибудь одолжит мне машину?

Стелла посмотрела на Грейс, которая решительно покачала головой.

- Ни в коем случае.

- Вполне справедливо, - сказала Бетти.

Грейс встала.

- Я отвезу вас.

- Это может быть опасно.

Стелла была удивлена, когда Грейс направилась к лестнице.

- Хорошо. Все остальные могут выходить на улицу и заниматься этими смехотворно опасными вещами, в то время как я остаюсь здесь, разыскивая коробки, отвечая на телефонные звонки и заваривая чашки чая. Хватит. Стелла, оставайся здесь и держи оборону. Бетти, пойдемте со мной.

Бетти и Стелла удивленно посмотрели друг на друга, когда Грейс спускалась по лестнице.

Бетти вскочила на ноги, когда Грейс взревела:

- Поторопитесь!

ГЛАВА 48

Когда Бэнкрофт поднял глаза, он был потрясен, увидев, что каким-то образом наступило утро. Предрассветный туман стелился по земле в тщетной попытке продлить свое пребывание при свете нового дня. Он и Шарлотта проговорили всю ночь. Говорили и смотрели, как на поверхности воды воспроизводятся их лучшие совместные воспоминания.

Это было поистине волшебно, одновременно радостно и мучительно. Радостно, потому что он смог снова быть вместе со своей драгоценной Шарлоттой, единственной женщиной, которую он когда-либо любил. Мучительно, потому что он не мог прикоснуться к ней.

Вот она перед ним, изображенная в мельчайших деталях, живая скульптура, полностью созданная из воды. Каждая манера, каждая маленькая причуда - то, чего ты никогда не сможешь вспомнить о ком-то, но что ты узнаешь на каком-то более глубоком уровне, когда видишь это.

Это была она.

Это действительно была она.

И все же он знал, что если протянет руку и коснется ее, она развалится на части прямо у него на глазах. Какая изысканная жестокость.

Она посмотрела на него.

- О боже, у кого-то задумчивое лицо.

- Прости, - сказал он со смехом.

- Еще раз такое скажешь, и я заставлю тебя пережить мои воспоминания о том ужине с Питером и Дженни.

- Сделай это, и тебе придется выуживать меня из воды.

Она протянула руки.

- Хорошо, но предупреждаю - ирония из ироний, я никогда не была хорошей пловчихой.

Он кивнул. Это было правдой.

Он отвел взгляд, а затем снова посмотрел на нее.

- Это было чудесно.

- Да, - согласилась Шарлотта, - так оно и было. Я так по тебе скучала.

- И я по тебе. Я не понимаю, что это такое, но, как бы эгоистично это ни звучало, этого недостаточно.

Она села, скрестив ноги, на воду и посмотрела на него.

- И это не будет длиться вечно. Они ясно дали это понять. Это всего лишь украденный момент. Наше последнее прощание.

Бэнкрофт позволил своим тяжелым векам ненадолго закрыться и дал себе передышку. В его костях была такая усталость, что никакой сон не мог ее снять, а в груди болело так, словно она могла взорваться.

- Я не готов сказать “прощай”.

-