Здравствуйте, я ваша мама! (СИ) - Нема Полина

Ознакомительный фрагмент

— А мне что, под мостом милостыню просить?

— Ну, поймите, я не думал, что Николай перенесет вас, — укоризненно ответил он.

Отлично, я и так на грани развода, так еще и в другом мире без крыши над головой. Хоть кристалл возврата есть. Через месяц вернусь домой, и будет у родственников стопитсот вопросов о том, где была. И муж будет волноваться, локти кусать, гадая, где я. И искать даже. Что-то я сомневаюсь, что он будет бегать и от радости размахивать флагом «Наконец я от нее избавился». Причем флаг я представила в виде семейных трусов.

Так. Руки есть, ноги есть, здоровье тоже позволяет — буду подрабатывать служанкой.

Глава 5

— Да и как можно выселить ребенка?

— Понимаете, дом был в залоге. Он стал собственностью банка сам по себе, после смерти отца Николая. Так как тот являлся единственным собственником. А Николай несовершеннолетний ребенок, тем более безработный. То есть банк может выставить дом на продажу. Но дядя Клейтон Дафф подсуетился и выкупил дом. Сами понимаете, что Марины не было семь лет, и на это никто не рассчитывал. Тем более она из другого мира. Не то, что у нас такое часто, но иногда случается. В общем, дом Николаю не принадлежит.

Да, а у нас коммуналку вон по десять лет не платят, и ничего. Никто никого не выгоняет.

А тут маленький мальчик живет один в огромном особняке. И нет у него никакой возможности ни купить поесть, ни попить. Только играться.

Как же ужасно порой могут поступать родственники. Просто до слез обидно и страшно.

***

Мы просидели на вынесенном диване, ожидая дядю.

Вскоре к дому подъехала карета. Дверца открылась. Сапог тяжело опустился на землю, затем трость и вторая нога. А вот и сам Клейтон Дафф собственной персоной. Жаль, что единороги неожиданностей ему под ноги не оставили.

Кучер тут же подскочил к нему, но мужчина махнул рукой, и тот отошел.

И вновь тот холодный взгляд, пронизывающий до костей, я ощутила на себе, когда Клейтон глянул в мою сторону. Только сейчас он даже застыл на месте, а затем двинулся к дому, опираясь на трость. И он явно испытывает дискомфорт.

Вот нисколько мне не жалко того, кто родную кровь на улицу выгоняет.

— Почему вы не в доме? — спросил он, подойдя ближе.

— Да вот, попасть не можем, — ответила спокойно.

— Господин Дафф, — к нам подошла та блондинка.

— Лиза, почему ты не пустила ребенка в дом?

— Так вы сами дали распоряжение никого не пускать.

Он тяжело посмотрел на нее, а она опустила глаза.

— У него вещи там.

— Мы все собрали, — пробубнила она под нос.

Да, с Юстасом она была более боевая. Клейтон с шумом вздохнул и выдохнул.

— Так тут мама появилась. Сами понимаете, по закону, пока есть второй родитель, приют не примет ребенка, — вышел вперед Юстас и аж платочком протерся от взгляда Клейтона.

Да что они его так боятся? Вот я смотрю и ничего. Ну красивый мужик, ну и все, что хорошего я могу о нем сказать. А то кроме матерных, никаких слов нет.

Клейтон просканировал меня взглядом своих холодных глаз.

— Я вызвала из приюта людей, они должны были прибыть. Вот ждем. То, что эта дама — мать ребенка, еще доказать надо, — Лиза надменно посмотрела на меня.

А вот я даже не повернулась к ней. Да, у нее молодость, но у меня опыт.

— Мать так мать, — процедил Клейтон. — Надо будет, проверим.

— Господин Дафф, — к нам подбежал запыхавшийся мужичок — маленький, жилистый. — Мы закончили выносить вещи. Что прикажете сделать?

— Мебель можно увозить.

О, нас ждет новый дизайн интерьера.

— Слушаюсь.

— Прошу в дом, — Клейтон указал мне на дверь. — С моей стороны было бы некультурно обсуждать такие вещи на улице.

Я бы ему сказала, что некультурно родственников на улицу выбрасывать, но лучше промолчать. Мне же с ним договариваться надо, а не устраивать истерику. Тем более в какой-то степени мы от него зависим.

Дом казался еще больше, чем он был утром. И то ясно — почти все вынесли.

Коля шел рядом со мной, поглядывая на спину дяди. В руках сжимал своего единорога.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Клейтон хорошо ориентировался в доме и завел нас в огромный зал, посреди которого стоял стол на много персон — столовая.

— Николай, подожди нас в своей комнате, — сказал он, посмотрев на малыша.

Тот перевел взгляд на меня, а я кивнула.

— Нет, я хочу с мамой, — сказал он, выйдя немного вперед.

— Николай, я все еще здесь, — положила руку на его плечо. — Мы просто поговорим с дядей.

Я не отводила взгляда от глаз Клейтона, видя, как в карих глазах вспыхнул едва заметный огонек.

— Нет, не уходи, — Коля вцепился в меня мертвой хваткой.

— Николай, — дядя позвал его.

Они просто посмотрели друг другу в глаза, и ребенок отпустил меня.

— Прошу, — Клейтон указал на стулья, когда Николай вышел из зала.

Лучше б ребенок остался. А то мне так и хочется сказать пару ласковых его дяде. А еще лучше взять какую-нибудь чугунную сковородку и заехать наглой персоне по морде.

Мы сели друг напротив друга, будто мы на собеседовании в трансконтинентальную компанию. Мужчина еще и руки сложил в замок.

— Я знаю, что вы не Марина и не мать Николая.

Я приподняла бровь. Ну вот, хоть один признал это. Но, к сожалению, не в самый подходящий момент. Вот только моя ненависть к мужчинам сейчас настолько сильна, что я не дам и ему никаких поблажек.

— Мой сын пришел за мной…

— Прекратите врать. Я знал Марину, — продолжил он.

Вот это поворот событий. Я даже дар речи потеряла на пару секунд. Юстас пусть молится, если он еще не ушел никуда. Мог бы и сказать о такой маленькой детали!

— Я так понимаю, вас сюда по ошибке закинуло? — Мужчина говорил спокойно и участливо.

— Да, — я откинулась на стуле и скрестила руки.

— И вы не можете уйти домой. Где кристалл?

Я достала пустышку, что дал мне Коля, и положила на стол. Клейтон взял ее, и в один момент она заискрилась золотистым свечением. Мужчина медленно положил ее между нами.

— Можете возвращаться.

Что? И все? То есть никакого месяца ждать не надо? Просто он ее зарядил своими руками.

Да я как-то не готова возвращаться. Там же Сережа со своими слезливыми историями и извинениями, а мое сердце может дрогнуть и простить. Я не готова к этому разговору. И не смогу разрубить этот узел. Мне ужасно плохо от его измены.

Я даже молчу про ребенка, которому я обещала. Представить себе не могу, как он разочаруется, когда из зала выйдет только дядя.

— Что будет с Николаем? — мой голос дрогнул.

— Мальчик уйдет в приют, который я для него оплатил — лучший в городе. Если вам совсем интересно — ребенку будет лучше в закрытой школе с такими же как он, чем рядом со мной.

Вот зря он мне это сказал.

— Это ваш родной племянник. У него умер отец.

— А у меня умер брат, — на миг в его глазах появилась резкая боль. — И я выплатил его долги. Но дело не в деньгах. Николаю лучше не быть рядом со мной ради его собственного блага.

— И чем мешает маленький мальчик? Женщины ведутся на мужчину, который заботится о ребенке. Вы сами себя лишаете шикарного шанса.

А что? Если та Лиза его юрист, то, может, этот индивид передумает и захочет завести тут семью, и всем хорошо будет.

— Моя женщина не будет нуждаться ни в чем.

«Женись на мне» — сразу пронеслось в голове. Эй, мысли, вы куда. Да, красивый с этими его длинными мужскими пальцами, с черными кустистыми бровями над карими глазами. И острым взглядом.

— Ребенку никто и никогда не заменит семью лучше, чем его родственники, — вставила я. — И раз такое дело, я остаюсь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вы не его мать.

— Но этого вы не докажете, — я победно улыбнулась. — Или вы просто боитесь брать на себя ответственность за маленького мальчика. Я понимаю, вы его не знаете, впервые в жизни видите. Но разве этого мало? Он же остался один.

Пожалуйста, холодильник. Разморозься.