Дмитрий Беразинский - Приключения в мире «Готики»

Я перевел дух и огляделся. Рядом с деревом, возле которого уродец устроил мне засаду, пребывал в позе Ромберга скелет, а возле скелета отсвечивал небольшой пузырек с ярко-красным содержимым. «Лекарство», — пожал плечами я, — «чему еще здесь валяться». Рядом росло несколько грибов. Я надкусил один из них и почувствовал, как боль в ладони утихает. Надо же, полезные грибочки. Стоило задержаться на несколько минут, чтобы сграбастать в рюкзак грибы и бутылочку. Бутылочку, ясен перец, я положил в отдельный отсек — присмотревшись к своему заплечному мешку, поразился, насколько продуманно он был сделан. И не весил почти ничего — по всему видать, над ним поработал умелый маг.

Оставалось спуститься чуть ниже, и хоть ничего доброго с моих исследований пока не вышло, я упрямо пер до упора. А в конце этого минипутешествия меня ожидала парочка таких же свинокрысов, у которых, как я убедился, очень вкусное мясо. Не откладывая дело в долгий ящик, я вытащил меч и ощерился.

— А ну, Ниф-ниф и Нуф-нуф, ко мне! Наф-нафа я уже сожрал, он вам из моей утробы привет передает!

Который из них был Нуфом, а который Нифом, я не разобрал. Первому подбежавшему снес башку уже освоенным ударом, а второго пнул в брюхо сапогом. Пока второй разворачивался и начинал разбег, я успел перегруппироваться и встретил его в полной боевой готовности. Как итог, мой рюкзак стал богаче на два добрых куска мяса, а я мог смотреть в будущее с некоторой надеждой.

После всех этих схваток я чувствовал сильную жажду — а надо бы было чувствовать угрызения совести. Итого, за какой-то час я лишил жизни трех свинокрысов, одну нахальную птичку и урода-коротышку с дубинкой. Ах, да! Я ведь насмерть затоптал еще двух жуков! Все! На сегодня хватит. Вспомнив, что внизу течет река, из которой можно всласть напиться, я завершил свое пребывание на плато и двинулся по тропинке вниз. Тропинка, к слову сказать, была отполирована сотнями подошв и до того гладкая, что хоть катайся по ней на скейтборде. Тут же я пожалел об отсутствии роликовой доски, но вовремя вспомнил, что кататься на ней не умею. Хорош бы я был на улицах Светлогорска: пыхтящий толстяк в полторы сотни кило, кативший на доске в магазин. Травма на травме! Вот соседский мальчуган ловко выделывал всякие фигуры высшего пилотажа — мне аж завидно было смотреть. Тем не менее, даже он не рискнул бы спускаться по незнакомому серпантину с уклоном в двадцать градусов. Особенно, если за поворотом опять ждут неприятности в лице очередной любопытной птички. Этакий гриф, размером с казуара… нет, с казуаром я переборщил, как в свое время с пингвином. Крупный казуар килограмм восемьдесят весит, затылок клювом проломить может. И клюв у него, у казуара, совсем не крючкообразный, а у этой птички клюв, точно как у грифа. Значит, падалью его хозяин питается. Хотя, эта птичка падалью сама кого хошь сделать может. Вон, увидала Мартина, то есть — Марвина, и несется навстречу!

Приложил я птичке. В аккурат, по основанию шеи попал. Рассмотрел пристально свой трофей. Крупные перья на спине, на боках чуть поменьше. Голая отвратительная шея со стариковским пухом. Пуда два этот экземпляр весит. Я сделал шаг назад… и споткнулся о торчащий из земли меч. Находка! А меч то получше моего ржавого будет! Я без раздумий спрятал ржавый меч в торбу (рюкзак, баул, вещмешок), а найденный прицепил слева по борту. Висевший на дереве скелет скалился в прощальной ухмылке, когда я прошел дальше вниз. Тут же мне пришлось испытать найденную железяку — из-за поворота на меня ринулась еще одна птичка. Ее я уложил мастерски — меч был неплохо наточен и снес дурью башку с первой попытки.

— Тьфу! — сплюнул я, — какими это огородами прошел Диего, интересно мне знать, когда альтернативы этому серпантину нет. И все твари живые… а может, с похмелья никто связываться не захотел?

Все когда-нибудь кончается. Рано или поздно. Кончился и этот полубесконечный спуск, началась равнина. Я с наслаждением сунул голову в ручей, напился воды и сполоснулся от пота, косясь одним глазом на островок посередине. Там коротали время еще две птички, раза в два покрупнее мною встреченных. Эти точно были весом со взрослого казуара — мускулистые ляжки не оставляли сомнения в том, что по хорошей дороге эти твари могут догнать даже старшину Полещука на мотоцикле. Я отполз от ручья и поплелся дальше по тропинке. Ну, наконец-то! Живые люди!

Два мужика в боевой раскраске коммандос стояли справа от тропинки у изгороди и оживленно что-то обсуждали. На их плечах болтались всамделишние луки. Чуть поменьше, чем у Диего, но тоже немаленького размера. Беседа лилась ручьем, причем ее смысл по обрывкам фраз я вроде как уловил. Более опытный охотник (охотники, ба!) поучал молодого, что обо всем, что находишь, трепаться не следует. Нашел — продал — деньги пропил. Вот и весь смысл бытия. Молодой отбрехивался, что больше на эту удочку он точно не попадется, а старый скептически ухмылялся, видимо вспоминая себя в этом возрасте.

— Эй, ты! — воскликнул молодой, когда я уже намылился прошмыгнуть мимо, — иди сюда, не бойся! Меня звать Ретфорд, а тебя?

— А меня нет! — попытался пошутить я, но то ли у обоих охотников лицевые мускулы были слабо развиты, то ли чувство юмора они забыли дома — никто из них даже не поморщился.

— Марвин меня звать, — ответил я хмуро. Черт его знает, как с этими трапперами разговаривать.

— Это не тебя повесили на празднике тыкв? — спросил Ретфорд, а старший покрутил пальцем у виска.

— Нет, меня только сегодня забросили сюда, — вздохнул я. Интересно, здесь все такие идиоты, или лишь избранные?

Ретфорд с сознанием собственного превосходства глянул на меня. Точно так в армии смотрят на салаг те, кто прослужил полгода.

— Я должен предупредить тебя. Дальше начинаются наши охотничьи угодья.

Он махнул рукой куда-то в сторону леса.

— А на кого вы охотитесь? — спросил я, — судя по экипировке, эта парочка охотилась на почтовые дилижансы. Или, на худой конец, на обладателей толстых кошельков.

— В основном, на падальщиков, — довольно миролюбиво ответил Ретфорд, — их легко завалить, особенно если знаешь как.

— Это такие птички? — решил уточнить я.

— Птички, — подтвердил охотник, — но если зазеваешься, мигом останешься без яиц. Вон они пасутся, видишь?

За изгородью квохтали три откормленных, точно свиньи, падальщика. Эти вообще, были весом со взрослого страуса.

— А такие свинорылы, — решил я вызнать подробнее, — на крыс похожи. Как вы их называете?

— Крысокротов, что ли? — догадался Ретфорд, — их мало, и они в основном по пещерам селятся. По мелким, само собой. Потому что по крупным селятся более крупные хищники. Ты, Марвин, если хочешь жить, лучше в пещеры не заглядывай. Иди себе по дорожке, а налетит какой падальщик — отмахаться всегда можно. Спросишь моего друга Дракса — он по падальщикам большой специалист. Если у тебя есть пиво, то он на ближайшие пять минут всецело в твоем распоряжении.

Рожа у Дракса при этих словах как-то странно разгладилась, и на ней промелькнуло человеческое выражение.

— Хреновато ему после вчерашнего, — шепотом сообщил Ретфорд.

— А что тут еще интересного можно посмотреть? — решил я закончить разговор на тему достопримечательностей.

— Знаешь что? — скривился охотник, — купи у картографа в Старом Лагере карту и смотри себе на здоровье. Только вот не шатайся по развалинам — там можно наткнуться на кое-кого пострашнее падальщиков: волков, глорхов, можно даже встретить живого орка. Если будет лишняя карта, дашь мне, договорились?

— Договорились! — ответил я, — была у собаки хата.

Закончив беседу с Ретфордом, я повернулся к Драксу. Это был мускулистый, подтянутый и наголо обритый мужчина лет сорока с хвостиком. «Жирные у них, наверное, долго не живут», — подумал я, и не нашел ничего лучшего, как спросить:

— Говорят, ты — охотник?

— Фигня, — ответил мужик, — это только Ретфорд болтает.

Вот те раз! А я только начал сетовать на отсутствие чувства юмора.

— А я думал, что ты меня просветишь насчет падальщиков…

— Отчего же не просветить, — любезно ответил старый охотник, — засвети — и просветим.

Я молча полез в рюкзак и достал бутылку кислятины, которую охотники называли пивом. Дракс ладонью сбил с бутылки горлышко и, не пролив не капли, вылил содержимое в пищевод. Такое я видел только в кино. Думал, трюк…

— Ну, сынок, что ты хотел узнать? — ласково спросил меня Дракс.

— Да по поводу падальщиков, — неопределенно пожал плечами я. Охотник откашлялся, выпустил из кишечника с шумом лишние газы (Ретфорд даже не поморщился — вот выдержка!), и менторским тоном начал:

— Итак, падальщик обыкновенный… хм! В энциклопедии Миртаны этот вид называется Kauend das Aas[5]. Живут стаями, охотятся стаями, жрут тоже стаями. Но мы научились выманивать их поодиночке и глушить. Делается это так: становишься недалеко от стаи и начинаешь корчить рожи ближайшему падальщику. Птица, в конце-концов, выходит из себя и начинает атаковать. Тут главное первым нанести удар. Но если не успеешь — не беда. Можно нанести контрудар.