А. Котенко - Манга по-русски

Имена, истинные имена этих двоих. Доброжелатель, подкинувший поддельную Тетрадь Смерти, зачем-то указал их. Странные имена, надо сказать. Но человек при рождении не выбирает ни родителей, ни как его нарекут. А те прозвища, что каждый позже берет в Интернете - просто более понятное выражение личности для знакомых и друзей.

– Как и просили, - галантно улыбнувшись, Тутанхамон протянул тетрадку Карателю.

Тот искоса глянул на жертву, но не спешил забрать свой артефакт.

– Ответь мне перед смертью на один вопрос, Хекайнушейма! - сложное имя Кю выговорил без труда, словно тренировался весь вечер.

И, стоит заметить, окончание -сан эмо пропустил тоже намеренно, чтобы высказать свое неуважение к гостю.

– Не впервой умирать, - хихикнул агент, взявшись правой рукой за амулет Осириса, - спрашивай.

Это самое обычное движение, как успел проследить за взглядом Кю Тутанхамон, привлекло внимание убийцы. Иван же сидел и молчаливо ждал, что теперь будет.

– Вы зачем так вырядились?

– Это принципиально? - положив ногу на ногу, спросил Иван. - Лично мне как нравится, так я и одеваюсь. Сегодня у нас с товарищем день древнеегипетского мальчика.

Программист знал, что вызвать недоумение у собеседника - проще простого. В такие моменты очень сложно поймать нить разговора и очень легко отклониться от темы. Кю очень легко совершить убийство. И пока он находится в недоумении и размышляет над сказанным, а по его виску стекает маленькая капелька, можно очень легко завладеть смертоносным артефактом и загрузить программу для перемещения на родину.

– Думаете, меня так легко обмануть? - сверкнул глазами Кю, подпрыгнув на кресле.

Похоже, этот молодой человек не так глуп, как казалось на первый взгляд. Он словно специально разыграл свое недоумение, а теперь вытащил из-за пазухи сложенный в несколько раз листок. Судя по плотной бумаге - вырвал мальчишка эту страничку именно из Тетради Смерти.

– Смейтесь надо мной, отвлекайте меня, хоть пляшите, - растягивал он слова, - но смертный приговор уже подписан.

Он помахал сложенным в четыре листочком.

– Ты коварен, Каратель, - прошипел Тутанхамон, попытавшись вырвать приговор из рук убийцы.

– Бессмысленно! - эмо забрался на спинку кресла и поднял руку вверх. - Дата, время и обстоятельства вашей смерти уже записаны. Я сделал это, когда уходил перекрашивать глаза. Стереть начертанное на листах Тетради Смерти никто не в состоянии. Можно только смириться.

– Значит, мы скоро умрем, - как можно спокойнее сказал бывший фараон, - понимаю, бояться нечего.

Он лукавил. Сердце билось в его груди как ошалелое, желая вырваться наружу. Душа требовала поскорее уничтожить листок с приговором. И только разум понимал, что это бесполезно, и он советовал душе и телу проявлять спокойствие и не показывать страха перед смертью, перед такой нелепой смертью от руки самоуверенного юнца. Юнца, который до двадцати трех лет не смог найти свое место под солнцем, и который возомнил себя выше всех богов.

– Осирис, Анубис, и ты, братоубийца Сет, - шептал под нос Тутанхамон, - надеюсь, вы видите, господа Баст и Себек, что творится в Ниххонии.

– Жалуешься? - навострив уши, хохотал Каратель. - Бесполезно. Через минуту тебя не станет, и никто тебе не сможет помочь.

– Тетрадь смерти, - Иван тем временем крутил в руках страшный артефакт, поглядывая на молча стоявшего в углу Шинигами Васю, - безжалостное орудие убийства. Но не задумывался ли ты, Каратель, что эта нечеловеческая игрушка может сыграть с тобой злую шутку? Допустим, тебе нравится уничтожать тех, кто встал на твоем пути. И ты делаешь это с особой жестокостью, не оставляешь никаких следов. В России такое называют висяками. Ты доволен безнаказанностью, ты исключителен. Ты имеешь власть над каждым, чье имя известно тебе.

Каратель кивнул и развернул листок.

– Время пишло, - улыбнулся он.

Эмо - только прикрытие. Он играл роль вечного плакальщика. Но когда настал час расплаты, Кю стал бодр и весел как никогда. Он довольным взглядом смотрел на хватаюшего ртом воздух Тутанхамона и говорил длинную заумную речь о том, что никто не сможет избежать кары, что смерть рано или поздно настигнет любого, а если верить краткой биографии умирающего, то ему положено было покинуть этот мир три с половиной тысячи лет назад.

– Не человеку это решать, - Иван открыл Тетрадь Смерти и с ненавистью посмотрел на Карателя, - но не забывай, юнец великовозрастный, что человек может отомстить!

Получается, что его, программиста, время смерти специально отнесено на несколько минут позже. Напарнику уже ничем не помочь. Инфернальное проклятье уже действует, и сидеть да лить слезы над Тутанхамоном уже бессмысленно. Остается надеяться, что амулет Осириса в Ниххонии подействует.

– Ты слишком спокоен, Иван Иванович Дурак, - скрестив руки на груди, говорил Каратель, равнодушно глядя, как напарник программиста бьется в последних конвульсиях. - И я знаю, как заставить тебя нервничать!

Кю ловко спрыгнул со своего кресла и вырвал из сжавшейся в спазме правой руки бывшего фараона амулет. И в этот момент тело прекратило дергаться, голова завалилась набок, а глаза только что бодрого сильного агента закатились.

– Думали меня обмануть, смыться в другой мир или что вы там задумали? - словно маятник, раскачивал перед глазами у Дурака подвеску Каратель. - Я не идиот…

– Забирай и мою, - Иван протянул свой амулет Кю, - и не забудь свою тетрад…

И в тот момент, когда программист протянул черный блокнот хозяину, он почувствовал, что кто-то словно залил бетоном его легкие, натянул на грудь неразжимаемый обруч и принялся его стягивать. Иван вытаращил глаза, хватая последние глотки воздуха, но вдруг его отпустило, и он простонал:

– Я умру, но задание я выполнил…

И снова, с еще большей отрадой неведомые умирающему инферналы принялись сжимать ему грудь, выдавливать содержимое желудка. Слабость в руках и ногах вскоре одолела Ивана. Он, не в состоянии контролировать свое тело, завалился набок. И последнее, что он видел - ужаснувшееся лицо Карателя, прочитавшего последнюю запись в своей Тетради Смерти.

Превознемогая боль, Иван нашел в себе силы ехидно улыбнуться.

– Подонок, - прошипел эмо, по лицу которого теперь текли настоящие слезы.

А когда Каратель с ненавистью пинал мертвое тело программиста, душа последнего было уже далеко не в Ниххонии. Шинигами Вася, жуя красное яблочко, смеялся что было сил.

– Вот так всегда и бывает, мой милый Кю-сан, когда человек возомнит себя Богом.

И через мгновение страхолюдина исчезла, а Каратель, опустившись на колени, зарыдал, прижимая к лицу вместо платка Тетрадь Смерти.

Когда Санджи Киномото ворвался в дом Тиномори Кенске в компании соседки. Все уже было кончено. Два тела его коллег, облаченных в одежду древнеегипетских воинов, лежали по разным углам. А посреди гостиной, сидя на коленях, рыдал маленький мальчик, на вид лет пятнадцати.

Да что там мальчуган - сейчас Кису больше интересовали его российские коллеги. Они мертвы - тут и думать нечего. Ребята не дышат, лежат в таких позах, в кои живые не легли бы при всем желании. И тут ужас объял душу наместника. Госпожа Кия, которой он честно сказал, что сын ее живее всех живых. Получается - все это ложь. И пока он, блюститель порядка во всей аномалии, долгих три месяца жарился под солнышком Кемета, устраивая личную жизнь, его подопечные, русские подданные ввязались в смертельную схватку и потерпели поражение.

Санджи тяжело вздохнул. Ему не впервой было видеть мертвые тела. Только как теперь сказать Шаулину и тем женщинам, что ждали возвращения своих любимых. Они будут еще долго оплакивать своих героев. Простит ли Антон Викторович Кису за недогляд? Страх охватил душу наместника.

– Я же их предупреждала, - причитала соседка, - говорила, что ни один, переступивший порог этого дома, не уходит отсюда живым…

– У них работа такая, - собравшись с духом, сказал Санджи, - и мы должны их достойно похоронить. Только… ни о чем не говори моей женщине.

Пожилая ниххонка непонимающе уставилась на Киномото.

– У меня есть невеста. И она не должна знать об этом доме и том, что здесь произошло, ясно? И вообще, не говори об этом никому.

– Вы… кто? - захлебываясь в слезах, спросил вдруг Каратель, подползая на коленках к высокому розововолосому самураю в ярком кимоно.

Наместник сплюнул в сторону сигаретку и прикурил новую, показывая пришельцу из иного мира свою невозмутимость и крайнее равнодушие.

'Он такой же пофигист, как и эти два ублюдка!' - подумалось Карателю, и он попятился прочь.

– Наместник Ниххонии, Санджи Киномото, уважаемый Костя Зыков, - оскалился Киса. - Ты хорошо спрятался, вершил судьбы людей и все такое. Кто-то три недели назад помешал мне добраться до тебя. Но мои ребята, похоже, помогли мне.