Елена Никитина - Баба-яга Бессмертная

– Алена, неужели это ты?! – еще не до конца доверяя собственному зрению, приподнялась Катерина, но тут же рухнула обратно на стул и радостно разревелась на плече у Виктора.

Та-а-ак! Началось! Вторую партию, но, правда, на более тихих тонах подхватила впечатлительная Василиса, привычно орошая слезами празднично-похоронный камзол своего венценосного мужа. Ну нет, я такой концерт не заказывала.

– Я понимаю, что слет великих плакальщиц – это новое веяние в народном фольклоре, но мне что-то не хочется присутствовать в составе жюри. – Я чувствовала себя обманутой в добром к себе отношении. – И вообще, где Александр? Надеюсь, хоть вы не принесли его в жертву? А то у многих в последнее время появилась такая оригинальная тенденция – чуть что и в жертву.

– Алена, как ты можешь так думать? – возмутился Виктор, отрывая от себя всхлипывающую Катерину и пытаясь вытащить Сеньку из салата. – Кровожадность больше по твоей части.

Быстро же он смирился с моим воскрешением. Шипящий от избытка чувств кот сильно брыкался, мешая спасению кулинарного месива.

– Где Александр? – Мой голос предательски дрогнул.

Я до этой минуты просто запрещала себе думать о том, что с ним могло что-то случиться. Он же Кащей Бессмертный! Но если меня сейчас же не поставят в известность относительно его настоящего местонахождения, то я, пожалуй, с удовольствием присоединюсь к великому плакательному хору и буду исполнять в нем ведущую партию. И черта с два меня кто переплачет!

Гости и аборигены Трехгории встревоженно переглянулись между собой, как заговорщики, которые очень близки к разоблачению, но никто не решался первым подать голос истины. Я ничего хорошего не предвещающим взглядом посмотрела на каждого, даже на тех, кого совершенно не знала (они тоже в доле, нечего их жалеть), и меня окатила волна настоящего ужаса. Неужели бессмертие – это очередной миф и ничто не вечно под луной?

– Вы решили меня добить своим молчанием?! – зловеще рыкнула я, чуть ли не срываясь на истерический визг, и поудобнее перехватила меч-кладенец. Драгоценные камни многоцветно блеснули в пламени факелов. – Садисты! Я вам покажу, как над Бабой-ягой издеваться!

Наличие в столовой глав нескольких государств меня сейчас совершенно не пугало и уж тем более не останавливало. Международный конфликт назревал вполне серьезный. Я собиралась добиться информации любой ценой. Пытки с пристрастием, допросы с членовредительством, ну и все такое. Если понадобится, конечно.

Но в самый ответственный момент занесения моего грозного и неподъемного оружия над головой (откуда только силы взялись? С голоду, наверное), меня обхватили сзади нежные и такие знакомые руки. От неожиданности я разжала ладони, и меч выскользнул из вмиг ослабевших пальцев, жалобно звякнув о каменный пол и отскочив куда-то в сторону.

– Любимая… – выдохнул мне в затылок Александр.

Его голос я бы не перепутала ни с каким другим. Это был он, вполне живой и даже самостоятельно передвигающийся. Ну а подкрадываться неслышно сзади он всегда хорошо умел.

Я медленно повернулась к нему лицом и подняла вмиг увлажнившиеся глаза. Да уж, понабралась я от наших впечатлительных барышень сентиментальности, теперь сама от счастья плакать начну. Оно мне надо?

Александр был в очень похожем состоянии, только трагичности его внешнему виду добавляли несколько свежих ссадин на лбу и скуле, рассеченная бровь, не очень симпатичный кровоподтек на виске и почти мертвенная бледность. Да и вообще он выглядел осунувшимся и похудевшим. Бедный! Мне повезло гораздо больше в плане подземельного травматизма. О том, кому уж совсем не повезло в тот день, даже вспоминать не будем. Противно. Да и не к месту совсем.

Мы смотрели друг другу в глаза. Долго. Очень долго. Я не могла отвести взгляда от любимого, такого дорогого лица. Пусть ему пришлось ради меня пойти на рискованный шаг, связавшись с силами тьмы, пусть он даже станет потом черным магом, да хоть самим дьяволом. Мне все равно. Я его не брошу и не оставлю, потому что такое психическое заболевание, которое в просторечье зовется любовью, нужно перебаливать вдвоем. Надеюсь, мы никогда не выздоровеем.

Я подняла руку и мягко прикоснулась к одной ссадине на его лице, потом к другой, третьей. От кончиков пальцев бежали серебристые искорки, исцеляя и заживляя поврежденную кожу, сглаживая нажитые за последнее не очень спокойное время морщинки. Они просто постепенно исчезали под моими пальцами.

– Не хочу, чтобы ты на свадьбе выглядел побитым, – прокомментировала я свои целительские действия. – Еще скажут, что невеста у тебя зверь с садистскими наклонностями.

– И будут не так уж неправы, – пробубнил кто-то за спиной.

Еле слышно, но вполне беззлобно. Можно подумать, я не догадаюсь, кто обо мне такого «хорошего» мнения. Но отвечать на очередной выпад Виктора не хотелось.

– Я люблю тебя… – прошептал мой без нескольких дней муж и прижался щекой к моей ладони. – Точнее вас…

Он знает…

– Мы тоже тебя очень любим, – мягко улыбнулась я. – И никуда…

Договорить мне было не суждено. Александр услышал то, что хотел, а остальное его мало волновало. Мы целовались с ним, несмотря на присутствующих, и плевать вообще хотели на королей.

– Слушайте, они тут решили первую брачную ночь досрочно устроить, да еще и в нашем присутствии? – взволнованно забегал по накрытому столу Сенька. С его кошачьей точки зрения наш поцелуй уже выходил за рамки всех возможных приличий. – Вы хоть на столе место расчистите, не на полу же… Салатики уберите, колбаску подвиньте… Ай! Больно! Зачем за усы дергать?! И хвост оставь в покое, это мое самое главное мужское достоинство!

Кто-то старался изо всех сил, чтобы нам не мешали, поэтому кота все-таки заткнули и теперь шипящим шепотом читали ему лекцию на тему «Двое целуются, остальные не мешают». Голосов было несколько, но более отчетливо слышалось возмущение Виктора и негодование Катерины. Что уж они там Сеньке на уши вешали, не знаю. Да, эти двое умеют мозги пудрить, особенно друг Другу.

Александр соизволил выпустить меня из своих излишне любящих объятий, в которых я чуть не задохнулась, довольно не скоро. Нет, я, конечно, ничего не имею против таких пылких и страстных проявлений чувств с его стороны, но жить уж больно хочется, особенно в последнее время.

– Я думал, что больше никогда тебя не увижу, – преданно заглядывая мне в глаза, пожаловался мой бессмертный жених. – Я облазил всю светлую и темную сторону Трехгории, перебрал руины по камешку, дорушил то, что еще не было разрушено, но… Господи, Алена… Почему ты никогда меня не слушаешься?

– Потому что я пыталась спасти тебя. – Я обиженно насупилась. Вот и борись потом за свое счастье, тебе же еще и попадет.

– А я тебя.

– Но теперь нам больше ничего не грозит.

– Я знаю. – Он снова прижал меня к себе. – Все будет хорошо.

Как же все-таки здорово, когда тебя ждут дома и волнуются, если ты где-то вдруг задерживаешься. Интересно, тот свет считается уважительной причиной долгого отсутствия?

– Кстати, я кое-что тебе принесла, – неожиданно вспомнила я, немного отстраняясь.

– Надеюсь, не сувенир из преисподней? – усмехнулся подошедший к нам Виктор.

Никак он не может без ехидства обойтись. Везде-то ему влезть нужно.

– Надо было лично для тебя прихватить парочку кусочков бесовской печенки. – Оставлять такое замечание без ответа было выше моих сил.

– Кто о чем, а она опять о еде, – фыркнул советник. – Хотя тебе простительно…

– Виктор, ты не можешь потом позубоскалить, – возмутилась вторжением своего ненаглядного Катерина. – Алене действительно нужно поесть, она устала, а ты со своими глупостями.

– И давно для нее пирожки стали глупостью?

– А с чем пирожки? – тут же плотоядно отозвалась я.

– Со всем, – буркнул себе под нос Виктор.

– Тогда нам все и желательно сразу. Мы очень голодны.

Александр усадил меня за стол рядом с собой и умиленно наблюдал, как я поглощаю еду в невероятных количествах. А чего он хотел? Я же почти сутки на строгой диете, сколько надо успеть наверстать-то?

Народ начал потихоньку приходить в себя и верить в мое вполне реальное воскрешение. Аппетит неожиданно проснулся у всех, в том числе и венценосных особ, которые не преминули принести нам с князем свои искренние поздравления. Я согласно кивала на все вопросы, которые мне пытались задавать, даже не вникая в их суть. Еда занимала сейчас гораздо больше места в моем сознании, чем все эти светские разговоры. Все равно от меня ничего путного добиться невозможно. Вот наемся, тогда и спрашивайте сколько угодно. Если не усну конечно.

– Алена, ты говорила, что принесла что-то, – напомнил мне Александр, как только все гости разошлись, ссылаясь на позднее время, и остались кроме нас только самые доверенные лица, то есть Сенька, Виктор, Катерина и… как ни странно, магистр Велимир. А я его вообще даже не заметила, он как-то скромно себя ведет сегодня. На него это не очень похоже. Он, правда, хотел уйти вместе со всеми, но Александр его почему-то остановил. С каких это пор Учитель стал пользоваться у Кащея Бессмертного таким доверием? Особенно в свете последних событий они должны были перестать даже смотреть в сторону друг друга. Черная магия всегда была под запретом и строго каралась законом. А тут… Ладно, мало ли о чем они успели договориться.