Сергей Крускоп - Охота на лис

Освещаемый только синеватым диском луны, одинокий всадник верхом на рогатом звере помчался прочь от скудного источника тепла и света, который предоставлял придорожный кабак всеми забытого края.

– Это белочка! – сказала я, свешиваясь с лошади и разглядывая следы на земле. Следы были пятипалые, побольше – от задних лап, поменьше – от передних.

– Белочка? – Наташка тоже нагнулась и посмотрела под копыта своего коня. – Белочка?! Мы же вроде не пили?

– Да нет, – сказала я, выпрямляясь в седле. – Просто белочка. Живая.

– Это которая по дереву прыг-скок? – поинтересовалась Нашка. На лице ее застыло сомнение: кого из нас двоих надо лечить?

Лотан и Кро тоже посмотрели на следы. Задние лапки зверька, пробежавшего перед нами по дорожке, были размером с ласты для плаванья, передние же – гораздо меньше, всего-то раза в два больше медвежьих.

– Нет, – серьезно сказал Кро, – это не может быть белочкой. Ты ошиблась. Тут нет таких деревьев, по которым она могла бы скакать. По правде говоря, таких деревьев вообще нет.

– Значит, – не сдавалась я, выдавливая из своей памяти скудные натуралистические познания, – это наземная белочка. Сурок.

– То есть, – сказала Нашка, – у нас сегодня день сурка.

– Будет, если мы с ним встретимся.

Лотан был единственным, кто оставался относительно спокойным.

– Здесь, в Черноозерье, – сказал он, – места довольно странные и к тому же глухие. Мало ли какая тварь тут может жить, даже белка с быка размером.

– О, – Кро посетила идея, – это белка с мирового дерева! Скорее всего, и оно где-то здесь, неподалеку.

– Какое такое дерево? – совсем запуталась Нашка.

– Мировое, – охотно пояснил Кро, – Ал-луук-мас. Его крона достигает небес, корни опускаются в преисподнюю, а ствол – обозначение центра земли, ее ось. И белка на нем живет огромная, а также горностай, пчелы и соловей…

– Надеюсь, с пчелами мы не встретимся, если они под стать этой белке.

– Кро, – укоризненно сказал Лотан, – ты что, в сказки веришь? Сам же только что говорил, что таких деревьев не бывает.

– Но ведь белка… – начала Нашка и осеклась.

Существо было действительно похоже на сурка. Огромная гора лохматой шерсти, из которой выглядывали пушистые ушки и черные блестящие глазки, недлинный мохнатый хвост. Оно появилось справа от тропы и тяжелыми прыжками пересекло ее, направляясь к журчащей в низинке речке, видимо, на водопой. Моя лошадь испуганно захрапела и попятилась. Сурок остановился и оглянулся через плечо, подслеповато моргая мелкими глазками. «Он был бы даже очень милый, будь центнеров на шесть полегче», – подумала я, разглядывая бархатистую треугольную заплатку носа. Сурок пошевелил носом и губами, и на мгновение нашим взорам предстали желтые резцы длиной в мое предплечье.

Теперь уже попятились все четыре коня. Лотан, осознавая себя старшим, потянул из ножен меч. Но громадный грызун, вероятно, счел, что мы вполне безобидны, и поскакал дальше, ломая кусты и высоко подбрасывая толстый зад.

– Уф, – сказала Нашка. – Я уж думала – все, конец.

– А тебе-то что, собственно, – изумилась я. – Перекинься, и никакой сурок тебе не страшен. Даже могла бы жаркое нам сделать!

– Тсс! – шикнул Лотан. – Он мог быть не один!

В подтверждение его слов еще штук пять сурков-переростков перебежали через тропу. Один из них не уступал размерами первому, остальные же были раза в два меньше – видимо, детеныши. Когда они скрылись, лохматой волной укатившись в низину, сопровождаемые треском гибнущего ольшаника, я повернулась к Лотану:

– Ты всегда такой проницательный? Если да, то в будущем попробуй предсказывать события хоть с каким-то запасом. Я чуть коньки не отбросила…

– Что ты отбросила? – не понял Лотан.

– Ничего не отбросила, к счастью для меня. Чуть не померла, говорю!

– Да ладно, ничего же не произошло… – Я только фыркнула в ответ.

– М-да, – проговорила Нашка, – я теперь, пожалуй, и пчеле размером с ворону не удивлюсь…

– Лучше не надо… – пробормотала я, – сурки, белочки, зайчики – ладно. А вот без насекомых обойдемся, тем более кусачих.

Спортивно взбодренные встречей с чудовищным сурком, мы начали нервно подпрыгивать от каждого странного звука. По крайней мере, когда Кро от жары снял шлем и с кандальным звоном уронил его на камень, мы с Нашкой сделали попытку схватиться за ручки и убежать куда глаза глядят. Лотан высказал что-то нелестное по поводу наших некрепких нервов, в результате чего мгновенно оказался в авангарде. Кро получил торжественное обещание скорой и мучительной смерти, если он решится повторить действо.

Отчасти из-за этого вечером, когда было решено выставить дозорных и первым дежурить выпало рыцарю, мы с Нашкой пребывали в сомнениях. С одной стороны, Нашка мстительно говорила, что будет особенно приятно заснуть после долгого дня в седле, зная, что именно Кро в это время бодрствует. С другой стороны, сохранялась опасность, что рыцарь обязательно чего-нибудь уронит или куда-нибудь наступит и доведет кого-нибудь из нас до инфаркта. В конце концов Лотан велел нам кончать маяться дурью и, если уж нам все равно не спится, идти вдвоем и дежурить всю ночь, а ему надо хорошенько выспаться. Мы дружно показали ему шиш и отправились на боковую.

Не могу сказать, что спала я хорошо. Крепко – пожалуй, но к обновлению сил и освежению организма этот сон особого отношения не имел. Мне снилось, что я – лиса, настоящая, рыжая, с пушистым хвостом. И бегу я куда-то, волоча во рту то ли свиток в футляре, то ли кинжал в ножнах, а за мной гонятся многочисленные люди и нелюди, пытаясь завладеть этим самым свитком-кинжалом заодно с моей собственной шкуркой. И ускользаю я в последний момент из загребущих лап загонщиков, даже и не в последний момент, а чуть позже, каждый раз удивляясь, как же это я все еще жива. И прыгаю в какие-то колодцы, мчусь в темноте, пробираюсь по подземельям, переходящим в бесконечные галереи, где из стен наперерез мне то вылетают снопы пламени, прожигая до костей, то выходят призраки с бесцветными глазами без зрачков и клыкастыми пастями, разверстыми в беззвучном крике. А впереди, непонятно как видимая мне, маячит вершина, озаренная рассветными лучами. На ней стоит человек и задумчиво смотрит на меня, словно что-то оценивая. И я мчусь изо всех сил, стараясь добраться то ли до этой горы, то ли до этого человека, но коридоры и призраки не заканчиваются, а позади маячит безликая толпа, протягивая ко мне когтистые руки…

Я проснулась вся в поту и чуть не придушила спросонья Нашку, которая как раз наклонилась, чтобы меня разбудить.

11

Заночевали мы, как оказалось, в какой-нибудь паре километров от озера и от стоящей на его берегу рыбацкой деревушки. Неудивительно, что число комаров накануне несколько превышало разумно допустимое. На драконов, пусть и в человеческом облике, они не позарились, я же задумчиво чесалась, утешая себя мыслью, что Кро чесался куда интенсивнее.

Кони как-то оставили комаров без внимания, бодро шлепая по влажной наезженной дороге, то и дело пересекаемой ручьями. В какой-то момент меня угораздило посмотреть вниз как раз тогда, когда мой скакун попал ногой точно в след лошади Лотана, успевший заполнится водой, и торфяная жижа со звучным чмоком ударила прямо мне в лицо, чем немного отвлекла от насекомых-кровопийц.

Озеро было весьма внушительным: слева и справа от нас береговые линии, укрытые где лозняком, где ольшаником, извиваясь, уходили вдаль и, смазанные туманной дымкой, загибались навстречу друг другу почти у горизонта. Проникнуться бескрайностью озера мешали многочисленные островки и острова, начинавшиеся прямо напротив деревни. Размеры и формы их были самые разнообразные, от едва выступающей из воды отмели с парочкой ивовых кустов до вытянутых, длиною в триста-четыреста метров добротных островов, несших на своих спинах шапки настоящего густого леса с плюмажем из высоченных старых тополей или изумрудные бархатные подушки сочных лугов. Кое-где виднелись сплетенные из веток и тростника шалаши, а на самом ближнем острове даже пристроилась парочка изб; три рыжие коровы, разлегшись среди бурьяна, задумчиво взирали на нас через водную преграду. Все это мы обозревали, пока Лотан отправился в собственно деревню, чтобы нанять лодку, а заодно вызнать что-нибудь про колдуна.

– По-моему, все вполне мило и безобидно, – сказала Нашка, растянувшись на мягкой травке, как только солнце согнало утреннюю росу. – Не вижу ничего такого, что могло бы вызвать беспокойство.

– Вот это-то и вызывает беспокойство. – Я тоже разлеглась на бережке, пожевывая соломинку. Из-за ближнего острова неспешно выплыла небольшая лодчонка, левее из тростников снялась и тяжело полетела большая цапля, преследуемая собственным отражением. Зеленоватая стрекоза присела на кончик соломинки и воззрилась на меня выпуклыми глазами. – Все как-то слишком просто. Вряд ли перспектива пятидневной поездки верхом является серьезным препятствием для желающих завладеть артефактом. А за эти сотни лет, клянусь ушами, таких должно было быть немало.