Сэнди Митчелл - Архив комиссара Каина

— Не смог рассчитать точку встречи, — сказал он, протягивая нам крошечный экран, чтобы мы могли прочесть. Потом, сообразив, что не все могут его видеть, перебросил данные на большой пикт-экран, который каким-то чудом выжил среди царившего вокруг разгрома.

— Что это? — спросила Кастин, хмуро глядя на сложную диаграмму.

— Орбитальная механика, — заявил Мирес, чьи прежние дерзкие манеры начали было возвращаться, пока я не позволил своей руке слегка коснуться рукояти цепного меча.

— Это мы, видите? — наше местоположение отмечал стилизованный силуэт звездолета. Его курс был спроецирован в виде зеленой линии, которая где-то в углу экрана пересекалась с кругом, обозначающим Нускуам Фундументибус. Другая линия показывала движение планеты вперед — назад, словно косточка на счетах[731].

— Тому, что взлетит с планеты, придется пролететь мимо нас, развернуться и догнать. Он не сможет состыковаться, не уровняв скорости.

— Мы кое-что понимаем в этом, — сказал я, стараясь не выглядеть слишком нетерпеливым.

— Мы провели достаточно времени на шаттлах, причаливающих к звездолетам. В чем проблема?

— В нашей скорости, — сказал Мирес, снова явно чувствуя себя не в своей тарелке, — даже на полной тяге шаттл никогда не сможет догнать нас.

— Тогда нам нужно замедлиться, — сказал Броклау, никогда не боявшийся заявить очевидное, — как нам это сделать?

— Снова запустить двигатели, — сказал Мирес, — затем использовать маневровые ускорители для разворота. И запустить главный двигатель так, чтобы его тяга лежала вдоль нашего курса.

Он сделал что-то с планшетом, который держал в руке и символ звездолета (который выглядел более гладким и лучше ухоженным, чем в реальной жизни) послушно сделал сальто. Он попытался выдать обнадеживающую улыбку, которая при виде нашего отказа успокоиться померкла и стерлась.

— Мы можем запустить их снова из инженариума, поэтому не будем ждать, когда на мостике будут восстановлены органы управления.

— Вопрос остается в ускорителях, — сказал я, — как долго они будут в ремонте?

Я наблюдал за тем, как лицо Миреса исказилось, пытаясь найти ответ, который бы не звучал как "мы фракнулись".

— Неважно, — добавил я, прежде чем он смог заговорить, — очевидно, что слишком долго.

— А что насчет шаттлов на борту? — спросила Кастин. — У вас должно быть несколько, так?

Мы прибыли на борт в тяжелых грузовиках, принадлежащих Муниторуму на Коронусе, и ожидали, что высадимся на том, что будет доступно в месте назначения. Но любые гражданские корабли, на которых мне доводилось путешествовать, несли несколько вспомогательных судов того или иного вида. Даже "Огни Веры" не были исключением. Мирес пожал плечами.

— Есть у нас два, — сказал он, наконец, — корветы обслуживания. Мы, вероятно, могли бы втиснуть в них десять или двенадцать человек.

— Это на десять или двенадцать меньше, — указал я, уже решив найти хорошую причину оказаться среди них, если понадобится, — если есть время на несколько ходок…

Мирес открыто ухмыльнулся моему невежеству.

— Они смогут вылететь. Но не смогут вернуться, как те, которых вы ждете.

— Полагаю, нет, — сказал я, мое внимание вернулось к пикт-экрану, нависавшему над нашими головами. Это могло быть только мое воображение, но маленький значок корабля уже постепенно приближался к массе планеты.

Я не могу притворяться, что следующая пара недель прошла совсем легко; "Огни Веры" продолжал, словно пуля приближаться к Нускуам Фундументибус, несмотря на все усилия Миреса и его экипажа устранить повреждения, нанесенные кораблю появлением демона. Их усердие было впечатляющим, особенно после того, как Кастин приняла меры предосторожности, разместив вооруженных охранников у спасательных капсул и ангара с шаттлами, но все было бесполезно; каждый раз, когда они восстанавливали одну из систем, где-то еще обнаруживалась неисправность.

Команда, работавшая с двигателями, добилась лучших результатов, возможно потому, что мы позволили нашим собственным шестереночкам[732] похозяйничать там, но это была Пиррова победа; до тех пор, пока мы не сможем развернуться и использовать их, чтобы замедлить наше стремительное пике к поверхности планеты, запустить их означало просто приблизить катастрофу.

— Или получится? — Спросил Мирес, когда я озвучил мысль, он стал неожиданно подвижным, когда поразмыслил над ней. Он подтянул к себе инфопланшет и снова начал вычисления.

— Мы отлично пронесемся, но…

— Но что? — я потребовал ответа.

— Я должен был предвидеть это, — капитан вручил мне планшет, когда выражение его лица, которое было видно за бородой, стало достаточно горестным, — мы были столь заняты поиском ответа на вопрос, как нам замедлиться, что я никогда не задумывался. Вместо этого мы можем ускориться.

— И протаранить планету завтра вместо послезавтра? — саркастически спросил я, стараясь разобраться в его диаграмме. Она выглядела почти идентично той, которую он выводил на экран на мостике две недели тому назад, за исключением корабля и планеты, которые, очевидно, теперь были ближе друг к другу. Случайно я взглянул на большую картинку, которая снова показывала вид снаружи; к этому времени солнце уже было видимым диском, и хотя я знал, что с этого расстояния разобрать было невозможно, я как-то умудрился убедить себя, что одна из точек света рядом, была планетой, с которой мы можем столкнуться.

— Не совсем, — Мирес сделал что-то с планшетом, — если мы достаточно разгонимся, то сможем проскочить в космос быстрее, чем там окажется планета.

Зеленая линия, обозначающая будущий курс "Огней Веры", кажется, немного сдвинулась, затем оторвалась от планеты, задев ее за край.

— Таким образом, мы улетим в космос еще быстрее, чем спасательное судно доберется до нас, — сказал я.

Мирес пожал плечами.

— По крайней мере, у нас будет больше времени для ремонта. Но если мы правильно направим ускорители, то заденем верхние слои атмосферы.

— И сгорим, — саркастически добавил я, — все лучше и лучше.

— Корабль выдержит это, — сказал Мирес, — хотя вам явно не понравится очутиться на любой внешней палубе. Но в центральных вполне можно будет выжить.

Зеленая линия повернулась, пока я пытался не слишком сильно размышлять о том, что произойдет.

— Это потребует времени, а еще лучше — удачи. Но смотрите. Линия начала скручиваться, что означает…

— Мы попадем на орбиту, — сказал я.

Мирес кивнул.

— На длинную и эллиптическую. Займет несколько месяцев, чтобы вернуться. Снабжение будет скудным и воздуха будет мало. Но зато мы снова сможем восстановить управление.

— И если нет, то мы достаточно замедлимся, чтобы нас забрали шаттлы, — закончил я.

— Верно, — ответил Мирес, впервые с нашей первой встречи в погрузочном доке он выглядел радостным. Он взглянул на меня, с тревогой ища одобрения, явно не желая нести в одиночку ответственность за этот безумный и рискованный план.

— Хотите обсудить это со своими людьми до того, как начнем?

Я покачал головой. Я уже знал, что скажут Кастин и Броклау; даже слабый шанс выжить лучше, чем никакого. Это я уже доказал себе слишком много раз, чем хотелось бы. Я вздохнул, стараясь не думать о том, что этот раз может стать исключением.

— Просто сделайте это, — сказал я, надеясь, что это не убьет нас на один день раньше.

Глава пятая

Мостик все еще выглядел скорее коллекцией хлама, чем функционирующим командным центром, но к этому времени еще несколько кафедр залатали и наспех укомплектовали, так что я сел настолько близко к командному трону Миреса, насколько мог. Мой стул казался достаточно прочным, приваренным к палубе за одним из разбитых постов экипажа, который еще не вернули к жизни. Что позволяло мне вцепиться хоть во что-то, если случится худшее, а я был патологический убежден, что так и произойдет. С того места где сидел, я ясно видел пикт-экран, который в данный момент показывал гораздо большую часть стремительно приближающейся планеты, чтобы оставить меня спокойным, и что более важно, отчетливо видел Миреса. Хотя это и было недостаточным утешением, я частным образом для себя решил, что, если все начнет вонять как тухлый плойн, он отправится к Золотому Трону на несколько минут раньше всех остальных.

— Как дела? — спросил я его, хватаясь руками за подлокотники, мои аугметические пальцы явно оставили вмятины на металле[733]. В моем голосе сквозило легкомыслие, хотя я столь осторожно присел на изношенную и шероховатую обивку, что выглядел намного спокойнее, чем был на самом деле.

— Готовы, как всегда, — ответил он, его голос звучал как раз так, как я по-настоящему себя чувствовал.