Марина Милованова - История, рассказанная ночью, или добро с клыками

— Учти, если ты не выйдешь добровольно, я буду выпивать этих людей до тех пор, пока не сломаю твое идиотское упрямство! И вина за их смерть в таком случае ляжет на твои плечи! Вот смотри, один уже есть. Мне продолжать?

С длинных клыков капала кровь, и я отчетливо поняла, что Саймон легко выполнит свою угрозу. Выбора не оставалось. Я крепко обняла Данти напоследок, поцеловала в грязную щеку и, обернувшись летучей мышью, вылетела из клетки. Затем, не останавливаясь, полетела по коридору, подальше от этого страшного места, даже не взглянув на вампира.

— Мне действительно жаль, что ты увидела то, что увидела. И жаль, что ты меня рассердила настолько, что я лишил человека жизни. — Появившись следом за мной в комнате, вампир пытался объяснить мне то, что при любом объяснении оставалось одинаково ужасным.

— А что, обычно бывает иначе? — Несмотря на отвратительное настроение, я мрачно усмехнулась.

— Бывает! Очень даже бывает! Обычно я… хм… беру… да, беру крови совсем немного для поддержания собственных сил, не нарушая жизнедеятельности человека. А сегодняшний случай произошел из-за того, что ты меня очень рассердила. Но, поверь, я искренне жалею, что поддался эмоциям.

— Ну да, сейчас еще скажешь, что ты никакой не вампир, а белый и пушистый кролик! — рявкнула я.

— Не скажу, потому что я действительно вампир, — не стал отпираться Саймон. — Причем такой же, как и ты.

— Я?! — Тут мои нервы не выдержали. Подскочив на кровати, я подлетела к Саймону и закричала в ненавистное лицо, скрытое под проклятым капюшоном: — Не смей меня сравнивать с собой! Я никогда, слышишь, никогда не пила чью-либо кровь! И я стараюсь не причинять вреда людям! Мне вполне хватает для поддержания сил обычных продуктов. А вот ты — мерзкий кровопийца! Что такого плохого сделали тебе эти люди, что ты посадил их, как овец, за решетку? Кто дал тебе право распоряжаться судьбами этих людей?

На мгновение я остановилась, чтобы набрать в грудь воздуха, а потом вдруг поняла, что доказывать что-либо совершенно бесполезно. Я не смогу ничего изменить, потому что этот собеседник меня попросту не понимает. И, к сожалению, никогда не поймет. Резко закрыв рот на вдохе, я подошла к кровати и забралась на нее с ногами.

— Понимаю, ты сейчас немного расстроена и разозлена. Но потом, когда эмоции улягутся и ты сможешь мыслить нормально, поймешь, что на самом деле вампиры не так уж отличаются от людей. Люди держат скот и птицу для того, чтобы накормить свои семьи, и им точно так же приходится их убивать. Мы, вампиры, не можем без крови и тоже вынуждены держать людей, чтобы накормить себя. К сожалению, это в нас заложено природой, и нет нашей вины в том, что мы такие, какие есть. И люди не виноваты в том, что едят мясо. Вот так. Подумай об этом, хорошо? А сейчас я тебя оставлю. Надеюсь, у тебя достаточно благоразумия, чтобы не возвращаться в клетку к музыканту? Мне бы не хотелось применять силу. Спокойного дня!

Когда за вампиром закрылась дверь, я повалилась на кровать и вцепилась в подушку, изо всех сил стараясь сдержать слезы и кипевшую во мне злость. Уютный замок стал казаться мерзким и грязным, несмотря на окружающую роскошь.

— Что случилось? — На кровать приземлилась Клякса, до этого внимательно следившая за перепалкой с высоты люстры. — Ты сама не своя!

— Кажется, произошло что-то ужасное! — поделился впечатлениями шушерка, свалившись с балдахина, на котором предпочитал проводить большую часть времени, и осторожно подползая ко мне по покрывалу.

— Здесь Данти, — мрачно сообщила я.

— И?.. — Мышь требовательно уставилась на меня. — С ним что-то случилось?

— Он в тюрьме. Оказывается, здесь есть тюрьма, и она набита людьми, у которых Саймон постоянно пьет кровь. Они для него как овцы или кролики, понимаете? Он при мне выпил у человека всю кровь.

— Печально. — Клякса на некоторое время уставилась в пустоту, а Ерошка почесал лапой затылок.

— Я все равно что-нибудь придумаю, чтобы прекратить это варварство! — запальчиво пообещала я, погрозив кулаком в пространство. Затем, ужаленная очередной мыслью, подскочила и понеслась в комнату девочек. Те не спали, а сидели, прижавшись друг к дружке, на пушистом ковре. Я подсела к ним и заглянула в испуганные глаза:

— Скажите… скажите, он с вами тоже так поступал?

Дружный отрицательный кивок в ответ. Я тихо выругалась сквозь зубы с чувством облегчения.

— Он только часто ругался, — вдруг заговорила одна из девочек. — И грозился наказать, если сделаем что-то не так.

— Но не волнуйтесь, — добавила другая, — с тех пор как мы живем у вас, господин нас не трогает. Наверное, знает, что вы будете недовольны.

Недовольна? Мягко сказано. Впрочем, в этом действительно есть положительный момент. Так, может, мне настоять на резком увеличении штата личной прислуги? Впрочем, даже если он и отдаст мне всех этих людей, то довольно быстро наберет новых, а это значит, что поломаются очередные судьбы и семьи. Нужно придумать что-то другое…

Вздохнув, я обняла девочек, а они впервые не отшатнулись от моих объятий. За остаток ночи я многое узнала об их жизни: о том, как их похитили какие-то люди, когда они шли к колодцу, и доставили в этот замок. О том, что наверху их ждут папа с мамой и маленький брат, а также о том, что они родные сестры. Я же, в свою очередь, пообещала девочкам, что обязательно верну их в родной дом. Заснули мы лишь на рассвете, расположившись втроем на моей большой кровати.

Глава 8

В этот день Ноа не появился, зато с наступлением ночи ко мне пожаловал вампир, просто материализовавшись из пустоты в тот момент, когда я еще находилась в кровати.

— Вставай, я хочу, чтобы ты сегодня надела вот это платье! — На кровати появилось нечто бордовое, слегка шелестящее. — А к нему вот эти украшения. — Рядом лег раскрытый футляр. На бархатной подушке переливались огненно-красные рубины, чей блеск показался мне зловещим.

— Не хочу! — Потянув на себя одеяло, я скинула обе вещи на пол. — Все, что ты предлагаешь, пропитано кровью невинных людей!

Вампир вздохнул, то ли разозлившись, то ли расстроившись, а затем что-то пробормотал. На меня внезапно накатила такая сильная слабость, что я не смогла пошевелить даже пальцем. Воспользовавшись моим состоянием, он бесцеремонно вытащил меня из-под одеяла и на удивление быстро одел, легко справившись и с моей беспомощностью, и со всеми крючками и завязками на платье. Затем, усадив (скорее, уложив) в кресло, быстро соорудил прическу и надел на меня украшения. Затем опять что-то пробормотал, и ко мне вернулись силы.

Даже не вставая, я принялась сдирать с себя побрякушки и наряд. Стерпеть такого надругательства Саймон не смог и схватил меня за руки.

— Если тронешь одежду, больше никогда не увидишь своего менестреля! — зловеще бросил он.

Зашипев от досады, я поднялась с кресла, наградила капюшон вампира яростным взглядом и пошла к двери, намереваясь покинуть комнату, но успела бросить мимолетный взгляд в зеркало.

Следовало признать, что Саймон отлично справился. Несмотря на раздражение, я отметила, что выгляжу просто великолепно, но настроение от этого испортилось еще сильней.

— И куда же мы идем? — спросила я вампира, едва мы вышли в коридор.

— Я обещал тебе, что ты увидишь тюремный завтрак, — просто ответил он.

— И ради этого стоило так наряжаться?

— Думаешь, вчера в сорочке ты смотрелась более уместно? — парировал он. — Извини, дорогая, но ты вампир и всегда должна быть на высоте.

— Сказала же, что я не вампир! — прошипела я, старательно сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего и вновь не разозлить Саймона. Иначе действительно упущу возможность увидеть Данти. Но, к счастью, гроза прошла стороной. За всю дорогу вампир не проронил ни слова.

На этот раз заключенные вели себя тихо. Они были заняты завтраком и не обращали на нас совершенно никакого внимания. Вампир не обманул: еда, лежавшая на подносах, которые подавали в камеры двое разносчиков с большими тележками, действительно радовала количеством и изобилием. Причем я не увидела, чтобы люди проявляли торопливость и нетерпение, наоборот. В общем, было действительно заметно, что еда им не в новинку. Только один человек практически не притронулся к подносу, не спуская с меня горящих глаз. Данти.

Как только Саймон отворачивался, я смотрела на него умоляющими глазами и старательно косила глазами на еду, показывая, что ему обязательно нужно поесть. К сожалению, Данти не спешил внимать моим советам и упорно игнорировал поднос. При этом некоторые заключенные, замечавшие мои гримасы, начинали громко фыркать, сдерживая рвущийся наружу смех.

— Музыкант, прошу тебя, забудь на время о своей гордости и съешь хоть что-нибудь! Иначе она рискует окосеть от усердия, — вдруг попросил Саймон, продолжая стоять ко мне спиной.