Сергей Синякин - Марки нашей судьбы

Андропов все чаще впадал в меланхолию и прикладывался к любимому шотландскому напитку «Jonny Woeker». Облавы на улицах и в банях стали неотъемлемой чертой времени. Министры летели со своих постов, как надышавшиеся дихлофоса мухи.

Нервы и усталость обострили старую болезнь почек и это обусловило обязательность негативных последствий.

Незадолго перед смертью Ю.В.Андропов пригласил к себе страдающего от одышки и старости К.У.Черненко. «Коська, — спросил Юрий Владимирович, — скажи честно — ты марки зажилил?» Черненко замялся и отвел глаза. Андропов все понял, откинулся на подушки и прикрыл глаза. «На хрена они тебе были нужны? — горько спросил он. — Сам ведь на погост уже поглядываешь, чего ж страну за собой в могилу тянешь?» Черненко отвел выцветшие от старости глаза в сторону и, невнятно шевеля зубным протезом, прошамкал: «Для народа!» «Эх, Коська, — устало сказал Андропов, — быть тебе новым генсеком, да недолго», — и закрыл глаза.

Пророчество Ю.Андропова полностью подтвердилось. К.У.Черненко пробыл у руля государства около года. Рулить он особо не пробовал, просто старался держать руль прямо. По его поручению сотрудники МИД связались с почти уже обезумевшим арабским филателистом, который, отчаявшись получить марки законным путем, уже сговаривался с Ясиром Арафатом и известным террористом Лениным Карлосом по кличке Шакал о захвате советского консульства в Израиле для обмена заложников на вожделенные марки [26].

Обрадованный и разом поздоровевший шейх примчался на личном «Боинге» в Москву и поселился в гостинице «Россия» в триста шестом номере. Утром следующего за приездом в Москву дня шейх включил телевизор и увидел нервно улыбающуюся дикторшу, которая, кусая губы, произнесла: «Товарищи! Вы будете смеяться, но нас опять постигла тяжелая утрата!»

Шейх понял, что прежде всего утрата касается его самого. Он гортанно закричал по-арабски, дамасским клинком посек в номере купленные накануне сувенирные матрешки, в пух порубил подушки и одеяла, и — весь в пуху — бросился в коридор, чтобы кого-нибудь зарубить и тем дать хоть какое-то успокоение своей бунтующей бедуинской душе. Коридорной в тот день была Дарья Асланова, отличница боевой и служебной подготовки войск Комитета Государственной Безопасности, спортсменка, прапорщик и просто красавица. Изящно выбив туфелькой клинок из руки сумасшедшего араба, она тут же с поворотом корпуса, сверкнув перед безумными глазами араба белоснежными трусиками, влепила ему в ухо такой отрезвляющий удар, что шейх пришел в себя, восторженно уставился на женщину и безропотно пошел за ней в бар, а несколько позже в один из московских загсов, а еще через день вылетел в свои Эмираты с любимой восьмой женой, которую радостно провожал весь женский персонал гостиницы и первые уже расцветающие московские путаны.

Следующим и последним Генеральным секретарем ЦК КПСС стал бывший ставропольский комбайнер М.Горбачев. Он дождался наконец своего звездного часа. Уныло прозябавший на сельском хозяйстве, он в одночасье стал вождем и гением [27].

Со слов самого М.Горбачева на решительные действия его подвигла жена — Раиса Максимовна. В Генеральные секретари он прошел большинством голосов, только Б.Ельцин «обиженно посопел, но протестовать не стал». Как на крыльях Горбачев летел домой, но еще в прихожей Раиса Максимовна вылила на него ушат холодной воды: «А альбомы с марками ты забрал?» Разумеется, что о марках Горбачев в радостной горячке забыл. Вспомнила о них Раиса Максимовна и как нельзя кстати. Марки увез Гришин, что стоило ему членства в Политбюро.

Альбомы перешли к Горбачевым. Теперь уже каждый в ЦК понимал, что Старгородская коллекция — это надежный и очень большой капитал. В ЦК начался разлад. Филателистическое поветрие добралось и до провинции. Каждый руководитель принялся печатать в своей республике собственные марки. Всех перещеголял Туркмен-баши. Он отпечатал в Англии серию марок, каждая из которых являлась истинным произведением политического искусства. Здесь были марки «Туркмен-баши и весь туркменский народ», «Туркмен-баши, возлежащий после обеда», «Туркмен-баши, читающий Коран под портретом Ленина», «Туркмен-баши и Алла Пугачева», «Туркмен-баши, объезжающий коня» и знаменитая марка «Туркмен-баши, Ленин, Маркс и Энгельс, беседующие у канала». Была отпечатана марка «Туркмен-баши, дающий указания муллам», но после некоторых размышлений тираж этой марки был уничтожен и взамен допечатали марку «Туркмен-баши достойно внимает Аллаху».

Нельзя сказать, что М.Горбачев совсем не боролся против марочной самостийности. Последовательно вышли Постановления ЦК КПСС «О едином марочном пространстве», «О разграничении прерогатив Союза и Республик в выпуске марок». Особое возмущение Генерального секретаря вызвала серия марок, выпущенная львовскими националистами из «Руха». Серия называлась «Герои Украины». На первых выпущенных марках были традиционные С.Бандера, Петлюра и печально известный немецкий агент Коновалец, Кочубей и Мазепа тоже особого удивления не вызвали. Но на последующих марках были изображены Добрыня Никитич и Алеша Попович, князь Владимир, Ярослав Мудрый, Щек и Хорив, Ермак, Стенька Разин и космонавты-украинцы. Правда, вскоре хохлы облажались, выпустив марку, посвященную герою гражданской войны Рабиновичу. Как житель города Одессы Рабинович, несомненно, был украинцем, вполне вероятно, что в гражданскую войну он проживал в Одессе, но никто не мог объяснить, в чем заключался его героизм. Здоровый хохляцкий смех доносился из Канады, эхом отзывались канадцам хохлы Израиля, и на этом серия приказала долго жить, не дав Горбачеву принять каких-либо действенных мер.

Поняв, что процесс необратим, Горбачев предложил объединить Германии, пытаясь таким образом сократить количество почтовых субъектов. Однако тут же Латвия, Литва и Эстония заявили о своем выходе из СССР, Югославия и Чехословакия разделились на несколько самостоятельных государств, распались СЭВ и Варшавский Договор. В этих условиях Раиса Максимовна подсказала мужу идею создания Филателистического союза во главе с президентом, коим она полагала, конечно, своего супруга.

«Ночью мы не спали, — вспоминает М.Горбачев. — Как обычно Раиса Максимовна баловала. Побаловав чуток, она подняла голову и решительно сказала: «Вводи президентство, Миша. И Билл с Гельмутом сразу зауважают. Что ты до сих пор в генсеках ходишь? Несерьезная это должность и на слух неприлично звучит. А президентом ты, Мишок, сразу всех зажмешь. Сам будешь определять, какие марки печатать».

Раиса Максимовна уже спала, а я все думал. Выгода президентства была очевидна. Опять моя Рая в корень смотрела! Под утро решил: иду в президенты» [28].

Став президентом и оставаясь Генеральным секретарем, Горбачев и в жизни занял двойственную позицию. Как всякий демагог он фонтанировал идеями: то предлагал выпустить серии одноцветных марок, то разрешал выпуск знаков почтовой оплаты в областных центрах, а через неделю запрещал это, изымая уже отпечатанные марки. Апофеозом его деятельности стал президентский указ, которым он запретил рекламу на знаках почтовой оплаты винно-водочной продукции и изображать на марках виноградную лозу.

Горбачев хотел как лучше, но получилось как всегда. Его поняли дословно: на местах стали вырубать виноградники и перепрофилировать винзаводы на производство безалкогольных напитков. Как следствие этого народ стал гнать самогон, перешел на наркотики, и это привело к погромам в Карабахе, Баку, Сумгаите и Фергане, а Молдавия разделилась на два государства [29].

Между тем нефтяной шейх, несколько охладев к своей восьмой любимой жене, вернулся к собирательству марок, и выяснилось, что желание заполучить Старгородскую коллекцию у него не исчезло. Одно за другим в адрес М.Горбачева пришло несколько писем из Арабских Эмиратов с весьма заманчивыми предложениями. Посоветовавшись с Раисой Максимовной, Горбачев встретился с шейхом на Канарах. Шейх не только оплатил чете Горбачевых затраты на путешествие, но и подарил им роскошную виллу, приобретенную на морском побережье Канар. В целях конспирации Горбачевым пришлось оформить виллу как подарок канарского короля. Товарищи по партии были возмущены. Кому-кому, а председателю КГБ В.Крючкову было отлично известно, что канарского короля в природе не существует. Именно Крючков с рядом других руководителей возглавил очередной заговор.

Чуть раньше произошел конфуз с Б.Ельциным, который явился на заседание Политбюро мокрым и с явственным запахом спиртного и начал жаловаться, что на мосту через Москву-реку неизвестные отобрали у него кляссер с ценными марками. Однако точно сказать, какие марки у него были отобраны, не смог, путался в количестве марок и цвете кляссера, а также в описании грабителей (один у него получался похожим на М.С.Горбачева, второй определенно походил на А.Н.Яковлева), что и породило историческую фразу М.Горбачева: «Борис! Ты не прав!»