Благие негодники - Фаусто Грин

Зверь подошел к моим ногам, еще раз посмотрел на меня, вбежал в лавку, огляделся. Когда я решил закрыть дверь, котенок надумал выбежать. Потом еще раз зайти. Повторить маневр разведки. И вновь покинуть помещение.

– Вы там долго? – донесся хриплый голос фрау Шпинне.

– Ну, тут кот, и он еще не определился…

– Только этого блоховоза мне не хватало! – подняла все шесть рук вверх паучиха.

– Подожди, – вдруг сказал Двадцать Третий, посмотрев на зверя, – здесь что-то не так.

Котенок тем временем все же зашел в лавку, и я закрыл дверь, повесив на нее табличку «закрыто».

– Мяу, – посмотрев на нас, продолжил рассказ зверь.

Двадцать Третий поставил кубок на стол и присел на корточки. Он взял кота за шкирку и внимательно присмотрелся.

– Он под мороком? – спросил демон.

Паучиха тоже пригляделась и нахмурилась.

– Уважаемый Николас, напоите это животное из кубка, который стоит в глубине шкафа. На нем изображены танцующие люди с лицевой стороны и дальние родственники нашего рогатого друга – с другой.

Я полез в шкаф, чувствуя, как от пыли хочется чихать. На эти полки люди внимания почти не обращали: их, возможно, пугал ценник, а возможно – изображения. Практически все кубки были с двусторонней гравировкой и рассказывали короткую легенду. На одном – пирующие рыцари, с другой стороны – пять удивленных кабанов. А вот кубок с обнаженными женщинами в лесу. А на другой стороне – они же, только поедающие какого-то несчастного. Кубок с замком: если налить вина – превратит его в воду. И многие, многие другие. Я достал нужный и, налив воды, поднес котенку. Зверь полакал воду, посмотрел на меня и вновь мяукнул.

Фрау Шпинне перегнулась через прилавок:

– Ты тот кубок достал?

– Ну да. Тут – танцующие люди, с другой стороны – веселящиеся крампусы. Что этот кубок должен был сделать с котом?

– Сделать его речь понятной. Но раз этого не произошло… Полагаю, зверь заколдован.

– Мяу! – донесся отчаянный возглас мехового комочка.

Я вздохнул. Вот охота кому-то применять магию, когда живешь в двадцать первом веке! Сиди себе в башне, смотри сериалы, играй в игры, ешь вредную пищу. Нет, давай заниматься анахронизмами!

– Если ты заколдован, то мяукни дважды, – обратился Двадцать Третий к зверю и получил утвердительный мяутвет.

Фрау Шпинне погасила в лавке свет, чтобы любопытные туристы не совали свой нос туда, где работают профессионалы, и выругалась.

– По правилам города я, как хранитель, обязана его расколдовать.

– По правилам церкви я обязан противодействовать применению магии, однако в данной ситуации, возможно, ваши методы будут более действенны, чем мои. В любом случае я должен буду удалиться, так как магия – это тяжкий грех.

– По правилам тех, кто живет без правил, – передразнил нас Двадцать Третий, – я обязан купить попкорн и досмотреть эту историю до конца.

Паучиха сходила в комнату, принесла свой посох, привязала к нему несколько колокольчиков и стукнула по земле рядом со зверем. В комнате потемнело. Кубки и другая оловянная утварь, которая имела волшебную силу, засветилась серебряным светом. Из тьмы на меня взглянули четыре пары красных глаз. Морок с фрау Шпинне спал, обнажая ее нечеловеческую сущность.

– О нимфа Норис, что покоится под городом, пройди по астральной дороге, которой ходят живые и мертвые, передай свою силу в мои руки, дабы сняла я проклятие, что заключило неизвестное существо в кошачье тело!

Однако через секунду ничего не произошло. Морок, лежавший на лавке, вернулся, а Шпинне стояла, как дура, с палкой в руках, направляя ее на маленького котенка.

– Мяу! – тут же вознегодовало животное.

Двадцать Третий прикрыл один глаз, затем открыл его. И глаз засветился золотым светом. В темных волосах демона заплясали огоньки. Он проявлял свою натуру.

– Судя по всему, ты не можешь расколдовать его, прибегнув к помощи хранителя Нюрнберга, потому что существо, что заколдовало кота, старше, чем этот город.

– А ты можешь? – спросил я.

– Конечно, для этого ты должен продать мне свою душу, – ухмыльнулся демон.

– Хочешь загадку? Кто еретик?

Двадцать Третий задумался, пытаясь найти какой-то верный ответ.

– Ты еретик, – ответил я. – Я не собираюсь продавать тебе свою душу. И давай скажи что-нибудь по делу.

– А по делу я все сказал. Раз на наш язык он переводиться не хочет и даже магия города на него не действует, давай, Николас, попробуй придумать что-нибудь еще.

Меня всегда забавляли люди, которые разговаривают со своими котами. Обычно беседа происходит невпопад, потому что банальный человек совсем не понимает кошачий язык, и сцена его разговора с кошачьими для меня выглядит примерно так: вот приходит кот к человеку… «Господин, а как вы относитесь к тому, что суперсимметрия является центральным звеном в теории струн?» – «О, котэ, кис-кис-кис, пухленький!» – «Простите, мне показалось, что вы умненький».

Или так: «Милая дева, нравится ли вам Вагнер? Вчера я забрался в подвал оперного театра и слушал „Гибель богов“, это же фундаментальное произведение! Сколько экспрессии!» – «Какая няша! Иди сюда, я поглажу тебя, а теперь сфоткаю. Оу-у-у, ты такой миленький!» И кот терпит обнимашки и разочарованно уходит обсуждать Вагнера и теорию струн к сородичам.

Что касается нашего гостя котенка, контакт с ним давался тяжело, пока я не додумался поставить перед зверем ноутбук и предложить ему указывать лапой на нужную букву алфавита. Это сработало: усатый рассказал, что на самом деле он человек, что родом он из Нюрнберга, но пару дней назад проснулся на набережной котом.

– Забирайте этого блоховоза и несите обратно на набережную, – хмыкнула старушка. – У меня вон от него уже голова чешется, он речных блох принес.

– А вы не думали, фрау, что вы чешетесь потому, что у вас тут просто комната в пыли? – как всегда бестактно спросил Двадцать Третий, на чем терпение паучихи закончилось, и мы вместе с котом были выставлены на улицу.

День кот передневал в Фрауэнкирхе, а когда наступила ночь, мы направились на набережную реки Пегниц.

Как только туристы расходятся по гостиницам и отелям, а добропорядочные бюргеры и бюргерши запираются по домам, на улицах становится не протолкнуться от других, небанальных обитателей города и его окрестностей. Вот уже в лавке, что утром торговала сувенирами, местная ведьма продает снадобья, а полицейский улыбается вам, совсем не стесняясь своих волчьих клыков.

В реке Пегниц обитают русалки. Днем они живут в съемных в домах на набережной, а ночью сбрасывают свои личины и заполняют водоемы. Жизнь городских русалок вообще печальна: например, им приходится учиться ходить на двух ногах, и, как правило,