Рон Хаббард - Внутренний враг

Гробе снова отобрал у меня бинокль, посмотрел и воскликнул:

— Фрогмены! «Тюлени» американского военного флота. Должно быть, авианосец принял на борт их отряд. Альпеншток умница!

Он, очевидно, просигналил бригадиру в бронированное брюхо танка, и мы тихо и очень медленно двинулись вперед.

— Меня сейчас главным образом беспокоит его чертова машина, — заговорил Гробе. — Это «Экскалибур», копия открытого туристического фаэтона 1930 года, почти целиком хромированный. Но эта внешность совершенно обманчива. Как и сам Мэдисон. «Экскалибур» технически оснащен очень современно, наподобие реактивного самолета. Мотор от «кадиллака», самый мощный. Может обогнать этот танк, как кролик черепаху!

Мы снова остановились. Танк находился у южного края открытых дверей причала номер девяносто два. В этом месте было темно, но внутри я мог различить освещенную электричеством надпись на дальнем конце: «Свободная зона! Международная территория! Вход воспрещен!»

Это был район беспошлинного ввоза и вывоза товаров, не проходящих таможню США.

В полутьме, в крайнем наружном конце стоял объемистый контейнер, похожий на те, в которых перевозят автомобили, с крупной надписью: «Экспорт». К нему приближалась какая-то небольшая хрупкая фигурка. Его мать! В руке у нее была обеденная корзинка.

В глубине склада флотских «тюленей» видно не было, но они должны были находиться там, они занимали боевые позиции, готовились к бою, взводя затворы и беря под прицел различные точки помещения.

Гробе посматривал на часы. Час начала атаки!

Из темной глубины склада донесся оглушительный треск, сопровождаемый яркими вспышками пламени. Автоматы! Я сжался в комок. Боги мои! Ведь мы же оказались как раз на линии их огня! Гробе, однако, стоял и не думал прятаться. Ну и храбрец! Чтобы я не сбежал, он рявкнул: «Это холостые. Не дергайтесь!» Вспышка и грохот базуки! А это уже не холостой заряд. Он угодил в заднюю стенку огромного контейнера. Сквозь немыслимый шум послышался звук заведенного мотора. Передняя стенка контейнера разлетелась в стороны.

«Экскалибур» вырвался наружу!

Вспышки из стволов автоматов заиграли на его хромированных выхлопных трубах. Из них вырывалось голубое пламя. Хрупкая женщина села на пол, корзинка ее отлетела в сторону. Открытый туристический фаэтон с ревом мчался прямо на нас! Автоматный огонь усилился вдвое.

Машина выехала из склада.

— Давай! — крикнул Гробе.

Четверка передних пулеметов танка открыла огонь. Я едва не свалился, оглушенный мощным сотрясением воздуха. Машина резко вильнула, увернувшись от нас. Завизжав тормозами, она свернула в сторону, очевидно, намереваясь скрыться по боковой улице, но блокировавшие ее патрульные машины устроили целую какофонию сирен! Завизжали тормоза. «Экскалибур» помчался по Двенадцатой авеню. Танк подо мною пришел в движение. Мы набирали скорость. Я отчаянно вцепился в поручень на башне.

Гробе резко отдавал приказы по рации. Ветер пытался сорвать с него шляпу и развевал флаг НАТО.

Мы гнали вовсю! Восемьдесят? Девяносто? Нет, сто миль в час! Машина впереди стала отрываться от нас, ее двигатель начал утверждать свое превосходство! Вот уже и Вест-Сайдская эстакада. Водитель танка, англичанин, ехал по левой стороне дороги!

С головокружительной быстротой мелькали фонарные столбы, боковые ограждения сливались в одну сплошную полосу. Весь Нью-Йорк словно бы ожил, поворачиваясь.

Я едва удерживался на танке! И вот орудие танка вновь забило по машине резкими очередями! Это чуть не окончилось для меня полным падением. Гробе в своей короткополой шляпе, в окружении согнутых ветром вымпелов, упираясь спиной в хлопающий флаг, подался вперед и проорал навстречу ветру: «Теперь уже скоро!»

И это случилось!

«Экскалибур» вздрогнул и резко сбавил скорость! Танк свернул, и его понесло куда-то вбок. Раздался оглушительный визг тормозов. «Экскалибур» таинственным образом остановился! Танк тоже! Наполовину перевалив за боковое ограждение!

Рев моторов усилился. На эстакаду с автодороги, справа и слева, по двое в ряд, въезжали пятнадцать танков. Пятнадцать смертоносных стволов опустились, наведенные на водителя автомобиля!

— Альпеншток — гений! — восторгался Гробе. — Стопорное устройство для остановки самолетов при посадке сработало превосходно!

И тут я понял, что он имел в виду. «Саратога» пользуется для торможения садящихся на него самолетов проволочными силками и стопорами, которые и были установлены на всех полосах автодороги. Вот что остановило «Экскалибур»!

Гробе слез с танка, и мы подошли к машине. За рулем мы увидели согбенную фигуру, услышали монотонный безжизненный голос: «Заголовок крупными буквами на всю полосу НЕКРОЛОГ шрифт на 18 пунктов в кавычках МЭДИСОН УМИРАЕТ, МОЛЯ О ПРОЩЕНИИ, подзаголовок шрифт на 12 пунктов в кавычках ВЕЧНО РОКСЕНТЕР, ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА текст кавычки открываются Вчера на Вест-Сайдской эстакаде Джей Уолтер Мэдисон запятая неверно понимаемый публицист запятая испустил дух помимо своей воли точка. Он будет похоронен на кладбище Байдуэй в 16.00 точка. Не исключено запятая что общественность потребует удаления тела с освященной земли…»

Бедняга составлял свой собственный некролог в газету.

— Замолчи, Мэдисон! — приказал ему Гробе, становясь рядом с машиной так, чтобы тот мог его видеть.

Мэдисон поднял голову и, увидев адвоката, побелел.

— О Боже, Гробе! Держи материал для прессы. Измените размер шрифта на самый крупный. В кавычках МЭДИСОН УБИТ восклицательный знак подзаголовок в кавычках ИЗУВЕЧЕННОЕ ТЕЛО…

— Замолчи, — повторил Гробе. — Тебе ничто не грозит.

Мэдисон изобразил крайнее удивление.

— Но ведь президент Патагонии покончил с собой! Все резервуары «Спрута» экспроприированы! Это потеря в восемнадцать миллиардов долларов! — Гробе только поцокал языком. — А только что я сбил машиной собственную мать! Меня привлекут за убийство матери!

— С твоей матерью все в порядке, — успокоил его адвокат. — Как раз в эту минуту моряки выводят ее из шока. Только что по моему радио они выясняли, всегда ли ей требуется консервированное тепло, когда у нее барахлит сердце.

— Но… но… как насчет других дел, которые я завалил? Помните, было время, когда хотели, чтобы я популяризировал «Спрут» среди американских индейцев, и их всех выслали в Канаду?

— Фи, мелочи. У «Спрута» доброе сердце. Мелкие ошибки можно и не замечать. Я тебя прощаю. И Роксентер тебя прощает, и Бог тебя прощает — впрочем, это почти одно и то же.

— Значит, заголовок должен читаться: в кавычках ЧУДЕСНОЕ ВОСКРЕШЕНИЕ МЭДИСОНА, так что ли?

— От губернатора только что прибыл мотоциклист с документом об отмене смертного приговора. Вот. — Он передал Мэдисону конверт. — Ты снова в штате Г.П.Л.Г. Можешь ехать назад к своей матери. А завтра утром в десять будь по адресу, вложенному в конверт.

— О, спасибо, спасибо! — Мэдисон был растроган до слез. — В следующий раз я оправдаю все, что вы когда-то думали обо мне!

Гробе дошел до полицейской машины, перегородившей путь на въездную дорогу, и я вместе с ним. Он забрался внутрь. Я сел рядом.

— Подбрось меня домой, — сказал он шоферу. — А потом и этого человека, куда он пожелает.

— Слушаюсь, мистер Гробе, — ответил полицейский, и мы помчались.

— Довольно мило с вашей стороны простить его после всего этого, — сказал я Гробсу.

— Э, нет, — возразил он. — Мы никогда не говорим ему правды. Вы должны видеть, что за этим кроется. Как только с его подачи выгнали индейцев, мы захватили их нефтеносные земли. А в случае с Патагонией его послали в республику, чтобы разрушить наши общественные отношения. Ее правительство по требованию общественности экспроприировало все имущество и все нефтеперерабатывающие заводы «Спрута». Центральный банк Патагонии должен был заплатить за них, чтобы сохранить свой международный кредит, но, конечно же, не смог. Поэтому банк Граббе-Манхэттён лишил его права выкупа закладной, и теперь вся страна наша. В других делах Мэдисон со всем своим умением устроил такой же развал. Но только не говорите ему, чего мы от него действительно ждем. Скрывайте это. Сам-то он очень верит в то, что он великий специалист по общественным связям. Не разрушайте его веру в себя. Наоборот, поддержите ее, сделайте пару намеков — мол, да, он просто гений, не знаю, как это у него получается!

Вскоре мы прибыли к жилищу Гробса в Вест-Сайде.

— Слава небесам, — сказал он на прощание, — что я вернулся домой вовремя. А то после нынешнего вечера настоящего боя я бы не выдержал. Будьте в конторе рано утром.

Он ушел.

Возвращаясь к себе в отель, я думал: как я был прав! Чтобы столкнуть все это дело с мертвой точки, потребовалось привлечь много сил: авианосец, танки, всю нью-йоркскую полицию. Теперь только боги смогли бы помочь Хеллеру!