Сергей Мусаниф - О людях и бегемотах

— И геморрой.

— И геморрой. И этим самым хомо хабилис показал неандертальцам, что он — правильный и конкретный хомо хабилис…

— А все они — лохи.

— Вижу, ты ухватил самую суть. Следующие несколько каменных веков были охвачены бумом табуретостроения, пока одному хомо хабилису не надоело падать каждый раз, когда он сильно откидывался назад, и он придумал приделать к табурету спинку. Сидеть стало еще удобнее, и из хомо хабилиса он превратился в хомо сапиенса, то бишь в чувака, в первую очередь думающего о собственном комфорте. И этим он показал всем хабилисам, что он…

— Понятно, — сказал Витя. — А при чем здесь это все?

— Да я это к тому и веду, — сказал Женя. — Что стул в наших условиях — скорее явление социальное, нежели просто предмет роскоши и комфорта.

— Интересная мысль, — сказал Витя. — Проясни.

— Что, быть может, в наших условиях полного отсутствия стульев это вовсе и не стул.

— А что же это?

— Ну, например, трон.

— Хочешь присесть? — спросил Витя.

— Боже упаси, — сказал Женя. — Ты же у нас босс.

— Значит, это мой стул… трон?

— Очевидно, — сказал Женя.

Витя медленно встал с ящика макарон и пересел на стул. Сидеть на стуле было гораздо приятнее, чем на макаронах. Кроме того, ящиков с макаронами было несколько, а стул был один.

Трон, подумал Витя. Это интересно. Еще интересно, где это Женя Таганский набрался таких мыслей об эволюции и философии. Не иначе в СИЗО. Когда там сидишь, есть время думать о всякой ерунде.

Среди братанов случилась небольшая рекогносцировка. Такое впечатление, что они освобождали место для чего-то большего, нежели обычный стул. И еще они пялились на это «что-то».

— Что там у вас? — крикнул Витя в толпу.

— Босс, — ответили оттуда. — Вы не поверите. Это диван.

— Что значит «диван»? — строго спросил Женя.

— Реальный диван. Кожаный.

— Тащите его сюда, — сказал Витя. Если стул — это не стул, а трон, то какую идеологическую базу можно подвести под появление дивана?

— Что есть диван с точки зрения философии? — спросил Женя. — С точки зрения философии и общей эволюции человека диван — это…

Весьма ценное приобретение

В полчетвертого утра Лена зевнула триста сорок шестой раз, и Лева отправил ее спать. Несмотря на то что ей было безумно интересно, она не стала особо сопротивляться и дала проводить себя в комнату, которую занимал Лева. Она заснула, как только ее голова коснулась подушки.

Спустившись на кухню, Лева обнаружил, что Гоша сварил кофе для них обоих. Кофе куратор из ФСБ варил неплохой.

— Итак, — сказал Гоша, делая длинный глоток из коричневой французской бульонницы. — Давай я приведу факты так, как я их понимаю.

— Давай, — сказал Лева. Он закурил сигарету и поставил кофе на стол. Пить его настолько горячим он не мог.

— Этим парням из космоса нужна Африка.

— Не навсегда, — сказал Лева. — Лет на пятьсот, пока они не найдут что-нибудь более подходящее.

— И они наняли тебя, чтобы ты обеспечил им хороший пиар и всячески содействовал процессу переговоров.

— В общих чертах правильно.

— Для обеспечения решения этих задач тебе требовалось политическое влияние, и ты решил заполучить его, прибрав к своим рукам карманных политиков Транквилизатора.

— Да.

— План хорош, — сказал Гоша. — Хорош для дилетанта. Я бы даже сказал, что для дилетанта ты проявил себя выше всяческих похвал. Но в этом плане есть две грубые ошибки, которые мне, профессионалу, видно невооруженным взглядом.

— Я готов взглянуть на события с точки зрения профессионала.

— Ошибка первая, — сказал Гоша. — Связи Транквилизатора.

— У него нет связей?

— У него есть связи, — сказал Гоша. — И связи очень хорошие. Ты даже не представляешь себе, насколько. Но связи Транквилизатора — это связи человека, а не места, которое он занимает. Если ты спихнешь Транквилизатора с трона и сам усядешься на престол, тебе придется начинать с нуля. Конечно, кое-кто сразу перейдет под твое крыло, но так поступает только мелочь, шушера, которая тебе и не пригодится. Для того чтобы политик более-менее высокого уровня с тобой сотрудничал, тебе придется его убедить в своем… профессионализме. Тебе нужно будет заработать авторитет, заслужить доверие. А на это уйдут годы. Заняв место Транквилизатора, ты автоматически получишь его территорию, его деньги, его людей и его проблемы. Но не его связи.

— Я об этом не подумал, — признал Лева. — И что же делать?

— Ничего делать не надо, — сказал Гоша. — Транквилизатор тебе больше не нужен.

— Почему?

— Потому что у тебя есть я, — сказал Гоша. — Транквилизатор сделает все, что я ему скажу.

— Так и сделает?

— Да, — сказал Гоша. — Я вижу, ты так до конца и не понял, кто сидит сейчас перед тобой. Это я сделал Транквилизатора Транквилизатором. Я вытащил его организацию в двадцать первый век, я вел его с самого начала, с того момента, как под его началом было пять человек, а сам он только спустился со своих заснеженных горных вершин. Я и мой напарник. Мы определяли стратегию развития его организации, мы определяли тактические задачи и мы устраняли его конкурентов. По крайней мере, тех, кого не мог устранить он сам.

— И ты на моей стороне?

— Да, — сказал Гоша.

— Почему?

— Не ради тебя, — сказал Гоша. — И не ради твоих пришельцев, которых я до сих пор еще не видел. Просто… Мне наплевать на то, что они будут жить в Африке, я в Африке никогда не был, и мне от этого ни горячо, ни холодно. Однако побочным эффектом этой операции является то, во что я верю.

— А…

— Я вырос в великой стране, в Сверхдержаве, — сказал Гоша. — Так меня учили, и так было. Я не говорю сейчас о коммунизме и всех его ошибках. Люди верили, что их страна велика и могуча, и поэтому она такой и была. Потом эта вера куда-то делась, испарилась сама по себе. Я хочу вернуть эту веру. Пришельцы… они могут дать шанс восстановить веру. Я вырос в великой стране и хочу, чтобы мои дети тоже росли в великой стране.

— У тебя есть дети?

— Пока нет. Назови это моим заделом на будущее. Гиптианам нужно, чтобы Россия имела большой политический вес на мировой арене, так им легче будет договориться насчет Африки. А для того чтобы приобрести этот вес, России нужно решить множество проблем. С экономикой, с наукой, с внутренней политикой, с армией, с образованием… Если гиптиане помогут решить нам хотя бы одну такую проблему… Это само по себе станет достойной платой.

— Я не знал, что в ФСБ работают идеалисты.

— Идеалисты есть везде, — сказал Гоша. — Но я не идеалист. Я — практик. Я не строю замков на песке и не лелею несбыточных мечтаний. Я верю в то, что я вижу.

— А вторая моя ошибка?

— Вторая твоя ошибка еще более очевидна, — сказал Гоша. — Ты же работаешь над улучшением образа бегемотов, не так ли? А что будет, если когда-нибудь всплывет информация о том, что на заре своего первого контакта с человечеством гиптиане поддерживали связи с организованной преступностью? Пусть не напрямую, а через посредника — тебя. Как ты думаешь, это положительно скажется на общем имидже их расы?

— Блин, — сказал Лева.

— Вот именно, блин, — сказал Гоша. — Поэтому операцию с Транквилизатором надо свернуть как можно быстрее. Старика мы оставим на месте и трогать больше не будем…. Это я беру на себя. Думаю, что решу вопрос еще до обеда.

— А Левон?

— Левона придется спрятать, — сказал Гоша. — Он же стал легендой криминального мира? Так пусть он этой легендой и останется.

— Алло. Транквилизатор? Это Гоша говорит. Ты не лепи горбатого, ты что, много Гош знаешь? Есть только один Гоша, и это я. Чего звоню? Пошептаться с тобой надо. По поводу Левона, о чем же еще все наши перешептывания в последнее время. В кабаке моем любимом. В двенадцать. Поздно для завтрака, но рано для обеда? Давай в одиннадцать. Во сколько же ты завтракаешь? Ладно, в десять. Много народа с собой не бери, ладно? Я тоже не буду. Со мной будет один мальчик, и все. Поэтому если ты приведешь с собой больше трех человек, я посчитаю это за личное оскорбление. Ты же не хочешь меня обидеть? Вот и ладно. Увидимся.

В ресторане, название которого автора просили не приводить, дабы не создать ему нездоровой репутации, в утренние часы было пустынно. Множество столов, накрытых белоснежными скатертями, задвинутые стулья, еще не разложенные столовые приборы, страдающие от похмелья официанты и скучающий метрдотель составляли весь его внутренний пейзаж, когда Гоша с Левой прошли в отдельный кабинет и заказали себе кофе и легкий завтрак.

.

— Интересно, а где Марина? — подумал вслух Лева.

— Что за Марина?

— Э… Как бы тебе объяснить…

— Она тоже пришелец?