Общажный конфуз, или Зубрилка не чета дракону - Ева Финова

— Давайте, живо выметайтесь отсюда, пока зам не вернулся. А я верну папку на место и книгу тоже.

— Ладно, идем, — Рио похлопал озадаченного родственника по плечу. Но тот не двигался с места, хмурясь. Тэрион вздохнул и попытался зайти с другой стороны: — Главное, что он купился и пошел перетаскивать свои вещи ко мне. Все остальное неважно.

— Но ты реально думаешь, что он будет помогать тебе с учебой? — Вит упирался и уходить не спешил.

— Конечно! — хитренько проронил Рио. — Он у нас кто? — И сам ответил на свой вопрос: — Зубрилка, а еще бесплатный ученик. К тому же человек. А судя по одежде — простолюдин. Он и пикнуть не посмеет против меня. Побоится вылететь с учебы.

— Думаешь, не посмеет? — возразил Фиван, задумчиво глядя в сторону парадного входа в кабинет. — В том-то и дело, терять ему нечего, кроме как эфемерных перспектив на сытое будущее. А простолюдины, как правило, рекордсмены в плане упущенных возможностей. Им не привыкать.

— По себе судишь? — едко вставил в разговор Морти, намекая на незнатное происхождение Фивана. — И вообще, я уже сказал вам. Выметайтесь отсюда и поскорее!

Как раз в этот самый миг в комнату ввалился Рени, охраняющий коридор со стороны парадных дверей кабинета.

— Шухер, зам идет… — прошипел он, вбегая внутрь.

Четверо драконов, не сговариваясь, ринулись к боковому выходу на лестницу, ведущую в корпус с церемониальным залом, а сын директора остался приводить кабинет в порядок. И потому господин Ридкарт, главный заместитель директора и по совместительству преподаватель по магической гносеологии и еще нескольких схожих дисциплин, застал Рантильезо младшего, стоящего возле стеллажей с книгами с томиком сборника трагедий Потегиуса в руках.

Знание настоящих предпочтений сына начальника позволило ему с легкостью понять, что Мортимер здесь явно не чтением занимался. Поэтому вошедший улыбнулся и пока еще беззлобно уточнил:

— Я смотрю, тебя потянуло на книги о насилии?

Морти поперхнулся слюной и потому закашлялся:

— Кха-кха-кха!

— М-м-м? Не поделишься, зачем ты посетил меня в выходной день? Вместо того, чтобы развлекаться со своими дружками в городе или ставить на уши драконью общагу? А может быть, забраться в женские бани подглядывать, а?

Неформальный тон общения с самой настоящей человеческой язвой и хроническим книгоманом под собирательным именем Волад Ридкарт позволил Мортимеру спокойно выдохнуть. Это означало, что ругать его пока что не собирались. И ключевое здесь было это самое каверзное «пока что». Ведь Волад со всеми был довольно строг и лишь временами справедлив. Чем и заслужил искреннее доверие директора ДУМО.

— Я-я вот Потегиуса читаю, — неуверенно оправдался Морти, припоминая недавний разговор с Зубрилкой: — Про то, как Вифрант убил свою дочь, поруганную врагом, чтобы прервать…

Заместитель директора резко вскинул руку в останавливающем жесте и скривился, как от зубной боли.

— Пожалуйста, не мучай меня кошмарной ложью и якобы своими познаниями в этой области.

— Но…

— Не «нокай»! — осадил его читатель, знающий наизусть каждый томик внушительной коллекции трудов, собранных в этой комнате. — Чтоб ты знал, так называемая тобой «поруганная врагом» дочь Вифранта покончила с собой. А отец на протяжении всей книги скорбел и мстил обидчикам.

Пройдя внутрь и наконец закрыв дверь, Волад начал читать лекцию несмышленому младшему отпрыску знатного семейства Рантильезо, берущего свои корни от еще некогда правящего рода Острокрылых.

Стройная фигура заместителя в строгом черном костюме с вышитым золотыми нитками гербом ДУМО прямо напротив сердца гордо вышагивала по ковру, подавляя молодого дракона если не ростом, то умом и гордым видом. Каштановые волосы короткой прически сейчас, как и в учебное время, были прилизаны блестящим желеобразным составом, точнее, были приклеены к черепу тонкой шапочкой. А пронзительный ястребиный взгляд заставлял трепетать каждого студента, «осчастливленного» вниманием столь влиятельного человека.

Его побаивались все, а не только сынок директора. Не без оснований.

Ведь Волад был чертовски умен и так же чертовски резок, иной раз доводя очередного ученика до нервного припадка.

Однако сам Ридкарт считал себя обязанным донести всем и каждому одну простейшую, по его мнению, мысль: «Книги нужно читать с уважением, трепетом, обожанием». Их нельзя проглатывать за несколько часов. Их нужно любить и ими нужно наслаждаться, чтобы потом было о чем написать многостраничное эссе, которыми он мучал всех и каждого. И поэтому, разогнавшись на долгий монолог, Волад глубоко вдохнул и продолжил свою мысль:

— Да, дочь действительно пала жертвой чудовищных обстоятельств, ее вместе со свитой заманили в западню. Использовали. Сломали. И отец молодой прелестницы, ранимой девушки на выданье, будущей невесты… — учитель гносеологии сделал многозначительную паузу, — допустил просто чудовищную ошибку!

— Все, не надо больше! — нетерпеливо оборвал его Морти, кривясь от услышанных подробностей. — Я и так понял, что ошибся…

— Э, нет, ты еще не понял, — заместитель оскалился, глядя на юношу проницательным взглядом. — Тебе явно что-то нужно от меня или от этой комнаты. А быть может, ты уже что-то сделал и просто не успел сбежать? Иначе не зря же я видел вашего Рани, стоящего на… как вы это называете? А… кажется, шухер, да?

— Его зовут Рени, сокращенно от Рениан, — дракон ушел от ответа. — И вообще, я тут вспомнил, мне пора.

— Что? Позорно сбегаешь? — Волад усмехнулся. — Только книгу не забудь поставить на место. Которую ты якобы прочитал…

Сынок директора бережно втиснул красную книжечку на полку, прежде чем продолжить разговор.

— Вообще-то, — он попытался оправдаться с легким румянцем на щеках. — Я прочитал первые несколько глав, остальное додумал, исходя из названия и жанра. Там должна была быть трагедия, вот я и…

— Не ты первый, не ты последний так поступаешь. — Ридкарт кивнул, устремляя взгляд в сторону выхода. — Иди уже, иначе твои дружки, которые наверняка стоят по ту сторону двери и подслушивают, устанут ждать и уйдут без тебя.

Морти не ответил. Он по привычке заправил буйную кучерявую прядь за красивое аккуратненькое ушко, миленько улыбнулся и поспешил к выходу.

— Учти, если узнаю, что ты сделал что-то плохое и мне об этом не сообщил, накажу вдвое строже, чем полагается в таких случаях, — напутствовал заместитель ему в спину.

Неудивительно, сынок ректора вначале споткнулся, а затем уже менее гордо зашагал к боковой двери. И только оказавшись в коридоре, выдохнул, растерянно оглядывая пустынную лестницу, ведущую в церемониальный