Андрей Белянин - Ангел быстрого реагирования

Пётр на мгновение прикрыл глаза. Он слышал, как за его спиной с тихим скрипом закрывается дверь. По другую её сторону был ясный день. Хотя, вероятно, определение «ясный» оказалось несколько преувеличенным. Свет, стру­ившийся с хмурого неба, напоминал цвет нежной сепии, как у натурального шёлка. Вокруг до самого горизонта рас­стилалась водная поверхность — такая спокойная, что по­началу производила впечатление твёрдого стеклянного зеркала. Простор этот сразу наводил на мысль о море или даже океане, но столь необычная гладкость воды скорее подходила бы озеру. Под ногами зашуршала галька.

Девушка по-прежнему держала Петра за руку. При луч­шем освещении он теперь прекрасно видел мягкий овал её лица, светлые брови и ресницы, прозрачные глаза со смо­листыми капельками зрачков и почти белые волосы. Она напоминала одну бледненькую актрисочку из фильма ужа­сов по сценарию Кинга. Ту, на которую некие одуревшие сопляки вылили ведро свиной крови — да ещё это неверо­ятное красное платье. Между обнажёнными ногами девуш­ки выписывал восьмёрки весьма самодовольный кот кар­минного цвета.

—Удрал с моей картинки, скотина? — беззлобно про­ворчал Пётр. Потом снова посмотрел на девушку.— Это ты раньше жила в моей комнате?

— Да.

— Соседка сказала мне, что ты покончила с собой.

— Возможно... Неважно,— безразлично ответила она. И, выпустив руку Петра, наклонилась и медленно, как бы в раздумье, погладила кота.

— Как тебя зовут?

Она ответила не сразу, почёсывая за ухом чёртова коша­ка, который мурлыкал точно целый оркестр.

— Алиса.

А кого еще можно встретить в кроличьей норке? Пётр оглянулся назад. Дверь — ни к селу ни к городу — красова­лась прямо в обветренной скале. Высокий утёс возносился, казалось, почти под самое небо. Петр запрокинул голову и задумчиво свёл брови. Там наверху, на самом краю, беспо­рядочно теснились здания. Сцепившиеся вместе, точно грибные семейки или воюющие пауки, топорщившиеся бессмысленными галерейками, лестничками, кривыми балками, они скорее напоминали свалку, но это всё-таки были именно дома. Теперь уже полуразрушенные и опус­тевшие, но ведь когда-то кто-то все же построил это безоб­разное скопище и жил в нём.

— Что это за город? — спросил Пётр.

— Попросту город,— отозвалась Алиса.— У него нет на­звания.

— Как мы сюда попали?

— Вошли.

Пётр глубоко вздохнул. Какая же идиотка ему попалась! Блондинка снаружи, блондинка внутри. Приятный дур­ман, желание, которые он испытывал, рисуя её, куда-то улетучились. Сейчас, когда эта сексуальная длинноногая Алиса оказалась совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, она начала раздражать его своей рыбьей безучастно­стью и односложными ответами. В ней было столько же жизни, сколько в шпротине из банки.

Да и всё это странное место выглядело каким-то мерт­венным. Неужели так выглядит потусторонний мир? А мо­жет, это попросту сон? Вполне вероятно. Глупый утомите­льный бред после травки.

В спокойной маслянистой воде неподвижно застыло от­ражение опустевшего города на вершине утёса. Неровный гребень обветшалых строений завис над обрывом, каждую минуту рискуя обрушиться вниз. Пётр пытался разглядеть наверху хоть какое-то движение — птица, крыса, всё равно кто,— но ничто не нарушало мертвенности пейзажа. Хотя ветер и насвистывал жалобные мелодии в скальных трещи­нах, ни малейшая рябь по-прежнему не нарушала безуко­ризненную гладь бескрайнего моря-озера. Пётр недовер­чиво тронул воду носком ботинка. Поверхность слегка и как бы неохотно прогнулась, потом мелкие бисеринки ян­тарной жидкости перекатились по его кроссовке. Пётр на­гнулся и опустил в озеро кончики пальцев. Он почувство­вал лёгкую прохладу, а когда вынул руку, она по-прежнему была суха. Это оказалась не вода, скорее, нечто напомина­ющее ртуть. Копировавшая своим зеркальным отражением этот тревожный опустевший мир. Тёмные глазницы окон всматривались друг в друга, сверху вниз, точно столкну­лись в зловещей борьбе воль. Тем временем спутники Пет­ра успели отдалиться, не ожидая его. Они были единствен­ными яркими пятнами в монотонном пейзаже цвета грязи и засохшей крови. Платье Алисы трепетало на ветру точно знамя, а пушистый кошачий хвост колыхался у ног девуш­ки как блуждающий язычок пламени.

Пётр побежал, чтобы догнать их. Нет, он ни за что не хо­тел бы остаться тут в одиночестве. У подножия утёса появи­лось нечто вроде растительности. Сначала он обрадовался, но тут же инстинктивно отдёрнул руку. Стебли, вырастав­шие из коричневой гальки, были рифлёными, точно тол­стые черви, и фрактально разветвлялись на всё более и бо­лее тонкие идентичные отростки. Пётр заметил, что зеле­новатые кисти, венчавшие нежные кружевные зонтики со­цветий, беспрерывно двигались — ритмично увеличиваясь и снова сокращаясь.

— Что это? — спросил он.

Алиса безразлично глянула в сторону. Он думал, что она снова ответит какой-нибудь банальностью, вроде «кусты», но на сей раз девушка отличилась некоторой изобретатель­ностью.

— Лёгкиоакации.

— Мерзость. А что они делают? Алиса едва заметно пожала плечами:

— Растут. А что ещё они могут делать?

— А они не едят прохожих?

— Тут никто не ходит.

Этот мир напоминал все постапокалиптические филь­мы сразу и бил наголову даже галлюцинации, порождае­мые мухоморами. Красный кот с вызывающе задранным хвостом трусил впереди, не оглядываясь назад. Наконец он остановился и сел, нехотя облизывая свою лапу.

— Туда,— сказала девушка, остановившись около жи­вотного. Она смотрела вверх. Только теперь Пётр заметил, что голая скала уступила место бетонной стене. Он с сомне­нием проследил взглядом узенькую тропинку, которая шла поперёк пепельно-серой стены. В одном месте дорожка вдруг резко, под углом в сорок пять градусов, заворачивала и снова продолжала карабкаться вверх. Казалось, что стёжка эта — немногим шире макаронины, крутыми зигза­гами поднималась она до самого верхнего края утёса, смут­но видневшегося где-то на высоте одиннадцатого этажа.

— Туда?..— повторил он.— Зачем?

Кот принялся вылизывать себя под хвостом, поднимая заднюю ногу и позируя, точно модель для подсвечника. Петру показалось, что животина выражала таким образом своё полное презрение по отношению к невежеству чело­века, но вопросы сами собой выпархивали у него изо рта, точно воробьи из клетки.

— Высоко. И опасно. Разве мы не можем и дальше идти вдоль берега? — упирался он.

— Нет,— ответила Алиса, а потом добавила как бы через силу: — Тут сейчас будет ещё хуже.— И она указала пальцем на тонкую линию горизонта, где появились какие-то тёмные очертания.— Это приближается. Надо подняться выше.

Не ожидая Петра, она ступила на жалкое подобие тро­пинки. Красный котяра сопровождал её как тень. Пётр ещё раз оглянулся. На горизонте уже явственно росло что-то тёмное, мрачное, точно чёрный вал грозовых туч. Но по­верхность озера по-прежнему была спокойной и гладкой. Он вдруг ощутил приступ иррационального страха. Тиши­на перед бурей, тишина в оке циклона... Что бы ни прибли­жалось, оно тревожило Алису, обитательницу зазеркаль­ной страны. Или, точнее, задверной.

Кот вопросительно глянул на Петра сверху вниз: мол, ты идёшь или нам не стоит морочить себе голову? Подошвы скользили по крошившемуся бетону, поэтому мужчина, по примеру своей спутницы, торопливо снял ботинки и нос­ки. Выступ был шириной в полторы человеческих стопы. Мужской стопы. Пётр с облегчением заметил, что стена тут слегка наклонена, так что ему не грозило немедленное па­дение и перелом костей на каменистом пляже.

Где-то на половине пути он осмелился приостановить­ся, опираясь спиной о шероховатый бетон. Пётр поднял глаза, и у него перехватило дыхание.

Песочного цвета пространство над ртутным морем без­звучно распахивалось, раздвигая облачный занавес в про­тивоположные стороны небес. Под бледным солнечным кругом левитировал космогоничный шестигранник, точно развёртывавшийся из одной бесконечности в другую. Ниже бесшумно приближалась гигантская стена цунами — смертоносный Конь Посейдона, он нёс на спине два ко­рабля. Лишённые мачт и парусов плавающие гробы — ста­рые, прогнившие, густо обросшие водорослями, точно де­сятилетиями скитались по морям и только теперь буря пригнала их к земле, чтобы на берегу нашли они последнее пристанище после своих странствий. На глазах Петра один из остовов распался на части, а волна с глухим рокотом, на­поминавшим барабанную дробь, поглотила обломки. Дру­гой корабль величественно развернулся, показывая раско­лотую корму, сделанную точно из бледно-голубого камня и отмеченную огромным крестом.

«Я знаю этот корабль! — закричало что-то в сознании Петра.— Знаю, я его уже видел!»

Но прежде чем он успел облечь свою мысль в слова, она исчезла, вспугнутая резким криком девушки: — Выше! Выше, а то тебя достанет!!! И он стал подниматься выше и выше, сражаясь с ветром и убегая от волны, которая легко могла раздавить его на бе­тонной стене, как паучка. Наконец Пётр добрался до вер­шины. Ноги у него кровоточили. Задыхаясь, он встал на краю между стихиями разбушевавшейся воды и земли, не сводя глаз с невероятного зрелища, разворачивавшегося перед ним. Корабль-призрак размером с «Титаника», каза­лось, находился уже на расстоянии вытянутой руки. Потре­скавшийся купол надстройки медленно и величественно колебался всего на несколько метров ниже вершины утёса. Наконец волна разбилась о берег, так что земля под ногами задрожала, точно её ударили огромным молотом. Замше­лый корпус тихо и с достоинством рассыпался, как детская игрушка. И глубина поглотила его, точно этот корабль ни­когда и не существовал.