Елена Никитина - Баба-яга Бессмертная

Только когда мы оказались одни, Александр отцепился от меня и в первую очередь с шумом захлопнул окно, а потом начал метаться по комнате. Мне даже показалось, что он забыл обо мне.

Стоять неубиенным столбом я посчитала глупым, а бросаться к нему на шею с успокоительными речами – еще глупее. Самой бы кто посочувствовал. Но таковых в пределах видимости пока не находилось, и я стала по дугообразной кривой, дабы не попасть ненароком под раздачу, как главный виновник всех бед и несчастий, перемещаться к креслу, одиноко стоящему возле горящего камина. Устроившись в нем (в кресле, естественно) и скромно сложив ручки на коленях, я следила за князем, стараясь не привлекать к себе внимания.

Да, Алена, привыкай. Не за дрессировщика устриц замуж выходить собралась. К тому же за тебя переживает, ненормальную. Так что молчи уж в тряпочку. А я и так молчу. Пусть побесится, жалко, что ли? Я бы на его месте тоже рвала и метала, так что подождем.

Александр взял себя в руки на удивление быстро, минуты через две. Я даже удивилась такому потрясающему самообладанию.

– Поставь защиту на нашу комнату, – совершенно спокойно попросил он.

Кажется, я поняла, что его больше всего вывело из себя. Он не знал врага в лицо, и магия его здесь не действовала. Да еще и всякие умники со своими советами лезут не вовремя, вот уж кого прибить надо было. В общем, есть от чего разозлиться.

Он медленно приблизился и опустился передо мной на пол, положив голову мне на колени. Я опешила от такой реакции и даже не знала, что мне теперь с ней делать. Внутри поднялась волна раздражения на саму себя. Ну почему у меня не бывает как у нормальных людей? Почему на моем пути всегда встречаются какие-то неприятности и проблемы, от которых зависит теперь уже не только моя жизнь, но и будущее ставших такими близкими мне людей? За что злодейка-судьба наказывает меня? Мне надоело с ней бороться и искать пути к спасению. Я просто хочу жить и любить, и не зависеть от чьих-то коварных происков, заставляя дергаться и переживать любимого человека, пусть это даже сам Кащей Бессмертный.

– Странно, что ты не возмущаешься, – тихо сказал Александр, выдергивая меня из моих уничижительных мыслей. – Ведь я опять не спросил твоего мнения.

– Тебя это радует или огорчает? – полюбопытствовала я.

– Настораживает. Так почему?

– Потому что я ничего не имею против.

– А как же общественное мнение? – поддел он.

Он меня проверяет или действительно хочет знать?

– Ты думаешь, я тебя люблю ради общественного мнения? Знаешь, у меня есть свое и мне его с лихвой хватает.

Если он решил меня разозлить, то у него неплохо получается, я уже начала. Александр взял меня за руку и мягко сжал в своей ладони.

– Я не хочу потерять тебя…

– Не дождешься, – усмехнулась я, сама удивляясь, насколько нежно прозвучал мой голос. Злость сразу исчезла.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Пламя догорающего камина вспыхнуло, ярче осветив комнату, и в его глазах я заметила тревогу и грусть. Он боится за меня. Боится, что меня действительно могут убить, и не знает, что может сделать здесь и сейчас. В Трехгории его сила почти безгранична, а здесь… Бедный мой Кащеюшка. Я сама боюсь.

– Знаешь, почему в нашем роду всех называют бессмертными? – неожиданно спросил Александр.

– Потому что от вас не избавишься, – хмыкнула я, касаясь его волос и перебирая пальцами прядку за прядкой.

– Даже не надейся. – Он поднял на меня глаза и в притворном гневе сдвинул брови. – Уже собралась дать деру?

– Нет. Просто от меня ты теперь тоже не избавишься.

– И не собираюсь.

Еще бы он собрался! Догоню и метлой накостыляю, чтобы в следующий раз неповадно было.

– Я тоже тебя люблю, – как-то само собой сорвалось с моих губ, и подобные слова показались самыми нужными и важными.

– Да? – Он заглянул мне в глаза. – Ты говоришь мне об этом первый раз, – и немного подумав, добавил: – Хотя нет, второй.

Я напрягла память, пытаясь вспомнить, когда успела такое ляпнуть В день королевской свадьбы, помнится, князь сам все за меня сказал, а потом говорить о любви отпала всякая необходимость, и так все ясно было. Так когда же?

Александр с легкой улыбкой следил за моими мыслительными потугами и решил-таки смилостивиться.

– Первый раз ночью, когда эти двое олухов тебя чуть не отравили вином, – пояснил он. – Я, конечно, понимаю, что ты тогда спала, но твоя реакция после пробуждения была более чем странной и со словами мало вязалась. Я даже растерялся. Кстати, что тебе снилось?

– Не помню, – как можно равнодушнее сказала я, прекрасно зная, о чем он говорит.

Ни на минуту нельзя оставить себя без присмотра, чтобы я тут же не начала делать глупости. Не рассказывать же ему, что мне снилась как раз наша свадьба. Пусть это останется моей маленькой тайной. Спасибо тебе, сознание, удружило.

– Ты собирался рассказать, почему вас называют бессмертными, – напомнила я, чтобы поскорее избавиться от щекотливой темы, а то еще какие-нибудь подробности вылезут. От меня всего ожидать можно.

Александр устроился поудобнее у моих ног, согнув одну ногу и положив на нее локоть, а другая рука мягко накрыла мои сложенные на коленях ладони…

– Потому что все испытания, сваливающиеся на голову мужчин нашего рода, происходят из-за женщин, – начал он. – Даже мой самый дальний предок, сам Кащей, стал черным магом из-за любви к какой-то принцессе. Она, правда, так и не ответила ему взаимностью, но все, что с ним потом случилось, результат любви. Он хотел доказать, что чего-то стоит.

– Вот и связывайся с бабами после этого, – фыркнула я.

– И любовь эта одна на всю жизнь, вроде как бессмертная, – задумчиво продолжил князь, будто не слышал моего едкого замечания. – Я не смогу полюбить другую, Алена.

Волна нежности поднялась откуда-то изнутри. Я провела кончиками пальцев по его щеке, понимая, что тоже не смогу больше никого любить. Да и не нужен мне больше никто. Только он…

Мы смотрели друг на друга. Долго, слишком долго. Неужели вот этот разъяренный несколько минут назад зверь сейчас сидит у моих ног как маленький щенок и преданно заглядывает в глаза? Он готов разорвать чужих и всецело предан мне, ненормальной Бабе-яге. Заняться дрессировкой, что ли? Ну там «Сидеть!», «Стоять!», «Голос!». Я улыбнулась своим мыслям. Хотя из всех предложенных моему вниманию услужливой памятью команд мне больше всего понравилась «Лежать!». А почему бы и нет, собственно? У меня все равно всего два выхода есть – или убьют, или замуж выйду. Третьего-то не дано.

Кажется, подобные мысли возникли не только у меня… Потрясающее единодушие.

– Иди ко мне, – чуть слышно прошептал Александр и протянул мне руки.

Я скользнула в его надежные и любящие объятия, не забыв легким движением ладони потушить свечи, и мир со всеми его проблемами и прочими безумцами с убийственными наклонностями наконец-то оставил нас в покое.

Чуть позже, засыпая на его плече, я дала себе клятвенное обещание – никогда больше никуда не лезть. Ну хотя бы постараться… Ради него, любимого и единственного.

ГЛАВА 2

Нет, ну что за изверги! Спать жутко хочется, а в коридоре такой топот, будто там проходят ежегодные всемирные скачки на тяжеловозах с гружеными телегами. Проверенный способ прятанья головы под подушку результатов не дал, и я, злая и невыспавшаяся, вскочила с кровати, поспешно натягивая на себя одежду, с целью " устроить еще больше грохоту только для того, чтобы показать, что умею быть очень мстительной.

Александра в комнате не было. Уж не он ли опять такой переполох устроил? С него станется.

Я оделась, поплескала на себя холодной водой, чтобы немного взбодриться, и решительно направилась к выходу. Ну я им сейчас покажу!

Дверь предательски распахнулась чуть раньше, чем я успела схватиться за ручку, и мне только чудом удалось не выпасть в коридор.

– Что случилось? – спросила я входящего Александра, пытаясь выглянуть из-за него наружу.

– Ничего особенного, – ответил он, задвигая меня обратно в комнату и захлопывая дверь. – На рассвете приехал сам король, напуганный письмом Василисы, вот все и носятся как угорелые. – Он притянул меня к себе и нежно поцеловал. – А через полчаса мы уезжаем.

– Почему так рано? – удивилась я.

– Чтобы к вечеру быть уже на территории Трехгории. Ты думаешь, я буду тут сидеть и ждать, пока эта тварь опять объявится?

Напоминание о вчерашнем событии испортило настроение окончательно, а я и забыть уже успела.

– Не бойся. – Александр прижал меня к себе. – Все будет хорошо.

Интересно, кого он пытается подбодрить – себя или меня? Скорее всего, себя, я почему-то успела успокоиться и была абсолютно уверена, что ничего ужасного не случится. Но разве ему это докажешь?

– Я знаю, – вздохнула я, стараясь, чтобы в голосе было побольше трагизма.