Владимир Черепнин - Вовка в Троеклятом

— Совсем дундук! Скажи пр-равду, сколько р-раз ты со своей печки падая, головешкой нер-разумной бился? Откр-рывай лупилки, не буду выклевывать, вдр-руг, идиотизм — болезнь зар-разная?

Через мгновение все изумленно смотрели на ворона, который невозмутимо продолжал:

— Я тебе, дур-ролому, опохмелиться пр-риныкал, поменял посуду в загашнике. Ты, небось в беспамятстве выжр-рал пр-рипр-рятанный посошок. Иначе нафига пор-рожнюю бутылку в потаенном месте дер-ржать?

Теперь до всех стала доходить суть произошедшего. Карл подменил заветный сосуд, после чего разыграл представление. Одновременно с пониманием, появился вопрос, озвученный обескураженным Емелей (неизвестно, что так расстроило Наимудрейшего, несостоявшийся всеобъемлющий кирдык или тот факт, что он собственноручно разгокал целую бутылку такого необходимого сейчас джина):

— А… где…?

— Неожиданно влетела эта фур-рия, с пр-ривлекательной фамилией. Ну, ты знаешь, — Карл обратился за подтверждением к Емеле, — Манька котор-рая. Как начала тут все кр-рушить. Еле успел монументом пр-рикинуться. С собой сволокла бутылочку…

В этот момент в зал вошла Манька с вожделенной бутылкой в руках и пожаловалась:

— Ни фига не бьется. Я ее даже в кузницу носила. Ты думаешь пустая бутылка тоже будет напоминать ему о выпивке?

Последний вопрос фаворитки был обращен непосредственно к Яне, которая и насоветовала в рамках антиалкогольной компании переколотить к едрене-фене все бутылки.

Емеля понял, что его единственный шанс на спасение — это вновь завладеть волшебной емкостью. Он рванулся к приближающейся подруге, вложив в попытку все свои силы. Но бдительные Васька и Марго самоотверженно кинулись диктатору под ноги. Но Высокочтимый не упал. Он повис, удерживаемый за шиворот мощной лапой медведя.

— Да что кузница, я даже о его башку пробовала, — продолжала сетовать Мэри, указывая на Емелю, — тверже ничего не бывает…

— Давай я приберу. Обещаю, эту бутылку он никогда не увидит, предложила свои услуги Яна, на что Манька охотно согласилась и вручила ведьме таинственный сосуд.

— С ним что делать? — Осведомился Серенький, помахав барахтающимся правителем.

— Бр-рось, это кака, — посоветовал Карл.

Яна пожала плечами.

— Во избежание дальнейших, весьма вероятных происков со стороны этого чмошника, — начала высказывать свою точку зрения Яга, — я бы, на всякий случай, лишила бы его такой возможности. Навсегда…

Манька ойкнула и молитвенно сложила руки, вперив в Яну перепуганный, полный отчаяния взгляд.

— А, делайте, что хотите. Когда-нибудь ваша гуманность вам же боком и выйдет. — Закончила Яга, махнув рукой.

Медведь отпустил Емелю, который стартовал, едва приземлившись, и через несколько секунд скрылся из зала. Мэри, крикнув: «Емелюшка! Погоди меня-то!», бросилась догонять.

— Пойдем из этого гадюшника, — предложил Серенький.

— Конечно, — согласилась Яна. — А ты рассказывай, как здесь оказался и на кого оставил Вовку…

— …летаю, летаю, ни кого найти не могу. В следующий р-раз, когда чер-рта отловлю, надо будет его сюда пр-ривести. Интер-ресно, он тут голову сломит? — Поймав недовольный взгляд хозяйки, понятия не имеющей ни о каком отлове чертей, Карл прервал отступление и продолжил рассказ. — Вдр-руг, слышу милый сер-рдцу голосок. Скатер-рочка матюкается. А я думал, что ей все, кр-ранты. Мы ж ее, р-родимую, в яму под эшафот бр-росили, она там и сломалась: стала всех нахваливать и с добр-рым утр-ром поздр-равлять. А потом ее вообще чер-рножопик умыкнул. Я, значит, пр-рилетаю на р-родной голосок. И что вижу? Емеля спит пьянющий, да Али Баба тр-равмир-рованный валяется, споткнулся, навер-рное. Я самобр-ранку свер-рнул, чтобы бедненькая не охр-рипла, а сам пошмонал, пока никого нет. Пр-ро бутылочку наслышан, нашел, подменил. А тут Манька. Можно было бы у ней отбить джиннов домик. Но ты же знаешь, я — джентльмен. У меня на даму ни кр-рыло, ни клюв не поднимется. Для них др-ругие штуковины пр-редназначены. Гм… Дальше ты сама все знаешь. А где Вовка, ведать не ведаю. Он с Ягой в номер-р поднялся, пока я р-руководил жабоубор-рочными свиньями. Подумал он здесь, во двор-рце. Вот и полетел на выр-ручку…

Вся дружная компания неспешно и не таясь приближалась к выходу. Казалось, что теперь им опасаться больше нечего. Но когда они оказались в последнем помещении дворца, и для того чтобы прервать затянувшийся визит оставалось пересечь залу-прихожую и выйти за ворота, друзья были окружены плотным кольцом воинствующих стражников, переполненных агрессией и чувством собственной значимости. Чуть в отдалении наблюдалось несколько колдунов. А руководил операцией Федот. Важно раздувая и без того полные щеки, властным тоном воевода приказал:

— Сдавайтесь! Сопротивление бесполезно!

Острия пик, алебард и мечей, направленные на обитателей леса, говорили о том, что насчет сопротивления Федот недалек от истины.

Хоть Карла никто не наделял никакими полномочиями, он самолично взвалил на себя тяжкую дипломатическую миссию и вступил в переговоры, обращаясь к воеводе:

— Я не понял, ты мухомор-ров сегодня обожр-рался или всегда такой? Думаешь тер-рпение безгр-ранично, пер-ренедоносок хр-ренов? Не знаю как др-ругим, а мне уже пор-рядком надоели бескр-ровные победы. Да, да! Именно, надоели. Чер-ртей ловишь, а убивать не дают. Взбунтовавшихся свинюшек одолели и что? Живы и почти невр-редимы. Вместо того чтобы на окор-рока пустить, сделали из них пор-росят на побегушках. Целый полк негр-ритосов отпр-равили с мир-ром восвояси. А стоило только пер-ром пошевелить, они б сами кинулись др-руг др-ругу глотки гр-рызть. Емеле опять же не позволили ни одного глазика выклевать. Надоело! Всему есть пр-редел. Но тебе повезло, стар-ртолпер-р! Кто не понял, это тот же стар-рпер-р, только толстый (ворон успевал даже расшифровывать оскорбления). Конечно, это сомнительное везение. Но если ты успел что-нибудь наковыр-рять своей ер-рундовиной, то твои потомки будут гор-рдиться своим знаменитым пр-редком. Пр-равда, и гор-рдиться-то особенно нечем, но в истор-рию ты попадешь. Гар-рантир-рую. Как пер-рвая жер-ртва кр-ровавого беспр-редела. И непр-ременно со смер-ртельным исходом. Пр-ричем умир-рать будешь долго и мучительно.

Федот на протяжении всей отповеди моргал выпученными глазами, потом его прорвало:

— Я не понял, кто у кого в плену? И кому придется с жизнью расставаться, если сию секунду не заткнется…

— Во-пер-рвых, я птица вольная и делал с высоты на всех воевод вместе взятых. И не р-родился еще такой толстопузик, котор-рый смог бы меня заар-рканить. А, во-втор-рых, если твои недоделки не сложат свои железяки и не задер-рут ввер-рх атр-рофир-рованные р-ручонки, то я пр-риступаю к осуществлению р-распр-равы, чудовищно жестокой, но необходимой и спр-раведливой. Таков мой встр-речный ультиматум, котор-рый, как понимают все пр-рисутствующие, обжалованию не подлежит. Да, убор-рщиц пр-ригласите и собак с волками. Убир-рать пр-ридется кр-ровь. Пусть тр-ряпок побольше пр-рихватят. А у звер-рушек будет пр-раздник живота. Обожр-рутся р-раскиданными по всему залу кусками мяса. Свежего. Воеводу чур-р ни кому не тр-рогать, он мой!

Произнеся последнюю фразу, Карл заговорщически подмигнул побледневшему Федоту.

Неизвестно, к какому решению пришел бы воевода, ведь не смотря на явное преимущество стражников, ворон говорил слишком уверенно для своего положения. Но колебания развеял истеричный фальцет, зазвучавший с вершины лестницы, по которой только что спустились друзья.

— Вяжи их, Федотушка! Хватай! Назначу и визирем, и колдуном, и казначеем!

Емеля, хорошо опохмеленный (когда успел?) чуть не плясал от радости, что успел вовремя и остались верные ему люди.

Обещание должности казначея, открывающей неограниченные возможности безнаказанного воровства, перевесило чашу сомнений в пользу исполнения своих служебных обязанностей. Да и появление Емели, как всегда пьяного и почти счастливого, заставляло усомниться в правдивости слов ворона.

— Други мои! Докажем нашему господину, что являемся истинным оплотом власти! Только мы достойны высокого звания гвардейцев, а не иноземные самозванцы, которые трусливо бежали, лишь только запахло жареным! Чудо-богатыри! Гвардейцы! Хватайте злобных преступников!

Чудо-богатыри поверили, что таковыми являются, вдохновленные патетической речью предводителя приосанились и, корча воинственные рожи, двинулись выполнять приказ.

Шерсть на загривках Серенького, Васьки и Марго вздыбилась. Яга меланхолично извлекла из мундштука недокуренную сигарету и щелчком отправила окурок в лоб ближайшего стражника. Яна преспокойно осматривала собственные ногти, проверяя их остроту. Даже Карл стал напоминать хищную птицу. Он молча высматривал жертву, и стражники, встретившись взглядом с кровожадным вороном, поспешно отводили глаза.