Звезданутый Технарь 2 (СИ) - Герко Гизум

— Торпеды⁈ Да мы теперь сможем таранить крейсеры! — я захохотал, чувствуя себя самым удачливым сукиным сыном в этом секторе. — Так, хватаем остальное, что плохо лежит, и валим. Я видел там еще блок наведения, который подозрительно похож на те, что ставят на имперские снайперские дроны.

Следующие двадцать минут прошли в приятных хлопотах мародера. Я выпилил еще пару блоков, прихватил кусок обшивки из непонятного сплава и, нагруженный как космический мул, потащил всё это добро к шлюзу «Странника». В невесомости вес не ощущался, но инерция была беспощадна. Мне приходилось тормозить ногами и корпусом, чтобы не превратить ценный груз в снаряд для боулинга.

— Роджер, вытирай ноги перед входом! — закричала Мири, когда я ввалился в грузовой отсек, поднимая облако пыли. — Я только вчера прогнала дроидов-уборщиков! Ты тащишь на борт грязь тысячелетней выдержки! Это антисанитария!

— Это не грязь, Мири, это звездная пыль! — парировал я, сгружая добычу на пол и любовно похлопывая конденсатор по гладкому боку. — Мы теперь не просто исследователи, мы охотники за сокровищами. Почти как Индиана Джонс, только в космосе и без хлыста. Хотя… хлыст можно и найти.

— Я проведу деконтаминацию, пока ты будешь радоваться своим железкам, — вздохнула Кира, появляясь в дверях отсека. Она выглядела уставшей, но довольной. Видимо, вид разобранного врага действовал на неё успокаивающе.

Я выбрался из скафандра, чувствуя, как пропитанный потом комбинезон липнет к телу. Мышцы ныли, на пальцах, несмотря на перчатки, остались следы от рукояти резака, но на душе пели ангелы. Мой «Странник», собранный из мусора и надежд, только что получил апгрейд, за который в любой гильдии удавились бы от зависти.

Вернувшись в рубку, я плюхнулся в пилотское кресло с грацией мешка с болтами. Панель управления приветливо мигнула огоньками, словно говоря: «С возвращением, шеф. Что дальше? Разнесем еще пару древних артефактов?»

— Курс прежний, — скомандовал я, потирая шею. — Углубляемся в кроличью нору. Ключ Защитника сам себя не найдет, а мне не терпится узнать, что еще Отец Киры спрятал в этой каменной гробнице.

«Странник» медленно тронулся с места, его маневровые двигатели тихо шипели, корректируя курс. Мы плыли сквозь огромный технический зал, оставляя позади расплющенного Стража. Туннель впереди сужался, превращаясь в лабиринт из труб и переборок. Оранжевые аварийные лампы продолжали мерцать, отбрасывая длинные, пляшущие тени, которые напоминали призраков прошлого.

Но что-то изменилось. Атмосфера. Она стала… густой.

— Мири, статус сенсоров? — спросил я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Радость от добычи начала уступать место тревожному предчувствию, тому самому чувству, когда ты заходишь в темную комнату и понимаешь, что ты там не один, хотя никого не видишь.

— Тишина, — ответила искин, и в её голосе больше не было сарказма. — Слишком тихо. Фоновый шум механизмов упал до нуля. Даже вентиляция базы заглохла. Мы как будто в склепе.

— Мне это не нравится, — пробормотала Кира, вглядываясь в темноту за иллюминатором. — База должна реагировать на вторжение. Страж был лишь первой линией обороны. Где остальные? Где автоматические турели? Где ремонтные дроны?

— Может, они на обеденном перерыве? — попытался пошутить я, но шутка вышла натянутой, как струна на гитаре перед разрывом. — Или увидели, что мы сделали с их главным вышибалой, и решили не связываться с психом, у которого есть синяя изолента?

— Не расслабляйся, Роджер, — Мири вывела на экран схему туннеля, которая обрывалась в паре километров впереди, уходя в огромную пустоту. — Мы приближаемся к центральному ядру. К Хранилищу. И если мои алгоритмы верны, там нас ждет не ковровая дорожка, а что-то похуже, чем просто один перекачанный дрон.

Я проверил свой мультитул на поясе, убедился, что заряд пистолета полон, и положил руку на штурвал. Ощущение было такое, будто мы лезем в пасть спящему дракону, надеясь вырвать у него золотой зуб, пока он зевает. Но отступать было некуда. Позади был только холодный космос и неизвестность, а впереди — ответы на вопросы, которые могли спасти или погубить галактику.

— Ладно, экипаж, — сказал я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Держим ухо востро, а хвост пистолетом. Мы идем за Ключом. И если эта база думает, что может нас остановить тишиной, то она глубоко ошибается. Я люблю пошуметь.

«Странник» скользнул в темноту, навстречу сердцу безумной машины, и тишина сомкнулась за нами, плотная и непроницаемая, как крышка гроба.

Глава 20

It’s a trap!

Шлюзовая камера Хранилища встретила нас скрежетом, от которого у меня свело зубы даже сквозь шлем. Металл стонал, как старый пират, которому прищемили деревянную ногу дверью сейфа. Мы оставили «Странник» пристыкованным к единственному порту, который не выглядел так, будто собирается откусить стыковочное кольцо, и шагнули в неизвестность. Ну, как шагнули… Скорее, вплыли, потому что гравитация здесь вела себя как пьяный боцман в шторм. То прижимала к полу с силой гидравлического пресса, то подбрасывала к потолку, заставляя чувствовать себя воздушным шариком, накачанным свинцом.

Добро пожаловать в дурдом.

Коридор перед нами напоминал уровень из игры, которую делал разработчик под тяжелыми веществами. Панели на стенах дышали, выдвигаясь и задвигаясь в хаотичном ритме, двери открывались в никуда, демонстрируя глухие стены, а освещение мигало с такой частотой, что у эпилептика случился бы припадок еще на входе. Это было не просто заброшенное место. Это было место, которое сошло с ума от одиночества.

— Мири, у меня такое чувство, что мы попали в текстуры, — пробормотал я, пытаясь поймать равновесие, когда пол внезапно решил стать стеной. — Скажи мне, что это просто сбой гироскопов, а не призрак архитектора-абстракциониста.

— Это хуже, Роджер, — голос Мири в наушнике звучал напряженно, пробиваясь сквозь треск статики. — Локальная сеть базы фрагментирована. Я вижу миллионы конфликтующих протоколов. Система безопасности пытается одновременно открыть шлюзы, заварить их и заказать пиццу. Это цифровая шизофрения в терминальной стадии.

Мы продвигались вперед, стараясь не наступать на подозрительные плиты пола. Кира шла первой, ее движения были плавными и текучими, даже когда гравитация пыталась сыграть с нами в кегли. Она, казалось, инстинктивно чувствовала, куда поставить ногу, словно база шептала ей свои секреты на ухо. Я же чувствовал себя слоном в посудной лавке, обвешанным гаджетами и надеждами на лучшее будущее.

Внезапно коридор расширился, превращаясь в длинную галерею, усеянную автоматическими турелями. Но они не целились в нас. Пока что. Стволы древних лазерных пушек дергались в разные стороны, вращались вокруг своей оси и периодически плевали короткими очередями плазмы в случайные точки пространства.

Дискотека века, чтоб ее.

— Они не видят нас, — прошептала Кира, укрываясь за краем стены. — Их сенсоры перегружены. Они стреляют по фантомам.

— Ага, по фантомам, по пыли и по моему чувству прекрасного, — я выглянул из-за угла. — Смотри на паттерн. Это не хаос. Это… ритм.

Я пригляделся. Турели действительно вели себя странно, но в этом безумии была система. Левый ряд стрелял, когда мигала синяя лампа под потолком. Правый ряд отвечал залпом при переключении на красный спектр. Центральная турель, самая здоровая и злобная на вид, вращалась по часовой стрелке, делая паузу каждые семь секунд, словно перезаряжала свой виртуальный магазин. Это напоминало старый платформер, где нужно прыгать по исчезающим кирпичам, только цена ошибки тут — дырка в голове размером с кулак.

— Окей, план такой, — я потер руки, чувствуя азарт геймера, столкнувшегося со сложным уровнем. — Мы не можем их перестрелять, у нас патронов не хватит на такой тир. Придется играть в «Frogger». Видишь слепые зоны? Когда синяя лампа гаснет, у нас есть три секунды, чтобы рвануть до того выступа. Потом ждем семь секунд, пока «Большой Папочка» в центре отвернется, и ныряем за следующую колонну.