Леонид Каганов - Зомби в СССР. Контрольный выстрел в голову (сборник)

Бегу за Саней вокруг дома. Мама, мамочка моя, зачем я сюда полезла?

Лестница. Пожарная, на крышу ведет. Ржавая, конечно.

– А ну быстро наверх, – командует мне Саня и поднимает «калаш».

Лезу, руки-ноги цепляются за железки. Ржавые струпья на ладонях остаются. Только на крышу поднялась, над ухом как грохнет. Чуть снова вниз не слетела. Борька со своим пулеметом уже наверху развернулся и бьет очередями по набегающим трупакам.

Снизу уже Саня пихается:

– Давай, двигай. Чего расселась?

Двигаюсь. Саня следом. Все живы, все на крыше. Это хорошо.

– Не стрелять! Патроны берегите.

Патроны… Нет, запас еще приличный остался. А вот магазин пуст. Вовремя Шилов отступить решил.

Вид с крыши открывается – красота. Даже лучше, чем в тире.

– Сань, я могу всех зомбей снять.

– Всех не снимешь. Их тут тысячи.

До меня начинает доходить.

– Ты хочешь сказать, что нам не выбраться?

– Я тебя предупреждал, Мария, Территория – это серьезно. Все, отойди – мне подумать надо.

Ладно, я от него отошла. Пусть подумает. Чего он каждый раз такую рожу делает, когда меня видит? Я вроде не уродина и с глупыми вопросами не лезу.

Думаете, он меня только сейчас так щемить начал? Не-а, каждый раз, как видит, – так куксится, словно лимон сожрал.

Саня думает, Борька с Витей спорят о чем-то, чекист наш сидит, дум великих полн. Не иначе как из-за Эдика терзается.

А я решила обойти крышу по периметру – мало ли что. И не прогадала…

– Ребята! Смотрите, что здесь есть!

От нашей крыши до соседнего здания тянется толстенный силовой кабель. Очень удачненько так тянется, прямо вниз свисает.

Витя

Я перебрался последним. Для меня, с моим разрядом на брусьях, проблем никаких. Борька даже в себя еще прийти не успел. Так и сидел, пыхтя и отдуваясь, задницей на пыльном рубероиде. Как он сумел перетащить на руках свои полтора центнера да плюс пулемет и патронов килограммов двадцать, ума не приложу. Машка вся бледная стоит, руки трясутся, оттирает платочком мозги мертвяковые, и лицо такое, как будто сейчас блеванет. Да и у Кольки его каменная рожа после таких упражнений заметно побелела.

С Машкой, кстати, мы одноклассниками были. И спортом в одной ДЮСШ занимались. Хотя она у нас в городе всего одна, если честно. Я на легкую атлетику пошел, на брусья, а Машка на стрельбу. Талантливая оказалась девка, всего через год КМСа получила, а через два – уже и мастера. Чемпион области, в Москву на соревнования ездила, места занимала. Жаль, забросила потом.

Дядь Саня цыкнул зубом, прищурившись.

– Ну, силен, бродяга! Как макака, пролез! Ладно, не время тут рассиживаться. За мной!

Закинув автомат на плечо, дядь Саня потрусил в сторону противоположного торца крыши, ну а мы потянулись следом. По временам я оглядывался на административный корпус, но, как там поживают трупаки, было не разглядеть, мешал угол здания.

После всего, что случилось, задора в нашей команде явно поубавилось. У меня лично при одной мысли о Директоре поджилки тряслись и сосало под ложечкой. Кто же знал, что с Эдиком все так получится. Он, конечно, сам полез, за ухо его не тянули, наоборот, отговаривали. Но чтобы такая смерть…

Метров двести рысили в полном молчании, только Боря все не мог отдышаться, сопел как паровоз. Встали у дальнего края. Кусок стены здесь оказался обрушен. Одна из плит перекрытия перекосилась и просела до самой земли так, что по ней можно было без проблем спуститься.

– О, тут нам подвезло! – обрадовалась Маша. – А то я уже всю голову сломала: как мы слезать собрались?

– Это не подвезло, это тоже история, – дядь Саня нахмурился. – И притом история печальная.

Коля тем временем чесал затылок, оглядываясь по сторонам. Трупаков пока близко не появилось, поэтому можно было спокойно осмотреться.

– Григорий Семенович сказал, что они дошли вон до тех кустов, справа, где спецтехника, – махнул он рукой в сторону ржавеющих за бетонным плацем двух экскаваторов и «ЗиЛа» с цистерной. – Там они заметили, что Завидлов пропал и что патронов мало, и повернули назад. А шли, наверное, не так, как мы, а по другой стороне. Так что, товарищи, я думаю, нужно пробираться к первому корпусу.

Корпус виднелся чуть дальше за плацем, окруженный небольшой липовой рощицей. Наверное, в те времена был обычный газон или аллейка с липами, а теперь – разрослось все. Выглядел корпус практически как предыдущее здание – такой же двухэтажный, с двумя подъездами, двускатной крышей, но заметно больше по площади. Желтая штукатурка со стен почти сошла, обнажая где серый бетон, а где и вовсе голый кирпич.

Дядь Саня огляделся внимательно по сторонам. Толпы мертвяков видно не было.

– Спускаемся! Боря, ты первый, с пулеметом. Будь готов прикрыть, если что. Маша, ты замыкаешь.

Ничего не говоря, Боря покивал и полез на скосившуюся плиту. Полз он осторожно, на карачках. Боялся не устоять на ногах. Потом занял позицию с пулеметом на изготовку и махнул нам. Следующими пошли Саня с Николаем. У них спуск занял гораздо меньше времени. Я же просто сбежал по наклонному пандусу, старясь не запнуться за торчащие там и тут куски рубероида. Нормально. Дождавшись Машки, двинулись вдоль кромки плаца. Немного в обход, но соваться на открытое пространство все-таки не решились. Шли пешком, не торопясь, экономя силы. Глядели по сторонам.

Очень скоро от повисшей в воздухе тишины мне стало совсем неуютно, и, чтобы не молчать, я подал голос:

– Дядь Сань! А что там за история-то со стеной была? Ну, которая грустная?

– Да помолчал бы ты, сейчас все трупаки сбегутся… – огрызнулся он. Но, подумав, решил-таки сменить гнев на милость. Осмотрелся еще раз, достал пачку «Родопи».

– Да ничего особенного, в общем-то. Был у нас такой парень – Мишка Понятых. Отбился он однажды от группы… То ли поссать отошел, то ли еще что. А тут, откуда ни возьмись, толпа трупаков. Прижали его как раз к той стенке, а нас – наоборот, к середине плаца. Мы, конечно, стрелять, да куда там. Это только вон Машка их прямо в череп лупит, да и то – если с хорошей позиции. А когда они толпой лезут… Ну, сами понимаете. В общем, мы его уже почти отбили, метра два оставалось, и тут у него осечка. Пока передернул, пока снова вскинул, прицелился – один трупак его аккурат за руку тяпнул. Мы даже сделать ничего не успели, – Саня глубоко затянулся и помолчал, выпуская дым.

– Парень он был с мозгами, сразу понял, что к чему. Была у него с собой динамитная шашка. Так, на всякий случай прихватил. Ну, он раздумывать долго не стал – запалил фитиль и нам крикнул, чтоб убегали. Мы только метров на пять отбежать и успели. Хорошо, я рот догадался раскрыть – так по ушам шарахнуло, месяц потом звенело. Вот. Стенка тогда и обвалилась. Миша, наверное, до сих пор там под плитой и лежит, если от него вообще что-то осталось.

– А что же это он так? Ты ж говоришь, почти отбили! – подал голос Боря.

– А то, что беда с теми, до кого мертвяк добрался. Были случаи… – Саня снова затянулся. – Понимаешь, через неделю холодным человек совсем становится. И пахнуть от него как от мертвяка начинает. И тупеет прямо с первых дней. А что дальше с ним бывает, никто не проверял. Стреляли мы таких сразу, не раздумывая. А трупы сжигали потом, от греха. В общем – думаю, всем все понятно?

Мы нестройно закивали. Признаться, от такой перспективы мурашки по коже пошли не хуже, чем от Директора. Когда нас уговаривали, ни о чем подобном речи не было.

– Шухер! Идут мертвяки! – Это Маша. Вскинула винтовку, грохнул выстрел.

– Не стрелять! – Дядь Саня мгновенно оценил обстановку. Десятка три или четыре трупаков брели к нам через плац. Из-за дальнего угла пакгауза выползали, зияя пустыми глазницами, еще несколько. Видимо, самые быстрые или сообразительные из тех, что оставались возле административного корпуса.

– Экономим патроны! К зданию бегом!

И мы побежали. Пройти оставалось не так уж и много, метров, может, двести, а там уже и здание, можно будет занять позицию. На бегу я проверил патроны в рожке. Еще половина, жить можно.

Мы ворвались в здание.

Тут нас встретил просторный вестибюль, мраморные стены, гардероб, комнатка вахтера. Хорошо строили секретные институты при Сталине, вольготно. С той стороны вестибюля – мраморная лестница на второй этаж, а по ней уже спускаются десятка два гадов. Нам навстречу. С распростертыми объятиями. Тут уж мы сработали, как настоящие спецназовцы. Рассыпались веером. Машка бросилась к гардеробу. Одним прыжком перемахнула стойку, засела, уперлась в дерево локтями, как в тире. Саня ломанулся в другую сторону, к каптерке. А я просто присел на одно колено за колонной и дал короткую очередь.

В голову не попал, попал в грудь.

Здоровенный трупак, который шел первым, отлетел назад и сбил по пути еще троих. Краем глаза я успел заметить, что Борька занял позицию в дверях – прикрыть наши спины на случай, если подтянутся те, с улицы. И правильно, здесь мы и без его РПК справимся, а если гады еще и в двери полезут, тогда нам туго придется.