Сага о Головастике. Изумрудный Армавир - Александр Нерей

Калитка распахнулась, и из неё вышел напарник номер один с весьма недвусмысленным выражением лица.

— Какого ещё пленника? Что за шутки? — приступил он к моему воспитанию. — Сколько тебя ждать можно? Ты где был?

— Пойдём к твоему деду. Там говорить будем.

— В подвал? Чтобы…

— Не в подвал, а в сарай. Пусть твой мир всё слышит. Секреты и тайны от них до добра не доводят, — только успел я вымолвить с горечью, как вдруг, Корифий подхватил нас обоих и, сделав высокую воздушную горку над крышами и дворами, приземлил у входа в сарай.

— В воробушков от скуки играете? — встретил нас суровым взглядом Павел-первый.

— Нами играют… — начал оправдываться Александр.

— Заработали мы на орехи, — попытался я всё обратить в шутку, как-никак, побаивался этого владельца хаты. — Можно мы тут побеседуем? Припекло малость.

— Без вопросов, — махнул рукой Павел, и мы вошли в сарай.

— Я говорю, а ты внимаешь, понял? — начал я начальственную речь.

— Валяй, если есть, что сказать в своё оправдание, — согласился друг.

— Меня сегодня обездвижили. То есть, заморозили во времени. Чьих мирных рук это дело, понятия не имею. Только никого из посредников я так и не нашёл. Очнулся в твоём мире, а уже два часа дня, — кратко изложил я своё приключение. — Твоя очередь. Что разузнал, пока я был недееспособным?

— Словечками всякими ты, конечно, мастер бросаться, но давай начнём всё по порядку. Талер всё ещё при тебе? — недоверчиво покосился напарник.

— Как видишь, — предъявил я свою монетку.

— Говоришь, заморозили? А мы тебя обыскались. Где тебя так? В каком мире?

— Если бы я знал.

— Ладно. Проехали. Ко мне в школу и второй, и третий прибегали. Потом ещё шестой с седьмым. Я, как ты велел, никуда из мира не уходил, а по окончании уроков улетел в пещеру. Там мы тебя часа три ждали. Вернее, там прошло столько, а здесь намного меньше, — рассказал первый.

— А зачем они бегали к тебе в школу? И кто там присутствовал на банановых посиделках?

— Как это, зачем. Ты же исчез, а потом снова исчез. Волновались люди. И в пещере все переживали. Но мы там хоть занятие себе нашли. Тренировались. Понимаешь, о чём я? Молниями баловались.

— Понимаю. А кроме подпольщиков, кто ещё был? Девятый приходил? — уточнил я.

— Был. И ещё пятого мы приняли в нашу компанию. Извини за самоуправство. Само получилось. У них чуть глаза не выпали, когда мы не удержались и начали хвастаться умениями. Ну, как общаться с Образом. Только окончательное решение, конечно, за тобой. Талеры мы им не вручали, хотя знаем, где они спрятаны, — признался близнец.

— А он какими судьбами туда? Кто-то из вас его звал? Я про пятого.

— Говорит, что мир так решил. В охапку его и прямо из школы на Фортштадт закинул. Поэтому он волей-неволей заглянул в пещеру. Мы решили, что так и должно быть. Что это ты с его миром сговорился. А что, не нужно было? — разволновался первый.

— Всё в порядке. Ничего страшного. Теперь нас восемь. Не узнали, кто дублировал девятого, и где сейчас его вещи? — припомнил я о главной проблеме.

— А с этим, вообще, несуразица. Девятый сокрылся и пошёл к тебе домой отдавать форму и портфель. Ну, сразу же после школы. А у тебя уже всё на месте. Оказалось, что злоумышленник наш уже всё возвратил, но не девятому, а тебе. И портфель, и форму. Представляешь, каков нахал.

— И, слава Богу, что возвратил, — вздохнул я с облегчением. — Ладно. Мне домой пора. Вы договаривались о следующей встрече?

— Завтра после уроков в пещере. А сегодня нужно успокоить всех, что ты нашёлся. Но это я уже сам сделаю. Прыгну ко второму и третьему, а они уже ко всем остальным, — предложил близнец.

— Вот и славно. А я побежал узнавать, что ещё на сегодня мне первый круг приготовил. Авось, скучно не будет. Бывай, — попрощался я с другом и нырнул в подвал, целясь в свой двенадцатый мир.

* * *

— Здоров, Курильский парилка, — браво приветствовал я Павла, застигнув того на Америке.

— Сам такой, — ответил дед.

— Ты мне сейчас… не поверишь. Сегодня миры такое учудили, — приступил я к «Сказаниям о земле армавирской» и о своих титанических усилиях в борьбе с мирами.

— Погодь, — осадил меня дед, не позволив запрячь Пегаса-Савраску, чтобы ускакать в быль, а не в сказку. — Ты уже разобрался, что нас с тобой после Курил мимо дому промахнули? Закинули к девятому в гости? Помнишь, как моргало в глазах? Когда штатное место под нами ходуном ходило? Такое случается, когда что-то мешает скоростному возвращению. Тогда мир засовывает своих путешественников туда, где свободно. А морганием и тряской предупреждает об этом, чтобы недоразумений не было.

Я потерял дар речи. Как стоял напротив деда, так и застыл с открытым ртом в позе писающего мальчика-фонтана, только я был одетым мальчиком и, кажется, не писал.

А Павел, не взглянув, продолжал посыпать мою, звеневшую пустотой, головушку припозднившимися поучениями. О дальних мгновенных возвращениях; о медленных, но скоростных; о возможных препятствиях во время приземления; о мирных способах обойти эти препятствия.

Я стоял и боялся вздохнуть, а перед глазами проносились кадры прошедшего утра, начиная с моргания мира и дрожания Америки.

А вдобавок ко всему моё воображение включилось, как телевизор в розетку, и перед глазами замелькало папкой и мамкой, оказавшимися поэтами и лётчиками из девятого мира, самим Александром из Вардиния, вышедшим в туалет и оказавшемся там взаперти, да ещё и невидимым, пока я жонглировал его папкой то на работу, то в поликлинику. А сам Вардиний в этот момент посмеивался надо мной, но добросовестно выполнял все причуды и просьбы.

Потом я оделся в чужую форму, взял чужой портфель и ушёл в чужую школу, где беседовал с другом-невидимкой и читал ему заумную лекцию, а потом учился вместо него. Хорошо, что это я оказался злоумышленником и шутником, а не какой-нибудь враг из другого мира.

«Чувствовал же, что вокруг всё не так. Слушал друзей и душой всё понимал, а