Татьяна Устименко - Хроники Рыжей (Трилогия)

Громкий мелодичный звон прокатился по анфиладе комнат, и на поверхности врат проступила пылающая надпись, в которой я без труда опознала руны давно не употребляемого староэльфийского языка. Буквы бежали, как живые, появляясь у одного края ворот и исчезая у другого.

«С добрыми ли намерениями ты вступаешь на этот священный порог?» – вопрошала первая фраза.

– Не уверена, что убийство близкого родственника, совершенное мною недавно, является свидетельством добрых намерений, – засомневалась я.

Врата, очевидно, тоже сомневались, потому что надпись мигнула и исчезла.

«Помни, путник, лишь посвященный может войти в чертог богини», – извещала вторая надпись.

– Чего помять–то? – дурашливо поинтересовалась я.

Надпись сердито вспыхнула ярче.

– Ладно, ладно. – Я успокаивающе подняла ладонь. – Каюсь, с вами не смухлюешь! Не знаю, о каком посвящении идет речь, но я точно в курсе многих тайн, актуальных на текущий момент.

Видимо, такой ответ богов устроил, потому что надпись погасла.

Я тяжело перевела дух и рукавом вытерла вспотевший лоб.

– Ну, не сильна я в богословских диспутах! – Интеллектуальный бой с воротами святилища оказался гораздо утомительнее схватки со сводным братом. Причем в этом противостоянии шансов на победу у меня было еще меньше. – Помню, в замке Брен туповатый Бернар любил щеголять фразой, смысл которой сводился к следующему: сила есть – ума не надо! Может, мне взять на вооружение этот принцип и попросту сломать вас? – риторически разглагольствовала я, обращаясь к умничающим дверям.

Серебряные створки снова протестующе зазвенели.

– Ладно уж, – обреченно вздохнула я. – Уговорили. Продолжайте допрос.

«Чего ищешь ты в священном чертоге?» – Новая надпись сразила меня буквально наповал.

– А вы не знаете?

Ворота молчали, ожидая ответа.

– Справедливости! – раздраженно буркнула я. – Демоны до власти дорвались, и ладно бы разумно правили. А то ведут себя, как обжора в кондитерской лавке. Если они аппетита не поумерят, в королевстве скоро и людей–то не останется. В довершение ко всему – отец пропал, Аолу усыпили, брат в подземелье умирает. Разве это справедливо?

Надпись погасла.

«Кажется, убедила!» – удовлетворенно вздохнула я.

«Готов ли ты платить за исполнение своего чаяния?» – в очередной раз пристали дотошные ворота.

– Да! – во весь голос завопила я. – Готова! Все что угодно отдам! Да что же это такое, наконец? Там, за стенами Храма, гоблин знает что творится, а мы тут ребусы разгадываем!

Очевидно, любопытным воротам стало стыдно за потраченное время, потому что в воздухе прозвучала короткая бравурная мелодия, и на створках вспыхнула малопонятная надпись, которую, для лучшего осмысления, я прочитала вслух:

Настал твоей победы миг!

Войди – узри богини лик!

Твой путь к судьбе начался здесь,

Подумай, путник – шансы взвесь.

Шесть разных троп перед тобой,

Пройди – и стань самим собой, —

Ведут к богине шесть дорог, —

Чтоб ты одну лишь выбрать смог!

– Стихи корявые, и смысл – мутный. – Я раскритиковала божественное писание в пух и прах. – Чего делать–то надо? Нельзя ли поточнее?

Наверно, поточнее объяснять запрещалось, или ворота затаили обиду на мою несдержанность на язык, потому что створки наконец–то открылись. Крепко сжимая рукоять Нурилона, я перешагнула порог – и вздрогнула от неожиданности и страха: створки с громким, издевательским грохотом захлопнулись, отсекая путь к отступлению.

– Вот, значит, как – некоторых впускать, но никого не выпускать! – задумчиво прокомментировала я. – А что, если я Эткина позову? Он ведь вашу богадельню по камешку разнесет…

Но на мои грозные обещания никто не отреагировал. Я отвела лезвием клинка раскидистые ветви какого–то низкорослого кустарника, усыпанные огромными голубыми цветами. За кустом скрывалась небольшая площадка, выложенная цветной мозаикой. Посредине раскинулся мраморный бассейн, и красовалась подозрительно низкорослая яблонька, усыпанная несоразмерно большими плодами.

– Эх, сейчас бы искупаться! – мечтательно вздохнула я. – Вон жара какая стоит!

Но купаться я не рискнула: мало ли что из кустов выползет, пока я тут буду голышом в водичке бултыхаться. Пришлось ограничиться коротким умыванием, да утолить жажду несколькими пригоршнями влаги. Чистая, искрящаяся вода оказалась обжигающе холодной и восхитительно сладкой. После этого я сорвала ближайшее яблоко и с удовольствием запустила в него зубы.

– Фу, ну и гадость! – поспешила я проглотить откушенный кусок и с отвращением зашвырнула краснобокий плод в высокую траву. – На вид – такое красивое, а на вкус – кислятина неимоверная, аж челюсти сводит!

С другой стороны бассейна послышалось насмешливое хихиканье. Я торопливо вскочила с удобного бортика. Прямо передо мной располагалось шесть невысоких кресел, в которых сидели юные прекрасные девушки, облаченные в скромные белые одежды. Все девушки казались похожими друг на друга, как капли воды из водоема. Я покачала головой. Даю на отсечение правую руку, еще миг назад в этом укромном дворике не наблюдалось никого, кроме меня. Девушки одновременно посмотрели на меня прозрачными голубыми глазами – и снова издевательски хихикнули.

– Да чего смешного то? – обижено возмутилась я. – Яблоки у вас, между прочим, просто отвратительные!

– Горькие? – ехидно вопросила одна из дев.

– Горькие, кислые, соленые, да вообще не поймешь какие!

– Терпок вкус познания! – торжественно возвестила вторая девушка, наставительно поднимая палец. – Не каждому дано его принять!

– Все равно не пойду доедать огрызок! – строптиво заявила я.

Девы рассмеялись еще задорнее.

– Зато вода вкусная! – Я решила подольститься.

– Источник жизни, как–никак! – хвастливо заявила последняя в ряду девица.

Я вытаращила глаза:

– Так я что, теперь бессмертная?

– Ну, при соблюдении определенных условий… – туманно начала вещать первая девушка.

– Тьфу, все–то у вас с условиями да оговорками, – скривилась я. – Лучше скажите, что это за странное пророчество про шесть дорог?

– Мы служительницы богини Аолы, – торжественно объявили девы. – Ее прорицательницы и земные воплощения. Каждая из нас владеет проявлением одной из сущностей божественного характера. Которую ипостась ты выберешь, тем путем и пойдешь по жизни!

– И кто удостаивается возможности выбрать свой путь?

– Только короли и высшие маги, – ответили девы.

– А как же мне найти Ринецею?

– Выбранный тобой путь приведет прямиком к лже–богине и станет оружием в твоих руках! – единогласно пообещали девушки.

– Ну, ладно, так и поступим, – решилась я. – Посмотрим, что тут у нас в ассортименте предлагается.

Я медленно пошла вдоль ряда золотоволосых одинаковых красавиц и обнаружила единственное отличие. К спинке кресла каждой девушки была прикреплена табличка, на которой начертали одно короткое слово. «Любовь» – значилось над головой первой девушки. Я ненадолго задумалась. Образ белокурого незнакомца с портрета в Лабиринте судьбы мелькнул на самом краю сознания и пропал. Любовь, уж точно, являлась не той высшей ценностью, которую я жаждала обрести. Я шагнула дальше. «Власть» – гласила вторая табличка. Я усмехнулась и пошла дальше. Вот еще, нужны мне такие проблемы на мою дурную голову. «Богатство» – звали третью девушку. Около нее я тоже не задержалась. «Слава» – обещала четвертая. Я фыркнула и шагнула дальше. «Мудрость» – сулила пятая табличка. Вот тут–то я призадумалась. Подозреваю, многие из моих друзей отдали бы все сокровища мира, лишь бы только вступить на этот путь. Это был путь мага, пилигрима, врачевателя. Но подходил ли он воину? Я тряхнула рыжей гривой и упрямо шагнула дальше. «Честь» – вот что оказалось написано на последней, шестой табличке. Мои губы сами собой расплылись в счастливой улыбке.

– Я выбираю путь чести! – решительно объявила я, указывая на заветное слово.

Девы загалдели наперебой:

– Хорошо ли ты подумала, неразумная? Есть много других, более приятных дорог!

– Уже много сотен лет никто не выбирал этой ипостаси богини. Она сулит лишь страдания и неисчислимые беды для своего носителя!

– Одумайся, даже величайшие герои–воины не решились вступить на этот путь!

Но я продолжала упрямо настаивать на своем выборе: