Гжегож Бабула - Истребитель ведьм (сборник)

— Пришла сюда только для того, чтобы ты, наконец, сказал всю правду в его присутствии, — показала она на меня. Голос ее был очень спокойный, сдержанный. — Только ради этого я решила прийти на это чудовищное испытание. Роберт, скажи нам, как было на самом деле.

— Ты имеешь в виду эту катастрофу?

— Да. Кто из вас допустил ошибку?

— Откровенно говоря, думаю, что это он.

Я придвинулся к нему вплотную, как бы готовясь к удару. Эльжбета встала между нами.

— Но ведь, — вырвался у меня крик, — ты только что говорил, и уже второй раз, ты говорил мне, что это была твоя вина! Твоя ошибка!

— Неправда, — спокойно ответил он, — ничего подобного я не говорил. Напротив, всегда считал и считаю, что это была твоя ошибка.

— Ты думаешь, случайная? — напирала Эльжбета.

— А ты как думаешь?

— Меня с вами не было. Не знаю…

— Он был слишком аккуратным и точным, чтобы допустить подобную ошибку.

Мы стояли все рядом, соприкасаясь телами. Эльжбета резко отскочила к аппарату и стала его разбивать. Роберт исчез. Вновь высветилась цветная фотография нас троих. Эльжбета выхватила ее, разорвала на мелкие кусочки и выбежала из лаборатории. Я пробовал было ее догнать, споткнулся и упал, разбив лоб. На время даже потерял сознание. Придя в себя, выскочил на улицу, там никого не было.

У меня было огромное желание снова материализовать Роберта и просить подтвердить то, что он сказал при Эльжбете, но мне не хватило духу.

Только на следующий вечер, вынув другую фотографию, вставил ее в заново смонтированный экран. Это был мой с Робертом снимок, сделанный во время ралли, проходившего за три года перед последним. Тогда я тоже был у него штурманом. Он еще не был знаком с Эльжбетой, да и я только начал с нею встречаться.

Долго, очень долго пришлось ждать материализации Роберта.

— Старик, кончай с этим. Ничего путного не добьешься.

— Должен добиться.

— Я ведь тебе уже все сказал.

— Ну, и… чья была вина?

— Моя.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Так уже абсолютно?

— Почти.

— Остаются какие-то маленькие “но”?

— Может, и так. Не помню. А ты помнишь все детали?

— Тоже не помню. Но почему ты врал при Эльжбете?

— Как это? Ничего подобного!

Теперь уже я чуть было не кинулся ломать аппарат. Поставил новую фотографию и повторил встречу. Роберт не появлялся еще дольше, но подтвердил полностью все, что говорил в предыдущем сеансе.

— Я позову Эльжбету, умолю ее придти. Подтверди ей, что не считаешь меня виновным, что не подозреваешь меня.

— Конечно.

Выключив аппарат, я помчался к Эльжбете. Она не хотела меня даже впустить.

— Хватит, — крикнула из-за закрытых дверей, — не хочу тебя видеть! И твоих гнусных экспериментов! Все! Конец! И не смей больше тут показываться!

Я умолял открыть дверь, кричал, убеждал, что хочу сказать что-то очень важное. Ответом было молчание. Долго стоял я на лестнице, пока соседи Эльжбеты не выпроводили меня на улицу. Один из них даже дошел до моего дома, сказав на прощание:

— Ты полечись, парень…

Вечером я еще несколько раз воскрешал Роберта и зсе шло как по маслу. А когда он упирался и не хотел больше отвечать на мои те же самые вопросы, то я задерживал его у себя так долго и так просил, что он в конце концов сдавался и целиком отпускал мне грехи.

Эльжбета не подавала признаков жизни, возможно, выехала из города. Не помогало ни стояние часами около ее дома, ни попытки связаться по видеофону, ни стучание в дверь. Только неделю спустя, помню это точно, ровно неделю спустя после того, как меня вытурили из ее подъезда соседи, она неожиданно нагрянула ко мне в момент новой встречи с Робертом, а общался я с ним в то время по нескольку раз в день. Наконец-то!

В аппарате тогда был наш общий снимок, сделанный в ходе новогоднего бала Мы с Робертом держим ее, веселую, смеющуюся, под руки с обеих сторон.

Она влетела в лабораторию вихрем, подошла к Роберту и дерзко спросила его, кто виноват. И тот ответил, что, конечно, я, что он всегда так считал. Эльжбету как ветром выдуло из лаборатории, только громко хлопнула дверь. Мы с Робертом остались вдвоем. Я так долго мечтал и так сильно хотел встречи с ней, так много о ней думал, что присутствие Роберта и его повторное обвинение совершенно вылетели из моей головы. И в этот момент Роберт исчез, испарился, фотография нашей тройки вновь заяснилась на экране. Аппарат продолжал тикать. Вот именно, тикать! И только тогда до меня дошла суть моего изобретения. То, что говорят материализовавшиеся мертвые, зависит от человека, с которым они общаются. Их позиция, взгляды, убеждения представляют собой почти зеркальное отражение убеждения, взглядов и позиции разговаривающего с ними человека, в том числе и его чувств. Пока я был с Робертом один на один, он был в плену моего понимания причин катастрофы. Эльжбета с ее сильным характером как бы порабощала материализованного Роберта и принуждала его говорить то, что она сама хотела бы сказать. По ее мнению, я привел к аварии, к тому же умышленно.

Но ведь это необыкновенно, великолепно, подумал я, все больше воодушевляясь. Значит, вызывающий к яви мертвых держит на привязи их чувства и мысли. Воскрешенные являются рабами воскрешающих. Это хорошо, просто здорово.

Уложив необходимые вещи в дорожную сумку, впервые после долгого перерыва я сел за руль и поехал к дому Эльжбеты. Поставил машину так, чтобы хорошо наблюдать подъезд к дому, но не взбудоражить подозрительных соседей. Сначала время летело быстро, но чем дальше, тем длиннее мне казались минуты и даже секунды. Давала о себе знать и усталость, но я бодрствовал целую ночь, еще день, следующую ночь. Наконец, ранним утром на третий день, только-только забрезжил рассвет, к дому подъехало такси, из него вышла Эльжбета, шофер вынул из багажника чемоданы Значит, она все-таки уезжала. Улучив момент, пока она открывала дверь и вносила чемоданы, я втиснулся в прихожую.

— Что ты здесь делаешь? Ведь я же просила тебя больше не приходить.

— Но ты сама заглядывала ко мне дважды.

— Я? К тебе?

— Не прикидывайся дурочкой! — вскрикнул я, не обращая внимания на таксиста. — Дважды в твоем присутствии я вызывал Роберта, и оба раза ты пыталась внушить ему, что виноват был я.

— Успокойся, успокойся же, — повторила она, — подожди, хочу тебе кое-что объяснить.

Она расплатилась с таксистом, который попрощался с нами удивленным взглядом. Очевидно, вообразил Себе криминальную историю любовного треугольника. Тем временем полное достоинства и спокойствия поведение Эльжбеты и меня привело в порядок. Я овладел своими нервами, обрадовался даже, что она вообще наконец-то хочет со мной говорить.

— Присядем, — пригласила меня к журнальному столику в углу гостиной.

Именно здесь мы всегда начинали с ней наши вечерние беседы в старые добрые времена, а когда наступила эра Роберта, здесь же сидели мы втроем и пережили, несмотря ни на что, много милых минут.

Я уселся в кресло, держа нервы в узде, вглядываясь в ее изменившееся, как бы преждевременно постаревшее и увядшее лицо.

— Я не могла у тебя быть, я действительно выезжала из города. Ты ошибся, и вообще последнее время ты ведешь себя как-то странно. Я считаю, что это связано с твоим аппаратом, с тем, для чего ты его сейчас используешь. Зачем тебе эти мерзкие эксперименты?

— Я хотел узнать правду.

— Чью правду? Роберта?

— Мою правду.

— Опомнись, как можно узнать свою правду от кого-то другого, который, которого…

Она неожиданно замолчала, и во мне вновь всколыхнулось подозрение.

— Ну, говори! Скажи, что ты меня обвиняешь. Так ведь?

— Да, обвиняла. Возможно, плохо поступила с тобой, толкнула тем самым тебя на этот…

— Ах, значит, ты думаешь…

— Нет, я не хотела сказать.

— Не увиливай. Давай начистоту. Ну, смелее. Говори же.

Она прервала меня. Было видно, что она встревожена этим горячим потоком слов, я уже не мог себя сдерживать, переходил на крик, непроизвольно жестикулировал…

— Успокойся! Скажу тебе всю правду. Роберт уже для меня ничего не значит. И ты тоже. Это все прошлое, от которого я хочу отдалиться. Именно поэтому избегала контактов с тобой. Мои подозрения бессмысленны. Для меня не имеет значения ни твоя правда, ни правда Роберта, ни даже моя правда того времени. Все, я вылечилась, я уже здорова.

— Врешь.

— Говорю же тебе, я вылечилась от вас и от самой себя. И теперь я спокойна.

— И никогда не захочешь больше со мной встречаться? Никогда? Ну, давай дальше, выкладывай эту свою правду, эту новую правду! Наперекор своему прошлому. Тому прошлому, где мы застряли в тебе, как величайшая заноза твоей жизни. Как ты с этим покончишь? Словами? Избеганием встреч со мной? Моих опытов?