Валерия Малахова - Мент, меч и муж

Ознакомительный фрагмент

Все знают, что мы с мужем «из этих».

Эх, знали б они, как я в «эти» попала…

В другом мире, семь лет назад

Чем дольше я смотрела на Айсуо, тем больше осознавала: врут все о призраках. В частности, о том, что нематериальное не может поглощать материальное. Этот призрак на моих глазах пятьдесят грамм водки тяпнул, а затем плюшки с сахарной пудрой умял так, будто умер в Поволжье в начале прошлого века. Или в Африке, в любое время, если верить газетам.

И чай тоже… убывал. С пугающей скоростью.

Меч я пронесла, обернув в «N-ский рабочий» – нашу борзописалку городского масштаба. На всякий случай паковала передовицами кверху, чтоб уж точно отбить охоту к рассматриванию свертка.

Айсуо же вернулся к своему… хм… материальному носителю довольно быстро. Однако, уловив безумный взгляд наркоши из подворотни, взмыл в небо. Я потопала дальше, не особо вслушиваясь в истошные вопли: «Жертва… Ментов… Кровавая… и ходит рядом… ик… на-по-ми-на-ет! О судьбе своей… ик… кровавой!»

Блин, парень, знал бы ты, насколько твой бред близок к истине!

В магазин призрак со мной не залетал, бабушки у входа в подъезд его тоже не засекли – чудеса конспирации налицо. В квартире же Айсуо высунул из стены чуть виноватую мордочку – я дернулась и демонстративно полезла за валидолом. Мальчишка, похоже, не понял, но вылез полностью и отрапортовал, куда дел труп и что с ним сделал. Половина доклада состояла из знакомых слов в незнакомом значении – «выбросы энергии», «узел вероятностей», «дорога иллюзий»… Но кое-что я сообразила безо всякой магии – мальцу плохо. Его трясет, плющит, колбасит и пельменит.

Мне было ненамного веселее, посему и родился немного сумасшедший вопрос:

– Ты как, спиртное потребляешь?

– Не знаю… – захлопало ресницами мое горе-приобретение.

– Ну, сейчас и узнаем. Пошли, хряпнем по сто за помин души…

Я налила три стопки, одну прикрыла куском черного хлеба. Подумала и отлила чуток водки, предназначавшейся Айсуо. Все-таки по виду несовершеннолетний.

Что, Яна, убивать можно, спаивать нельзя?

Да. Нельзя. Убивать тоже нельзя, но он же сам…

Выпили. Призрак закашлялся, я подсунула ему заранее выловленную из недр кулька плюшку. Больше наливать не стала. Пошла ставить чайник. Водка пошла Айсуо на пользу – слегка расслабился. Сейчас бы еще развести его на пьяные слезы – и полегчает.

Меня б кто на них развел…

Парень опасливо на меня косился, однако ел, пил и вообще был похож на подростка, которому чего-то страшно нужно сказать, но реакции взрослого он боится, потому и елозит по табуретке, пытается сообразить, как завернуть разговор в нужное русло. Я бы ему помогла, но вот незадача – понятия не имела, что данному подростку нужно. Может, человеческое жертвоприношение каждую вторую пятницу?

– Госпожа хочет закончить ритуал? – наконец решился Айсуо.

Замечательный вопрос. Человеческое жертвоприношение, похоже, становится актуальным.

– Ритуал чего, горе ты мое луковое?

– Ритуал подчинения меча… – парень запнулся, посмотрел на меня непонимающе. Я ответила ему тем же.

– Это тоже магия?

– Ну да. Магия крови. Пока по крови я подчинен прежнему хозяину.

– Он же мертвый.

– Но его родичи живы. И если они захотят вызвать меня и допросить… – Парень содрогнулся, но храбро продолжил:

– Я понимаю, госпожа, что этим предаю лорда Дейвина, да и вас подставляю, ведь кровь ощутит, когда от нее отрывают принадлежащее ей. Просто… – Айсуо судорожно сглотнул.

Все правильно, малыш. Все верно. Просто Дейвин мертв, а ты жив и хочешь жить дальше. А допрос, похоже, приведет исключительно к неприятностям.

– Они спросят, госпожа, и я отвечу. Там есть… мастера. Они спросят, я отвечу… про вас тоже. И тогда лорда Дейвина захотят похоронить согласно обычаю, с оружием в руках. Он ведь пал в битве…

– Ясно. Что нужно делать?

Похоже, ко мне придут все равно. Так почему не оказать услугу мальчику? Может, проживет чуть дольше. Я не в курсе, что там за жизнь у призраков, но раз Айсуо хочет ее продлить – значит, не настолько все паршиво.

Мальчишка недоверчиво на меня покосился:

– Госпожа не знает?

– Понятия не имеет. Здесь магии нет. – Да, директор стадиона из анекдота мог бы мною гордиться.

– Нам просто нужно отведать крови друг друга…

Я хмуро поинтересовалась:

– Ты всерьез уверен, что я сумею прокусить меч?

Айсуо тихо рассмеялся:

– Похоже, у вас тут и впрямь не знают о магии крови ничего… Возьмите меч, госпожа.

Я выудила злополучную железяку из недр «N-ского рабочего».

– Теперь немного порежьте руку… царапина, не больше.

Ладно, сделано.

Мальчишка запрокинул голову, задышал чаще (кстати, а чем он дышит, интересно? Призрак же!), тихо вскрикнул. Я что-то не то вижу, или Айсуо… краснеет?

Что я опять натворила? Может, кровь неподходящей группы или резус не тот? Черт их разберет, этих магических привидений! Так, вроде приходит в себя…

– Ох… госпожа… ой… да. Спасибо. – Точно покраснел. Может, призраков от крови вставляет, как давешнего наркошу от ширева?

Спросить я не успела – Айсуо снова начал распоряжаться. Скороговоркой, будто разговор на другую тему переводил. Не-е, тут не ширево, тут другое…

– Теперь, госпожа, ткните в меня мечом. Не волнуйтесь, не убьете. Правда, если можно, в руку куда-нибудь… все-таки больно, знаете ли. Но не убьете, честно-честно!

Как много слов. Смущен? Расслабился, а теперь переживает?

И зачем мне нужно это знать?

Мент ты, Яночка, и помрешь ментом. Это уже профессиональная паранойя во всей красе. Хотя наличие установленной врачом паранойи вовсе не значит, что за вами не следят…

Ткнуть в руку, говоришь? Хорошо, так и сделаем.

На стали осталась белая вязкая жидкость. Кровь? Лимфа? Слизь? Не похоже. Так и запишем – «жидкость неизвестной природы известного происхождения».

– Попробуйте, госпожа. Пары капель достаточно.

М-да. Я ему что, людоед? Или призракоед? Хотя он меня только что… хм… покушал. Варварство какое. Недаром магия была распространена у отсталых народов.

Зажмуриться и лизнуть. Или не жмуриться, раз уж паранойя жмет.

Странная горечь во рту. Звон в ушах… похоже, все-таки отравилась…

Я одновременно была собой и Айсуо. Это мое тело кипело в тигле – кипело долго, мучительно долго! Время от времени над расплавленной сталью чертило странные фигуры лезвие меча, который впоследствии будет называться моим отцом. Стружка с его рукояти горела в огне, дым ел глаза людей и нелюдей, пришедших помочь таинству. Затем по мне-слитку стучали разными молотами, формируя заготовку. Я долго не могла разойтись в полосу и стонала, а существа, работавшие над мечом, бормотали: «Хорошо, хорошо идет, осторожней…» Закалка в крови демонов – ох, больно! Потом проковка, полировка, травление… И все это время не менее тринадцати голосов читает различные заклятия.

И вот у них, колдунов треклятых, меня б им в глотку, что-то не вышло. Ну, не срослось, бывает. Оживить – оживили, а дальше дело застопорилось. Не такой крепкий, не слишком выносливый, запас ярости, опять же, никуда не годится… Сплошное огорчение, а не меч. Позор родителя. В учебные еще туда-сюда, но в боевые лучше не лезть. Безнадежно.

Отец – неистовый Ваирманг по прозвищу Черный Палач – обретет человеческий облик только для того, чтобы сплюнуть и пробормотать что-то о порченой стали, которую закаляй, не закаляй… И попросит никогда не поминать его имени рядом с подобным… Айсуо.

В этот момент я ненадолго стала собой и подумала, что попадись мне этот папочка – своими руками бы сломала. Об колено. И осколки на ближайшую свалку выкинула. Тут же в ушах раздался испуганный шепот: «Опомнись, госпожа! Если кто-либо, кроме хозяина, осмелится даже не поднять Черного Палача – дотронуться до него, – рука сгорит моментально. До плеча. Никакие перчатки не помогут!»

Ничего, крошка Айсуо. Я бы придумала… способ. Я вообще выдумщица и затейница, когда речь заходит о способах доказывания неправоты некоторых типов.

«Не надо, госпожа. Смотри лучше дальше. Ты должна узнать мою жизнь так же, как я – твою».

Ага! Так вот отчего ты краснел! Понимаю, да… В жизни у каждой женщины… ммм… случаются моменты.

Все, все, смотрю дальше.

А дальше Айсуо отдали Дейвину. Позор родителя – такому же не пойми чему, но уж точно не гордости рода.

Слабенькому мальчишке, внебрачному сыну сестры Великого Патрона. Чудом родившемуся – беременность заметили, когда было уже поздно рисковать здоровьем венценосной распутницы. Чудом оставшемуся при дворе – материнский инстинкт сработал, а Патрон как-то проспорил сестрице желание. Он, правда, утверждал, что отдал долги, не поступив с гулящей девкой согласно обычаям, но мать Дейвина лишь смеялась. И была права – венценосный брат старался не убивать женщин.