Антон Краснов - Белый Пилигрим

— Not at all, — подергивая выбор англоязычного обращения «мисс», свирепо отозвалась она и, все еще сидя на льду, попыталась пнуть меня в лодыжку. Я ловко отскочил. Она подняла на меня взгляд, и вдруг это хорошенькое, раскрасневшееся лицо дрогнуло, и выражение его изменилось. Рот чуть приоткрылся, а в глазах появилось изумление, смешанное с тревогой. Она смотрела… на меня? Нет, не на меня. Куда-то мимо меня.

Так. За моей спиной…

Я услышал испуганное восклицание Дюжиной и мрачное бормотание Макарки:

— Так. Кажется, приплыли…

Я обернулся.

…Передо мной прямо ИЗО ЛЬДА медленно вырастала фигура человека. Когда я обернулся, он обозначился на поверхности обледеневшего озера по пояс и был окутан вишневым туманом, вызвавшим у меня бессознательную ассоциацию с кровью. Еще через несколько секунд я мог лицезреть его в полный рост. Рост, надо признаться, у него приличный — не ниже меня, к тому же он казался выше по той причине, что теперь его ноги не касались льда. Удивило и то (если меня к тому моменту вообще можно было чем-то удивить), что он был одет в современный серый костюм-двойку. Широкополая шляпа, галстук и модные туфли с узкими носами придавали ему определенное сходство с гангстером из второсортных американских боевичков. Светлая рубашка небрежно расстегнута на две пуговицы. В углу рта торчала сигара, которую он пожевывал.

А за спиной этого человека (человека ли?) из того же вишневого тумана выкристаллизовались наши старые знакомые — кролокроты, их было особей семь или восемь, не до того, чтобы точно их пересчитывать! Кроме этих уже известных нам тварей появились еще какие-то мерзости, похожие на летучих мышей-переростков, размером этак с кондора!.. У этих чудищ были громадные перепончатые крылья, достигавшие в размахе ну никак не меньше четырех или даже пяти метров, а также внушительные пасти, полные зубов, и длиннющие хвосты величиной с хорошенького удава! По всей видимости, это было еще одно творение милейшего колдуна Гаппонка. Юный мичуринец!.. Да чтоб ему неудачно скрестить таракана с гиппопотамом!

Кстати, о Гаппонке. Нисколько не сомневаюсь, что это он и есть — собственной персоной. Хватит подсылать к нам разных тварей, пора б и честь знать, познакомиться с нами лично. Индивид в сером костюме-двойке улыбнулся, показывая здоровенные лошадиные зубы, и произнес ровным, хорошо поставленным баритоном:

— Здравствуйте. Не холодновато? А то, я смотрю, одеты вы как-то не по погоде. Макар Анатольевич вон вообще в тапочках.

— А вы кто т-такой? — выдохнул оторопевший Телятников.

— Стыдно, любезный, стыдно быть таким недогадливым. Вон ваш друг уже догадался. Сообразил, кто я. Верно, Илья?

И он щелкнул пальцами, и воздух над нами тотчас же рассекли громадные перепончатые крылья, и я, вскинув голову, увидел оскаленную зубастую рожу. Я содрогнулся…

Тварь планировала прямо на меня.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ, В ОТСУТСТВИЕ ГЛАВНЫХ ГЕРОЕВ

Несколько странных визитов

Вадим Андреевич Светлов был очень хорошим человеком. Из тех, кого околоподъездные бабушки и воспитанные на сериалах домохозяйки именуют положительным. В самом деле, почему бы не называть человека положительным, если он к своим неполным тридцати годам успел положить на личный счет в банке солидную сумму в евро и долларах, обзавестись (на паях с компаньоном) собственной консалтинговой фирмой. А также купил собственную квартиру в центре города в элитном доме и регулярно, как гардероб, менял машины. В отношении прекрасного пола Вадим Андреевич, впрочем, придерживался несколько иных принципов. Вдосталь нагулявшись (в свое время, как любят говорить ханжи), Светлов искал себе то, что именуется спутницей жизни. Этакий микст высоколобого и чистого идеала с кухонным комбайном и станком для продолжения рода. Вадим Андреевич был довольно низкого мнения обо всем женском сословии и потому считал, что в этом вопросе нужно быть особенно осторожным. Ведь даже на заборе, окружающем стройку, написано: «Береги голову — надень каску» или что-то наподобие. А ведь женщина опаснее любого кирпича. Поэтому Вадим Андреевич старательно берег свою голову от женщин, не давая ее вскружить, в чем, следует отметить, и преуспел.

К тридцати годам его поиски, кажется, увенчались успехом: он нашел для себя особу женского пола, которая вполне бы его устроила в роли супруги. С Леной он познакомился в ночном клубе, куда та пришла с подругой. Вадим сам не был любителем ночных развлечений, но на этот раз сделал исключение: его пригласил друг, купивший себе новую машину и теперь ее обмывавший. Отказываться от дружеского приглашения немного расслабиться и выпить было дурным тоном: Вадим согласился. Его друг, толстый Леша, владелец двух компьютерных салонов, был человек веселый. Он в два счета напился и стал приглашать подряд всех девчонок на танец. Дошла очередь и до Лены с ее подругой Аней, сидевших за крайним столиком на возвышении, обнесенном фигурными перилами. Толстый Леша вскарабкался прямо на перила и, болтаясь на них, как обезьяна, в такой позиции принялся ангажировать девчонок на медленный танец. Причем обеих сразу — точнее, ту, кто первая согласится. Первой согласилась Лена. Через несколько минут Вадим и толстый Леша перекочевали за столик к новым знакомым, и владелец компьютерных салонов, размахивая руками, уже заказывал на столик шампанского, фруктов, вина белого и красного (по бутылочке того и другого), а еще отдельно мартини девушкам, а мужчинам — водочки… Намешали. Вадим настроился на легкое знакомство и потому долго удивлялся, почему это девчонки не пришли в дикий восторг от Лешиной щедрости, а потом не стали напрашиваться на продолжение приятно начавшегося общения на другой, более уединенной, территории. Кстати, уже тогда Вадим поймал себя на мысли, что толстый Леша кого-то напомнил Лене, потому она и пошла с ним танцевать.

На следующий день он заехал к ней на работу. Хотя она не оставила никаких координат и даже номера мобильного. Кто ищет — тот найдет, вот и Вадим Светлов нашел Лену Лескову. Она, похоже, не удивилась, когда он вошел в офис, где та работала, и, вызвав наружу, поинтересовался, что она делает сегодня вечером. Лена сказала, что сегодня никак: она занята. Назавтра у нее, как выяснилось, тоже какие-то дела, и согласилась она на встречу лишь тогда, когда они в другой раз зашли вместе с толстым Лешей. Светлов это отметил, да и Леша, при всей его разухабистости, был довольно наблюдательным человеком и потому возомнил, что Лена ему серьезно симпатизирует.

— Ты ей просто напоминаешь кого-то, — сказал своему другу Вадим, — быть может, ее прежнего парня. Ее подружка сказала, что она с кем-то там рассталась… с каким-то редким раздолбаем, но у них там типа любовь была…

О любви Вадим Андреевич говорил не без презрения, с этаким модным скепсисом. Нет, любовь — это неплохо, однако всему свое время, и серьезно рассуждать о любви дозволительно разве что восемнадцатилетним, ну, двадцатилетним. Но не ему, состоявшемуся тридцатилетнему мужчине с определенным взглядом на жизнь. Всему свое время. Любовь в тридцать лет — это пережиток и инфантильность, сравнимые разве что с уровнем сознания шестнадцатилетних верзил, которые еще играют в солдатики и пускают кораблики в ручьях. Так рассуждал Вадим Андреевич, и нельзя сказать, что в его словах не было здравого смысла.

Любовь не любовь, но определенный интерес у Вадима Лена вызвала, отрицать нельзя. Интерес весьма серьезный. Вадима вообще привлекали непростые девушки, а Лена, вне всяких сомнений, попадала в эту категорию. Непростые — не в том смысле, что понты, самомнение и тотальная недоступность (типа «а что ты можешь предложить, э?»). Нет. Совсем другое. Вадиму еще не попадались такие девушки, как она. Многих представительниц прекрасного пола он вообще воспринимал с налетом этакого спортивного интереса: мол, с какого раза уступит?.. Лену он сначала занес в категорию «с третьего», но, когда все предположительные сроки минули, Вадим неожиданно увлекся. Ну и сколько это будет продолжаться?.. Неужели в наше время возможно такое, чтобы модный и состоятельный мужчина и вполне современная девушка были знакомы вот уже больше месяца, и знакомы с да-а-альним таким прицелом, мужчина плотно ухаживает за девушкой — а между ними ничего не происходит, не считая поцелуев, которые можно отнести к разновидности «утешительного приза»? Не может такого быть! Вот и Вадим так считал. Лена отнюдь не отфутболивала его, он определенно ей нравился, и сам это прекрасно сознавал и чувствовал… но было что-то такое, что не позволяло ей переступить последнюю грань. Ну конечно! Этот ее… Леша, Саша… Илюша. Ленкин бывший, с которым она даже жила некоторое время в одной квартире, а потом сбежала. Неужели из-за него? Но ведь между ними все кончено, они даже не видятся? Или?.. Вадим не утерпел и однажды спросил об этом у Лены напрямую.