Наследница Бабы-Яги (СИ) - Вериор Лика

— Клубок-клубок, покатый бок, по дорожке беги и нас в путь поведи!

Клубочек упал на притоптанную нами траву. Ни бежать, ни даже катиться никуда не собирался.

Тут Петя решил свой достать, повторил процедуру — этот клубочек тоже против гравитации бороться не стал.

— С-с-су… — зашипел Петя, еле сдерживаясь.

— Ка.

Закончила с нервным весельем. Мы с Петей прекрасно друг друга дополняем.

— И ведь мы без карты. Напомните-ка мне, почему мы её не взяли? — посмотрела на своих спутников.

— Побоялись за артефакт, — Алек поджал губы. — Не зря же его под землёй хранят.

— За себя зато не побоялись, — хохотнула коротко, начала ногой притоптывать, сама того не заметив.

— Ну, такого случиться не должно было… — Кот снова тронул клубочек лапкой. Ноль реакции. — Это в целом невозможно, чтобы клубочек работать перестал. Блюдце доставай.

Достала. Блюдце у нас было только одно, я положила его на левую ладонь, правой пустила маленькое, под стать блюдцу, яблочко — блюдце этой модификации только так работало.

— Катись, катись, яблочко наливное, по серебряному блюдечку, покажи мне с высоты небесной, где я нахожусь.

Блюдечко засветилось — я едва не запищала от радости и облегчения — и тут же потухло. На серебряной глади отразилась надпись: «Связи нѣтъ».

— Связи нет, — прочитала шёпотом.

— Реально нет, — Петя сунул мне под нос телефон, потом Алеку. Тот не мог поверить своим глазам, выхватил телефон племянника и начал там что-то тыкать. Таким эмоциональным я его ещё не видела: он даже зашагал, наворачивая круги.

Мы молча следили за ним. Говорить было страшно.

— ВОТ! — воскликнул Алек, отчего у меня сердце чуть вслед за клубочком не отправилось, даже Похоронный марш заиграл. — Вот! В этой точке ловит. Морена, иди сюда! — Алек не отрывал взгляда от экрана, и когда я подошла, схватил меня за руку, прижав к себе. — Прямо тут. Пробуй ещё раз.

— Не, ну я-то… — чуть-чуть пошевелилась, надеясь, что он намёк поймёт. Понял, но не так: вместо того, чтобы отойти, Алек немного повернул меня, прижав не боком, а спиной. Он заключил меня в кольцо своих рук, держа телефон так, чтобы мне было видно. Ладно, работаем, не отвлекаемся. — Катись, катись, яблочко наливное, по серебряному блюдечку, покажи мне с высоты небесной, где я нахожусь.

Показало — с неохотой, но показало. Лес, реалистичный, с проталинами деревень, полей и озёр, с полосками рек, но весь испещрённый жёлтыми пунктирами дорог, и с красным крестиком — нашим местоположением.

— Есть контакт! — воскликнула довольно.

— Ага… — раздалось над ухом. Я вздрогнула. — Кот, иди посмотри.

Кот пришёл — ещё как пришёл! Запрыгнул Алеку — ненавистному инквизитору, между прочим! — на плечо, наклонился и посмотрел в блюдце.

— Так-та-ак… Так. Угу. Понятно. Мы у Горынычей, дальше представляю, куда идти.

Я выдохнула облегчённо — помирать тут совсем не хотелось.

Собрали раскиданные клубочки, пошли дальше — теперь ориентировались на вздёрнутый пушистый хвост.

Связь всё не налаживалась, следующий день тоже был с перебоями. Одну часть дороги всё работало исправно, можно было и клубочек запустить, другую — даже блюдце издыхало. Череп тоже реагировал ненормально: просыпался, засыпал, бурчал что-то нечленораздельное, будто в бреду.

— … мерзость… ни глоточка воздуху!.. У нас в отделении!.. откройте оконце… Аркадий Ефимыч, ну что вы говорите? Какие блокираторы?.. тошнит чего-то… Дорогуша, да я ни в жизнь!.. Да я не хотел! Науки ради…

— Чего он там бормочет? — искоса глянул на нас Алек.

— Не знаю, снится что-то.

— …да меня, да светило отечественной науки!.. заслужил, как есть заслужил…

— Бредит.

— Связи так и не-эт, — уныло протянул Петя.

— И всё-таки, как это? Ты же говорил, что связь непосредственно от Силотока? — Алек призадумался, став ещё более отмороженным на вид, чем обычно. — Ещё и артефакты не работают, значит, тут явно что-то не то с самой Силой. Могут быть помехи?

— Не могут, — донеслось спереди голосом Кота, — это тебе не радиоволна!

— Вот! — уставилась на Алека, но он так и молчал.

— Горынычи ушли, — сжалился надо мной Кот, — равновесие нарушилось, вот Силоток и бесится. Дойдём до Царства Кощеева, всё нала…

Он остановился.

— Что?

Мы поравнялись с ним и тоже замерли. Не по своей воле — дальше идти было нельзя.

— Да блин! — тяжело вздохнул Петя.

— Это болото? — спросила с сомнением, вглядываясь в бурлящую коричнево-зелёную долину. Правда долину — конца не видно. Туман, густой и липкий, съедает горизонт, кое-где торчат худые ели, но ничего похожего на тропинку или участок твёрдой земли.

— Оно самое. Доставай блюдце, будем обходной путь смотреть.

— Не получится, — Алек не отрывал взгляда от болота. — Связи нет. Последний час она не появилась ни разу.

Закрыла глаза. Вздохнула. Без паники, не в первый раз уже.

Сняла рюкзак, пихнула в руки Алеку, чтобы поудобнее было, вытащила блюдце.

— Катись, катись, яблочко наливное, по серебряному блюдечку, покажи мне с высоты небесной, где я нахожусь.

Запустила яблочко по каёмке, но оно мёртвым грузом упало в мягкую землю.

Размечталась тут, м-да…

— Значит, вернёмся туда, где связь была, — сказала решительно.

— Не сейчас, вечереет уже. Отойдём от болота — и на ночлег, завтра решим.

— Ладно, — спорить не было смысла, да и Алек прав — начало темнеть.

Чёрт.

Так сяк и раз этак — и никак иначе.

Сказ двадцать пятый. Такое дерево не родилось, чтобы в дело не годилось

Сон не шёл. Одежда мерзко перекручивалась и давила, палатка вдруг стала тесной, душной, под спальником чувствовались бугры земли, голова разрывалась от навязчивых монотонных напевов.

Села, задев макушкой подвесной фонарик. Включать его не стала — кто знает, может Алековы амулеты тоже не работают. Я уже узнала, что один из них — от насекомых, другой — от животных, и как-то совсем не хочется привлекать внимание местных жителей светом.

Проверила телефон: связь переменчивая — то одна палочка, то «нет сети». Для ночлега мы отошли от болота где-то на два километра, может, ещё километр — и связь выровняется. А может и нет, в таком случае не представляю, что мы будем делать.

Хотя всегда есть вариант вернуться обратно, в какой-то момент и клубочек, и блюдце, начнут работать. Там, может, поточнее путь посмотрим — и снова к Кощеям.

А если ничего так и не заработает? Это, конечно, невозможно… Что за навязчивые мысли?

И всё же? Может тогда Кот сориентируется, худо-бедно добредём.

О, ещё жемчужина! Водяной сказал, я с её помощью откуда угодной могу к озеру вернуться, ещё и прихватить с собой кого. Может сработает?

Ну, на крайний случай. Самый крайний. Надо постараться дойти до Кощеев, иначе зачем это всё?

А может и не надо…

Так! Конечно, надо! Вот почему не люблю ночные размышления — никогда до добра не доводят.

И вообще, очень легко проверить — надо или не надо. Не зря же я столько книжек прочитала — потешила любопытство и затюканную надежду! Точно помню несколько путевых заговоров.

Решительно вылезла из палатки и чуть не уткнулась в Черепа. Он забормотал что-то — его глаза едва засветились — и продолжил спать. Обернулась на спящего в самом конце палатке Кота — не разбудила. Видимость не ахти какая, луна едва светит сквозь полупрозрачные облака, но глаза у Кота точно закрыты, иначе бы светились двумя огоньками.

Я быстро привыкла к темноте и без труда смогла разглядеть отблески влажной травы, протоптанные нами тропинки, камушки. Последние принялась собирать — нужны маленькие, правильной формы. Ещё нужен пень, но пней я тут не наблюдаю.

Пройти немного дальше в лес? Где-то неподалёку Алек разрубил поваленное дерево, принёс только часть, остальное, значит, всё ещё валяется. Мне и полено пойдёт, лишь бы поверхность относительно ровная.

Прежде, чем рациональная сторона личности очнулась и образумила меня, я выдрала из земли спящего Черепа и широкими шагами направилась в гущу деревьев. Потусторонний свет из глазниц светил едва-едва, но я и без него справлялась — шла так уверенно, будто не я обычно спотыкаюсь каждые пятнадцать минут.