Сергей Мусаниф - Возвращение чародея

– Да, сир.

– Не смею задерживать.

Высокопоставленные эльфы отвесили мне положенный по ритуалу поклон и удалились для продолжения поисковых работ.

Но надолго в одиночестве я не остался, ибо сразу после их ухода в мой кабинет ввалился принц Доран.

Он воспользовался потайной дверью, о наличии которой меня никто не предупредил, и не стал обременять себя стуком.

– Извини, но так уж вышло, что я подслушивал, – заявил он, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. – Не хотелось заходить к тебе, покуда здесь был мой папаша. Ты не доверяешь этим старикам, и в целом твои чувства вполне оправданны, однако в данный момент ты не прав. Они не ангелы, но если бы любой из них приложил руку к этому исчезновению, оно прошло бы куда более элегантно, и никто никогда не обнаружил бы ни тел, ни следов крови. Из похищения королевы торчат уши дилетанта. Акцию явно провели экспромтом, без надлежащего планирования и подготовки.

Доран выглядел моим ровесником, и мне постоянно приходилось себе напоминать, что этот парень уже давно не мальчик, а старше меня на семьдесят с лишним лет. Если он постоянно норовил предстать передо мной в качестве придворного повесы, этакого скучающего высокородного болвана, для такого его поведения наверняка имелись веские причины.

Только сейчас мне было не до них.

– Что тебе надо, кузен? – неласково спросил я.

– Решил оказать тебе моральную поддержку в столь нелегкое время, – заявил Доран. – Я помог бы ребятам в поисках, но, черт побери, я плохо вижу в темноте и только путался бы у них под ногами, вот и пришел сюда.

– Очень тебе признателен.

– Ты не слишком вежлив, родственник, но я тебя прощаю. Учитывая обстоятельства и все такое прочее. Слушай, а мы правда отправимся на войну?

– Ты что, воин?

– А как же, – расплылся в улыбке Доран. – Когда-то твой отец преподал мне пару уроков мастерства.

– Куда ни плюнь, везде отец, – сказал я. – Все окружающие знали его, а единственный сын никогда не видел.

– Возможно, тебе просто повезло больше прочих, – заявил Доран. – Оберон был тем еще типом, ничуть не лучше моего папаши. Только каждый из них неприятен по-своему. Понимаешь, топор совсем не похож на кинжал, но оба этих предмета являются смертельным оружием. И когда ты оказываешься мертвым, то тебе уже все равно, рубанули тебя топором по голове или вонзили кинжал в спину. Хотя лично я бы предпочел жить вечно.

– Зачем ты пришел? – спросил я. – Не хочу показаться еще более невежливым, но меня мало интересуют твои несбыточные желания.

– Я пришел, чтобы помочь тебе.

– В чем?

– В поисках твоей возлюбленной.

– Мне казалось, ты плохо видишь в темноте.

– Я не ставлю зрение на первое место в проведении расследования, – заявил Доран. – У меня есть мозг, и я могу одинаково эффективно использовать его как в светлое, так и в темное время суток.

– Ты хочешь предложить что-то конкретное?

– Приглашаю тебя на прогулку, кузен. На ознакомительную экскурсию с местными достопримечательностями, так сказать.

– Доран, если ты просто морочишь мне голову…

– …то у тебя есть полное право ее снять. Пойдем.

В кабинете меня ничего не держало, и я был только рад его покинуть. Прицепив на пояс холодное оружие, по совместительству являющееся символом верховной власти, я последовал за кузеном, даже испытывая некоторое облегчение. Любые, пусть и самые бестолковые действия казались мне куда более предпочтительными, нежели пассивное ожидание новостей в своем кабинете. Если я бы прожил на этих чертовых островах чуть подольше, то мог бы отправиться на поиски и без Дорана. Увы, последние два дня я почти не выходил из своих апартаментов и в темноте мог бы заблудиться в двух шагах от собственного дворца.

Может быть, Доран и не вырос на Острове Владык, но все же проводил здесь достаточно много времени и прекрасно ориентировался на местности. Мне осталось только положиться на своего недавно обретенного родственника.

– Если честно, я страшно рад твоему внезапному появлению, братишка, – заявил Доран. – Пока папаша оставался регентом, моя жизнь была куда более сложной, и в конечном итоге мне пришлось бы унаследовать всю эту богадельню, чего я решительным образом не желаю. Некоторые люди рождены, чтобы править, но я в их число не вхожу. Лишняя ответственность меня убивает.

– Ответственность убивает не тебя одного, – заметил я. – Иногда даже в прямом смысле.

– Поэтому я и стремлюсь найти твою королеву, – сказал Доран. – Чем больше вы с ней наплодите наследников, тем дальше от меня окажется перспектива поиметь головную боль в форме короны и того ножика, который ты постоянно таскаешь на своем поясе. Мне нравится, что ты выбрал себе королеву, способную родить больше одного ребенка.

– Почему ты сам до сих пор не женат? – поинтересовался я. – Неужели местные матроны не старались заполучить в свои сети потенциального наследника?

– Меня тошнит от наших старушек, – сказал Доран. – Мало того, что эльфиек в пять раз меньше, чем эльфов, так все они рождены пару веков назад. Почему-то мне не хочется брать в жены двухсотлетнюю девицу, которая помнит, что сказала по поводу моего зачатия моя собственная бабушка.

– А что она сказала?

– Понятия не имею, – сказал Доран. – Но ведь что-то она наверняка сказала. Если уж эльфийка доживает до рождения внука, она просто не имеет права промолчать. Э… Я знал твою маму, Ринальдо. Она была великой женщиной, и если бы Оберон чаще прислушивался к ее советам, скорее всего сейчас ты не был бы круглым сиротой.

Я не знал, как следует реагировать на последнюю фразу Дорана, а ему было нечего добавить к уже сказанному, и между двоюродными братьями повисла неловкая пауза. К счастью, в этот момент мы покинули пределы дворца, и кузен переключился на роль экскурсовода.

– Сада здесь раньше не было, – сказал он. – Оберон считал, что пространство вокруг его жилища должно хорошо простреливаться, а деревья могут послужить вражеским лазутчикам слишком удобным укрытием, поэтому запрещал тут что-либо сажать. Думаю, ему не слишком нравилось, что дворец в те годы был сделан из дерева. Оберон предпочел бы жить в какой-нибудь крепости. Каждую ночь он поднимал бы подвесной мост, а в ров запустил бы пираний или крокодилов. Задним числом я понимаю, что он был прав. Хотя бы отчасти. Каменные замки не горят.

Я подумал, что ко времени пожара Доран достиг достаточно зрелого возраста и тоже имел возможность приложить руку к смерти моего отца. Сейчас он заявляет что корона ему не нужна, но его слова нельзя принимать на веру. Мигель предупреждал, что тут никому нельзя полностью доверять.

– Мне нравился Оберон, – продолжал болтать словоохотливый принц. Я плохо ориентировался на местности, но все же догадался, что мы идем, хоть и другой дорогой, к полянке, на которой были обнаружены следы крови. – Казалось, его абсолютно не заботят вопросы управления страной, и он просто живет в свое удовольствие. Но что бы о нем ни говорили, он был далеко не дурак.

– А кем он, по-твоему, был? Бойцом?

– Ему нравилось подраться, но любой король может позволить себе хоть какую-то слабость. Лучше уж драться с посторонними парнями, чем пытать своих подданных или сжигать их на кострах. И у него был свой стиль. Знаешь, что поражало меня больше всего? Он редко участвовал в комедии, называемой королевским судом, но если уж Оберон выносил кому-то смертный приговор, то всегда сам приводил его в исполнение. Я спросил, почему бы не поручить сию довольно неприятную работу палачу, а он ответил, что каждый, кто приговаривает кого-то к смерти, должен иметь силы, дабы подтвердить свой вердикт действием. Если ты не готов убить этого парня своими руками, говорил он, значит, этот парень не сделал ничего, заслуживающего смерти.

– Что было бы с правосудием, если бы все судьи следовали его примеру?

– Не знаю, – пожал плечами Доран. – Но зато большинство судей пребывали бы в куда лучшей физической форме, чем сейчас.

– Оберон рубил головы Повелителем Молний? – уточнил я.

– Ага, – подтвердил Доран. – Меч – более полезный символ власти, нежели корона, скипетр или еще какая-нибудь фигня, потому что его можно использовать и по прямому назначению. Магию Повелителя Молний нельзя обернуть против эльфов, но клинок рубит эльфийские головы с той же легкостью, как и любые другие. Ты хоть раз испробовал в бою его режущую кромку?

– Нет, – сказал я. – Я пользовался Повелителем Молний, как источником мощной магии, но не как клинком.

– Наверное, хорошо быть чародеем, – горестно вздохнул Доран. – А у меня нет никаких способностей к магическим искусствам. Твой учитель Исидрион поставил мне сей неутешительный диагноз, когда я пришел к нему лет пятьдесят назад. Кстати, Озрик тоже начисто лишен таланта к чародейству, хотя дедушка Девлин был нехилым магом. Наверное, его способности передались только старшему сыну. А может быть, все дело в наших бабушках. Я еще до конца не разобрался в этом вопросе.