Общажный конфуз, или Зубрилка не чета дракону - Ева Финова

на мою отповедь королева ничего не ответила. Лишь скрестила руки на груди и повернула голову в другую сторону. Гримаса неодобрения застыла на ее лице.

Неужели пронесло?

Могу ли я надеяться, что ее молчание обусловлено пониманием ситуации? Ведь отрицать мои слова она не стала, как и допрашивать дальше. Но я рано обрадовалась.

— А как же поцелуй? — наконец королева нашла причину продолжить дебаты. — Допустим, в том, что тебя приняли за мальчика, нет твоей вины, хоть ты и решила подыграть. Иначе зачем вся эта иллюзия с кадыком и щетиной на щеках?

— Поцелуй — это целиком и полностью моя вина, — принц принял удар на себя. — Я хотел спровоцировать Ёссу на откровенный разговор. Она здесь ни при чем.

— Как хорошо все складывается, — ехидствовала матушка Тэриона. — А мне видится, что ваша Ёсса не так уж проста. Поняв, чем светит ей дружба с принцем, она решила извлечь выгоду.

Я подняла взгляд от пола и заметила то, как принцесса недовольно закатила глаза к потолку. Казалось, подобный вывод матушки ничуть не удивлял ее дочь.

— Все как всегда, — подтвердил мои догадки Тэрион. — Кругом одни недоброжелатели, которые хотят лишь одного, находясь рядом со мной. Власти. Ты мне внушала эту мысль еще с пеленок, не так ли?

— А ты думаешь, я не права? — королева уставилась на сына. — Думаешь, я не проходила через то, через что проходишь ты сейчас? Думаешь, твоего отца не предавали?

Все ясно. Собственный опыт мешал королеве здраво воспринять ситуацию. Вздохнула и подошла к директору. Опустилась на корточки, подхватывая мелок.

— Наверное, будет правильным сразу обозначить мою позицию. — Тихонько добавила я, сообщая одному лишь мистеру Лори. — Если меня не казнят, я хочу отчислиться и вернуться домой. У меня нет ни малейшего желания извлекать какую-то выгоду из столь неоднозначного положения. Я лишь хотела сытого будущего моей семье, заработанного собственным трудом.

— Понимаю, — директор кивнул.

К сожалению, наш тихий разговор услышали все.

— На твоем месте я бы и не мечтала о возвращении домой, — бросила королева, прежде чем многозначительно замолчать.

Чем и воспользовался Эйз.

Видимо, друиду уже поднадоело наше бурное выяснение отношений, потому что он сразу начал с главного:

— Может быть, поговорим наконец о смуте?

Глава 23

Король

Пока мы с директором увлеченно рисовали круги заклинания, призывающее портальное зеркало, то я невольно услышала объяснение происходящего.

Оказывается, Эйз преследовал глобальную цель, предотвратить смуту, предсказание которой явилось к нему еще в детстве. Королева же в разговоре то и дело возвращалась к нынешнему времени и наводящими вопросами выясняла нужное: друзей Рио, в том числе преданного охранника Фивана Фрата, друид отправил в столовую, сказав, что принц уже ушел. Друид всю ночь дежурил под дверью спальни принца, дремал на диване в зале. Но помимо этого он попросил Лумиэль задержаться, зная об их романе с Воладом Ридкартом. Также не менее шокирующим было для меня узнать, что Луми — это эльфийка, подруга и соратница принцессы Ландриэль. Ее цель пребывания в ДУМО была следить за принцем и найти способ расстроить ненавистную принцессе‑эльфийке помолвку. Этот случай показался Лумиэль идеальным. Поэтому она, не раздумывая, отправилась к заместителю директора, чтобы пожаловаться на происходящее в спальне Тэриона. Друид и здесь все предусмотрел. Преданный своей любви Волад останавливал всех прохожих студентов и преподавателей и заставлял идти вслед за ним. Так вот откуда взялась толпа в спальне принца.

К слову сказать, друид смущенно признался, что в его предсказании в спальню заявился и Рениан, но в этот раз Эйз его не видел, зато вместо Чиларда младшего пришел его брат. Это и беспокоило провидца, о чем он и поделился со вздохом.

— Так в чем суть смуты? — не поняла принцесса. И я была ей признательна за такой вопрос, потому что и сама не уловила сути в сказанном. При чем здесь Рениан вообще?

— Чиларды решили взять на себя ответственность в организации смены будущей власти в стране. Потому что Рио якобы не внушает доверия у народа.

Кронпринц хмыкнул, но комментировать не стал. Королева нахмурилась.

— Измена — это очень тяжкое преступление, — Мари‑Диана предостерегла друида от последующих слов, но он все‑таки продолжил:

— В планах заговорщиков было сыграть на любви вашей дочери к третьему эльфийскому наследнику. Они хотели подговорить ее присоединиться к освободительному движению, когда наберется достаточное количество сподвижников сопротивления.

— Я? Да я бы никогда! — возмутилась Мариколь. Ее лицо побагровело от злости. — Да, я люблю Нориэля… И, возможно, он меня тоже. Но…

— Суть плана поставить вас перед свершившимся фактом свержения вашего брата, — друид скривился. — И если ничего не предпринять сейчас, то будет уже поздно.

Королева хлопнула в ладоши и обратила свой взор к нам с директором.

— Ну‑с, сколько еще ждать?

— Последние штрихи, моя королева.

— Хорошо, поспешите, — приказала Мари‑Диана надменно. — А ты, друид, будь добр, перескажи все еще раз моему мужу.

Эйз кивнул. Луми скривилась. А королева вдруг спросила у нее:

— Принцесса участвует? — И предостерегла миленьким голосом: — Учти, соврешь, прикажу тебя казнить…

— Она еще думает над этим, — призналась Луми нехотя. — Она не ответила согласием. Ведь ей чужды войны и кровопролитие.

А повелительница Драконьей Гряды разразилась очередной тирадой:

— Думает? Она думает⁈ Сам факт того, что она сомневается, какую сторону занять, лишает ее права на помолвку с моим сыном! Какова наглость! Ее будущего мужа могут убить, а она думает, присоединиться ли к восстанию? Ха!

— Моя невеста подослала ко мне Луми, расстроить помолвку — это для тебя пустяк, не так ли? Но то, что она раздумывает, участвовать ли в смуте ради желаемого — оскорбляет?

Вот уж не ожидала от Тэриона, что он озвучит мои мысли вслух. Хоть меня и подмывало спросить подобное, но природная трусливость возобладала и в этот раз.

Королева ответила не сразу. Она интересно сморщила носик и уставилась в окно, прежде чем признаться:

— Да, ты прав, цель в обеих ситуациях — расстроить вашу помолвку, сын. Но разница в средствах. В первом случае — скандал, в котором пострадает лишь твоя репутация, во втором — тебя ждет смерть. И здесь, мне кажется, мой гнев вполне оправдан.

— Не вполне, — возразил сын. — Но не