Ева Никольская - Достать василиска! (СИ)

— Заткнис — с-сь, Тиндра, — прошипел Сальдозар, накрывая ладонями пальцы блондинки, на которых заблестели искорки разбушевавшейся силы.

— А что я‑то? На то, когда твоя выдержка наконец даст трещину и ты соблазнишь свою ведьму, Сигурд, уже куча народу поспорила, — сложив на груди руки, заявила чешуйчатая стерва. — Вот на них свой гнев и срывай. А я просто дала тебе лекарство от незнакомого зелья, как и обещала. И тоже не смей врать, что тебе не понравилось!

— А не охамели ли вы тут, на людей‑то спорить?! — офигев от таких новостей, поинтересовалась я. Сексуальное возбуждение, все еще мучившее меня, резко сменило вектор. Сейчас мне хотелось драться. И прежде всего начистить две наглые морды, самодовольно ухмылявшиеся в дверном проеме, но первым получил, естественно, Сверр, так как он не хотел пускать меня на разборки.

Все вокруг загалдели, обвиняя друг друга, и только демон с ректором молчали. Первый удерживал от погрома Кати, второй задумчиво поглаживал свою лысую макушку.

— Я… я… я вас обоих «Супермартом» напою! — не в силах вырваться из рук проклятого старшекурсника, пригрозила я Ехтиндре и ее подельнику.

— А ну молчать! — рявкнул Ежи Вацлович, а когда все затихли, подошел к каждому, чтобы сказать свое веское слово. — Значит, так. Вы двое, — обратился он к сильфу с «ящерицей», — дел своих нет? Есть? Отлично! Ими и идите заниматься, нечего тут… воду мутить. А после учебных часов оба чтобы явились в мой кабинет! — когда дверь за парочкой провокаторов закрылась, оборотень повернулся к Сигурду и притихшей ведьмочке, на которую легкие поглаживания жениха действовали явно успокаивающе. — Госпожа Ирмин, Сигурд… поздравляю! — коротко и по существу сказал Камински. Когда же очередь дошла до нас, он внимательно осмотрел босую меня с растрепанной шевелюрой, тяжело вздохнул и страдальчески поинтересовался: — И что делать с тобой, Страхова — младшая? Второй день в академии, а уже вся группа знахарей — второкурсников жалуется на кошмарный сон, после которого у большинства несварение.

— Они сами напросились!

— А на животный возбудитель в графине кто сам напросился? — иронично спросил ректор.

— Это случайность, — я опустила глаза, лихорадочно придумывая подходящее оправдание своему глупому поступку. — Эксперимент хотела провести, на себе… Но без жертв! — добавила поспешно. А оборотень, чтоб ему птичий сюрприз на лысину прилетел, возьми да и приложи к моим вискам свои прохладные пальцы. Я дернулась, Сверр удержал. Ох, и получит он еще ведьмино «спасибо», когда из переделки наконец выберусь.

— Мне нужно твое согласие, Элиссандра, — потребовал Ежи Вацлович, неотрывно глядя на меня своими желтыми глазами с вертикальным зрачком. — От этого зависит строгость наказания. Прости, но такую провинность оставить без внимания я не могу.

— А те двое…

— И они свое получат. Согласие, Эллис!

— Да пожалуйста! — воскликнула, понимая, что все равно не отвертеться. — Мысли читать будете?

— Память, — терпеливо пояснил Камински. — За последние дни. Глаза закрой, так тебе будет легче.

Едва я выполнила просьбу, как на меня обрушился поток воспоминаний. Вот мне на голову надевают мешок «благородные» сосунки, чтобы заставить сварить приворотное зелье для малышки Дрюр. А потом за издевательство над младшим Рэдгрувером отстраняют от учебы преподаватели, которым я раньше доверяла. В следующем эпизоде я уже ругаюсь на крыше с господином градоначальником. Потом встреча с бабушкой и гонки по лесу с зомбо — кротом, знакомство с «зеленым капюшоном» и побег. Дальше встреча с черной королевой, рассказывающей про ритуалы на крови, используемые дедом Алана, и наивкуснейшие пельмешки! Я аж сглотнула, внезапно ощутив жуткий голод.

— Потом тебя кавалер в столовую сводит, — проворчал Камински, продолжая вытягивать на поверхность все новые эпизоды моей развеселой жизни. Особенно его впечатлила помолвка с полозом, судя по эмоциональному «Ну, нифига ж себе!», которое совершенно не вязалось со спокойным и рассудительным ректором МАРиС. На просмотре нашей охоты за троллями оборотень странно хрюкнул, и я даже хотела открыть глаз, чтобы посмотреть, чего это он, но веки были слишком тяжелым. Ну а когда увидел, с чего я так разозлилась и для кого зелье в графин подлила, резко меня отпустил, отступил и строго проговорил:

— В мой кабинет, Сверр! Быс — с-стро!

И тот наверняка бы подчинился приказу, если б у меня после разрыва тактильного контакта с ректором не случилась бешеная путаница воспоминаний, навалившихся разом. Голова закружилась, в глазах потемнело, и, тихо всхлипнув, я повалилась на дипломника, который подхватил меня на руки и обеспокоенно произнес:

— Ежи Вацлович! Может, позже? Плохо ей.

— Скоро все пройдет. Страхову на диван усади, Сальдозар ее отправит потом порталом в башню. А сам ко мне. Сейчас же! — Камински был неумолим, и Сверр с тяжелым вздохом подчинился. Я же мысленно порадовалась, что ректор не стал смотреть мою память дальше, слишком уж там интимные моменты были… не для посторонних глаз.

— Но я не знаю, где она живет, — голос демона вырвал меня из собственных мыслей.

— Эллис с Катариной соседки.

— Понял, — коротко ответил блондин, в то время как брюнет осторожно сгружал мое обмякшее тело на мягкое сиденье.

— Ты как там, Элька? — шепнул он, низко наклонившись.

— Жить буду, — пробормотала я, не открывая глаз.

— Долго и счастливо? — усмехнулся парень, довольный моим ответом.

— Угу… назло врагам, — уголок моих губ поднялся в слабом намеке на улыбку.

— Эль, Элечка, — подбежала ко мне Катарина. Судя по звяканью стекла, со стаканом воды. — Выпей, тебе полегче станет.

— Да мне и так неплохо, — отозвалась я. — Просто слабость жуткая.

— Пройдет, — заверил ректор.

— А что с наказанием? — грустно спросила его, радуясь, что под благовидным предлогом не надо смотреть в глаза собеседнику.

— Завтра сообщу тебе свое решение.

— Отчислите? — с тяжелым вздохом предположила я.

— Маловероятно, — усмехнулся оборотень. — Все девочки, отдыхайте. Сегодня чтобы ни одной на занятиях не было, хватит мне… головной боли, — и, судя по шагам, пошел, забрав с собой и тоскливо вздохнувшего дипломника.

— Ректор? — окликнула я, силясь приоткрыть хотя бы один глаз.

— Ну что еще, Страхова? — обернулся в дверях он.

— Вы меня не сдадите? — спросила жалобно. Ежи Вацлович нахмурился, соображая, о чем я, потом прищурился и, замахнувшись, будто хочет дать подзатыльник навострившему ушки старшекурснику, сказал:

— Постараюсь, Эллисандра.

Они ушли, а мы остались. Я довольно быстро отходила от магического считывания памяти, Катя сидела рядом, упорно не смотрела на Сальдозара и, чтобы занять дрожащие пальцы, пыталась плотнее затянуть корсет. Сигурд же сидел за письменным столом и задумчиво изучал нас. Во всяком случае, я его взгляд даже через очки ощущала. Пристальный такой, внимательный… но не тяжелый.

— Соседки, значит, — проговорил он после довольно продолжительного молчания.

— Подруги, — уточнила я, взяв ведьмочку за руку и ободряюще сжав ее узкую ладонь. Девчонка жутко нервничала, это было очевидно, и мне хотелось хоть как‑то ее поддержать.

— А что? Это плохо? — неожиданно для нас с хозяином кабинета взвилась блондинка. — Мне уже и подруг нельзя заводить? Мы с вами, господин Сальдозар, еще не женаты!

— Кати…

— Ну что Кати, что? — все больше заводилась ведьмочка. — Зачем вы всем солгали? Я вам не невеста! И как же ваши заверения о том, что никто не узнает про «абсолютный щит»? Теперь вся академия будет перемывать нам кости с подачи ваших беспринципных друзей! А вы, вы… ваше благородство порой раздражает, вот! — выпалила она. — Вы мне не жених!

— Гм, — пробормотала я, глядя, как каменеет физиономия куратора, — Кать, ты это… на запястья‑то свои глянь. Брачные браслеты не врут — жених, — и с внезапной грустью окинула тонкую вязь колечка на своем пальце. В отличие от магических узоров подруги мой был бледен и совершенно не светился.

— Жених, угу, — горько усмехнулась подруга, она перестала мучить блузку и взялась за светлую прядь, выбившуюся из растрепанной косы. — И все из желания меня защитить: сначала от козней других девчонок, теперь вот от малоприятных слухов. Я понимаю, господин лекарь, что вы спасали мою репутацию, но…

— Хватит, Кати! — с нажимом произнес блондин и, стукнув раскрытыми ладонями по столешнице, поднялся с кресла. Ведьмочка замолчала на полуслове и волком уставилась на него. Я тоже насторожилась. Спокойным и миролюбивым куратор, вернувший свой человеческий вид и надевший рубашку, что‑то не выглядел. В этом облике изменилась не только его внешность, но и голос, что позволило мне признать в мужчине того собеседника Сверра из зеркала, который ругал парня за неиспользование порталов. Что ж, теперь ясно, за какую ведьмочку он так переживал. — Ты прочла раздел про инкубов? — спросил Сигурд.