Владимир Контровский - Последний оргазм эльфийского короля

Для нас с королём был накрыт отдельный стол, стоявший на небольшом возвышении; для приглашённых предназначались столы, расставленные по залу в кажущемся беспорядке – я не сомневалась, что на самом деле все гости рассядутся в строгом соответствии с их позицией в таблице местных рейтингов, о которой я пока имела смутное представление. В центре зала, перед столиком новобрачных, имелся как бы танцпол – всё как у людей. Мы с моим молодым (трёхсотлетним, если не ошибаюсь) мужем заняли свои места в президиуме (я села слева от его величества), по бокам расположился почётный караул (четверо рыцарей, сопровождавших меня в ротонду), а за моим левым плечом пристроился неизменный Озаботтэс. Шумву-шах окинул взглядом зал, накрытые столы и многочисленных халдеев, замерших по углам по стойке «смирно», и кивнул охране у главных дверей – мол, запускайте приглашённых. И тяжёлые двустворчатые двери, сплошь покрытые причудливой резьбой, распахнулись.

Зал наполнился многоцветьем одежд – право на белый цвет на свадебном пиру имели только молодожёны. Гости подходили к нам, останавливались в нескольких шагах от нашего стола и произносили краткие поздравительно-приветственные речи, содержание которых сводилось к пожеланиям любви, счастья и прочего в том же духе. В углу, на специальном столе и возле него, росла и росла куча подарков: сундучки, шкатулочки, свёртки. Мне очень хотелось порыться в этой куче и посмотреть, что там за мульки такие мне подарили, однако статус королевы обязывал любопытную меня сидеть смирно. Гости шли вереницей, а суфлёр Озаботтэс по ходу пьесы громким шёпотом пояснял мне, кто из них есть ху, и стоит ли мне выказывать очередному поздравителю особое внимание или можно ограничиться вежливым благодарственным кивком и стандартной улыбкой. У меня от этой пёстрой ленты уже начала чуток кружиться голова, когда по залу пронёсся шуршащий шёпот. Толпа расступилась, и я увидела приближавшуюся ко мне странную пару.

Мужчина… Наверно, так выглядел бы каменный утёс, если бы каким-то чудом ожил и обрёл способность ходить на двух ногах. Лицо у него было суровым, с резкими чертами, глубоко посаженными чёрными глазами и волевым подбородком; его левую щёку пересекал старый шрам – настоящий воин, без микроскопа видно. А вот женщина… Было в ней что-то непонятное: она чем-то – то ли гибкостью движений, то ли выражением глаз, – напоминала змею, но змею не опасную, а как бы прирученную, домашнюю. И в руках у женщины было что-то вроде подноса, прикрытого золотистой тканью.

– Кто это? – спросила я таукитянина, не поворачивая головы.

– Князь д’Анакор Отданон, – пояснил Озаботтэс свистящим шёпотом. – Родной брат князя Эрма – ваш дядя, ваше величество.

Опа-на! Так вот каковы мои родственники, значит. Да, если все они похожи на этого парня, то они и верно крутые ребята…

– А это моя типа тётя, да? – уточнила заинтересованная я.

– О, это отдельная и очень интересная история! Я вам расскажу, – зашептал менеджер по невестам и осёкся: мои как бы родственники были уже рядом.

Князь д’Анакор остановился передо мной, и мне стало как-то не очень уютно под его тяжёлым испытующим взглядом. Я беспокойно заёрзала, и тут лицо князя озарилось скупой, но доброй улыбкой.

– Ты внешне мало похожа на Активию, – голос у этого Отданона походил на рокот далёкого камнепада, – хотя, – он замолчал, пристально глядя мне в лицо, – есть, есть в тебе что-то от моей племянницы. Я рад, что хотя бы тень Активии снова будет жить в этом мире – она была отчаянной девчонкой. И поэтому вместе с пожеланиями счастья и любви прими от меня этот подарок.

И с этими словами мой дядя самых честных правил повернулся к своей спутнице и снял золотое покрывало с того, что она держала.

Отпад… На плоском серебряном блюде лежал огромный кристалл горного хрусталя, ощетинившийся многочисленными как бы отростками. Кристалл переливался искрами света, таящимися в его глубине, – завораживает, блин.

– В каждой семье Отданонов есть такой кристалл, – пояснил д’Анакор, – символ чести и чистоты помыслов. Сегодня родилась твоя семья, племянница, и пока этот кристалл цел, ей ничто не угрожает. Храни его, Активиа.

– Возьмите хрусталь, королева Алава, – услышала я негромкий голос Шумву-шаха, – все прочие дары могут подождать – кроме этого, поднесённого вашим родственником.

«Только бы не уронить» – промелькнуло у меня в голове, пока я вылезала из-за стола. Однако всё обошлось: я приняла дар, поблагодарила князя, а затем вездесущий Озаботтэс разместил поднос с кристаллом среди прочих подарков. Я вздохнула с облегчением.

Чета Отданонов села за стол для почётных гостей, вместе с королевскими магами, чисто белые хламиды которых по требованиям ритуала стали голубовато-розовыми. Поток поздравителей пошёл на убыль, гости рассаживались, и я, воспользовавшись передышкой, напомнила Озаботтэсу о его обещании рассказать мне о моей как бы тёте.

– Её зовут Нивея-Хея-Кея, – сообщил словоохотливый таукитянин, – и она уроженка Полуночной стороны.

Я опешила.

– Чего-чего? Ты хочешь сказать, что она вамкирдычка, да?

– Чёрная нимфа. Эти существа заманивают мужчин и убивают их, получая при этом неземное наслаждение.

– А как же князь д’Анакор? Или эта змея его убьёт в ближайшем будущем? – я даже пренебрегла этикетом и повернулась к Озаботтэсу. – Вот это номер – надо спасать дядю!

– Не убьёт, – лицо таукитянина расплылось в улыбке блина на сковородке. – Князь взял её в бою, как пленницу, а потом… Он полюбил её – по-настоящему, – и Нивея-Хея-Кея ответила ему взаимностью. И тогда случилось чудо: чёрная нимфа переродилась и стала его женой. Настоящая любовь творит чудеса, ваше величество, – да, да!

Ага, настоящая… Покажите мне такую любовь – в нашем мире её точно нет. Хотя – здесь, в Эххленде, всё возможно. Настоящая любовь, значит… Ну-ну… Блажен, кто верует…

И тут я увидела Хрума. Маркиз был одет точно так же, как в тот раз, когда мы с ним познакомились во дворце ликатесской властительницы. И сама Окостенелла была тут как тут – они шли по проходу между столами, направляясь к местам для почётных гостей. «Вот уж кого-кого, а эту кошку я совсем не рада видеть на своей свадьбе! – подумала я. – Неужели она тоже будет меня поздравлять, и мне придётся улыбаться ей в ответ?». Однако до этого не дошло – магесса бросила на меня один-единственный короткий взгляд (выражения её глаз я не разобрала) и села среди магов (с таким видом, словно заняла место в очереди к зубному врачу). А де Ликатес вышел вперёд, и в руках у него появилась лютня.

– Поздравляю вас, леди Активиа, – сказал он, глядя на меня своими удивительными серыми глазами, – и желаю вам счастья. Я рад, что я сделал всё от меня зависящее для того, чтобы вы стали той, кем вы стали. И я дарю вам старинную балладу о любви.

Зал затих и замер. А Хрум тронул струны и запел.

Боги рвали глину на две частиИ швыряли в стороны, не метясьВстретятся две части – ваше счастье,Остальные так и будут жить, не встретясь…

И с тех пор, во все века и лета,Ищут люди половинку, веря тайно,Крик: «Ну где же ты?» не будет без ответа,Будет встреча, не заказана, случайна…

Наблюдают иронично богиЗа хитросплетениями судеб…Как морочат смертных их тревоги,Как порою суетливы люди!

Голос у него был удивительный – не то чтобы очень сильный, но берущий за душу. И его слушали, затаив дыхание. Я видела, как смотрели на него женщины, и мне вдруг почему-то вспомнился Водопад Слёз. Вот интересно, если бы я тогда не устроила рыцарю половую истерику, а сказала бы: «Хрум, не хочу я ехать ни к какому королю, будь он хоть трижды эльфийский, – я его знать не знаю, и знать не желаю! Возьми меня в свой замок, Хрум, – я буду тебе хорошей женой, потому что мне кажется, что я в тебя влюбилась… И не потому, что ты красавец писаный – с лица не воду пить, как у нас говорят. Ты настоящий мужчина, Хрум: отважный, сильный, честный и… добрый. Я люблю тебя, Хрум…».

Но случается, хотя не часто это:Свет ударит вспышкою слепящей,Тьма истает под напором света,И прозреет в темноту глядящий…

Это значит, две отдельных половинкиВдруг сомкнулись плотно, без зазора,В капли солнца превратились льдинкиИ сложились радужным узором

И признают изумлённо боги,Что бывает, что случается такоеПусть удача выпадет немногим,Но судьба найдёт своих героев…

Нет, бурных аплодисментов, переходящих в овацию, не было – свадьба всё-таки, а не концерт авторской песни. Но я была уверена, что очень многие эххийки, сидевшие в этом зале, дорого бы дали за то, чтобы им подарили такую балладу о любви. А де Ликатес опустил лютню, поклонился растроганной мне и бросил очень короткий взгляд на… Окостенеллу. Я следила за выражением лица рыцаря, перехватила его взгляд, и весь мой сентиментальный настрой мигом улетучился.