Сергей Ковалев - Котт в сапогах. Поспорить с судьбой

— Да, похоже, это те самые, на которых нас привезли сюда. Видимо, медведи их потом убрали от парадных ворот. Но как мы на них поедем-то? Медведи нас вряд ли отвезут к кораблю. Да и корабль-то мы так и не починили…

— Опять ты торопишься!.. Как ни грустно это говорить, но с кораблем нам придется расстаться. Ничего, главное — он подтвердил мои идеи и теперь будет жить в новых кораблях, которые я построю по его чертежам!

— Но тогда на чем мы поплывем? Не на санях же!

— Именно на санях!

— Архимед… Они, конечно, деревянные и не утонут, но плыть по пояс в ледяной воде — занятие очень нездоровое!

— А вот для этого нам понадобится кое-что, виденное тобой на складе, — я недаром тебя так подробно расспрашивал!

— Да? Я-то думал, ты беспокоишься о своей сумке с инструментами…

— Ну и о ней, разумеется, я тоже беспокоился! Но не только. Ты сказал, что там целая куча тюленьих шкур — ведь так?

— Да… помню, есть такое. Но они не очень-то хороши. Похоже, это шкуры с убитых медведями тюленей — там много с рваными краями и дырками. Торговцы за такой товар много не дадут.

— Конрад! Ты о чем думаешь вообще? Нам эти шкуры нужны, чтобы выбраться отсюда, а не чтобы ими торговать!

— Гм… И как это они нам помогут выбраться?

— Если бы ты меньше болтал… а, ладно, это все равно невозможно! Шкуры нужно будет украсть и сшить вот по такому принципу. — Архимед быстро набросал рисунок на куске пергамента. — Еще нужно будет раздобыть смолу или воск.

— Вроде я среди еды видел пчелиные соты с медом…

— Мед?! Я тоже хочу!

— Иезус Мария! — Я выругался: —…! Андрэ, не делай так больше!

— А? Че? А где мед?

— Нету никакого меда, успокойся.

— Дык это… как же успокоиться-то? Если меда-то нету?

— Архимед, не обращай на его величество внимания, давай дальше свой план.

— Съели уже, да? Не могли меня разбудить?

Архимед ошалело потряс головой, но смог-таки вернуться к разъяснению своего плана:

— Швы необходимо будет просмолить или очень хорошо промазать воском. Потом цепляем ремнями к саням, и получается вот такая штука. Я уверен, что на воде сани будут держаться отлично.

— Хм… ну, допустим, это сработает, — нехотя согласился я, подозрительно разглядывая странную конструкцию на рисунке. — Но как мы доставим сани на берег? И королева — она же попытается нас остановить!

— А вот это как раз — следующие составляющие нашей задачи. Нужно придумать, как доставить сани вместе с нами и припасами на берег — раз. И придумать, как сделать так, чтобы королева не смогла нас остановить, — это два. Более того, раз она может направлять льдины к материку и обратно, возможно, она и нас сможет развернуть. Нужно это предотвратить.

— Предлагаешь ее… — Я опасливо покосился на Николаса и сделал многозначительный жест, — того?..

— Конрад?!

— Нет-нет, я же и хотел сказать — я против такого варианта! Да мы с ней просто не справимся, только разозлим.

— Разозлить нам ее так и так придется, — пожал плечами Архимед. — Я вижу только один способ, как нам избавиться от преследования королевы. Нам нужно временно чем-то ее так занять, что ей будет не до нашего побега.

Я понимающе хмыкнул.

— Первое, что приходит на ум, — поджог. Но лед не горит.

— Зато он тает. Мы не станем поджигать замок, мы его растопим!

— Э-э-э… такую громадину?! Архимед, я тебя уважаю, но это нереально.

— И это мне говорит человек, который собирался поспорить с судьбой?!

— Гм… — Я не нашел что возразить. — Ну ладно, как ты собираешься это сделать?

Архимед начал было говорить, но тут вдруг очнулся от своего сплина Николас, и не только очнулся, но и коршуном набросился на нас:

— Как вы вообще можете обсуждать такое?! Вы с ума сошли! Я вам не позволю вредить ей!

— Николас, это ты с ума сошел! — рявкнул я. — Она нас собирается превратить в каких-то живых мертвяков, а ты о чем думаешь?

— Почему вы верите ей? — Николас обвиняющим жестом указал на Герду. — Почему верите ей, а не королеве? Королева нас приняла как дорогих гостей, а вы…

— Николас, успокойся. Я ей верю, потому что кое-что заметил сам. И Герда только подтвердила мои подозрения. А еще я видел здешних слуг…

— Прекрати это! — оборвал меня Николас. Смотреть на него было одновременно страшно и жалко. Ярла трясло как в лихорадке, глаза запали и светились как у безумца. — Прекрати! Я не позволю причинить вред королеве! Даже если мне придется драться с вами со всеми…

— Подожди, Архимед, — остановил я изобретателя, хотевшего что-то возразить разошедшемуся ярлу. — Сейчас с ним бесполезно спорить. Он все равно ничего из твоих слов не воспримет.

— Не надо говорить обо мне так, словно меня здесь нет!

— Тебя и правда здесь сейчас нет, — ответил я. — Но мы не будем сейчас спорить. Подожди немного, посмотри вокруг… А потом поговорим. Ты можешь даже рассказать о наших планах королеве…

Николас дернулся, как от пощечины. В следующее мгновение в лоб мне смотрели два его пистолета.

— Ты! Ты назвал меня предателем?!

Рассказывая о такой ситуации, принято небрежно говорить: «Но я бестрепетно посмотрел смерти в глаза!» Вполне возможно, я тоже буду так говорить — когда-нибудь потом, когда забуду, как у меня все смерзлось в животе в тот момент. Все-таки обезумевший от любви потомок берсеркеров, целящийся в тебя из пистолетов, — не самый удачный случай для проявления героизма. Правда, лицо мне сохранить удалось, благо у меня не лицо, а кошачья морда, по которой трудно понять, что я чувствую. Так что я выдержал многозначительную паузу (на самом деле собирался с духом, чтобы хоть голос не дрожал) и произнес со всем доступным в такой ситуации безразличием:

— А ты подумал, что, если промолчишь, это будет предательством по отношению к королеве? Куда ни кинь — везде клин получается, Николас. Ты себя загнал в угол.

Николас неожиданно всхлипнул и сел на кровать, безвольно свесив голову.

— Я… это неправильно. Я понимаю — вы думаете, я сошел с ума. Это не так… да, я сошел с ума, но я все понимаю. Но вы неправы… она не такая! Она… она добрая…

Убедившись, что пистолеты теперь смотрят в пол, я перевел дух и чуть слышно шепнул Архимеду:

— Ледяная магия.

Изобретатель понимающе кивнул:

— А если мы тоже?

— Нужно постоянно себя разогревать. Двигаться. Думать о чем-нибудь, вызывающем сильные эмоции. Это даже лучше, чем двигаться физически. Вот, смотри… Герда, а может, все-таки оставим Кая — ему тут, похоже, нравится.

Девушка, довольно безучастно наблюдавшая за нашим спором, мгновенно преобразилась в настоящую фурию.

— Оставить моего Кая этой ледяной стерве?!

— Вот видишь? — спросил я Архимеда. — Такого эффекта не добиться, даже если целый час бегать по коридорам.

— Конрад… Ты иногда сам не понимаешь, насколько бываешь жесток!

— Я тебя умоляю! Ты и доктора, прижигающего рану, назовешь жестоким? А что делать? Доктору надо предотвратить антонов огонь, мне — предотвратить ваше вымерзание. Методы жестокие, но других не придумали.

— Такому доктору, как ты, я не доверил бы и лошадь!

— О! Еще одна жертва неразделенной любви к айсбергу пожаловала, — проворчал я. — Ну, узнал что-нибудь?

— Я многое узнал, но вряд ли то, что нужно, — ответил Хосе Альфонсо. — Тем более что королева следует сюда и все сама вам скажет.

— Так… — Я обернулся к Герде: — Так, девочка, быстро прячься куда-нибудь! Нам пока рано карты открывать.

Герда послушно кивнула и выбежала из комнаты. Я окинул взглядом наш отряд. Архимед выглядел лучше всех — оно и неудивительно, изобретатель по складу характера похож на Кая, и вымерзание на него действует не так сильно. Николас опять впал в прострацию, и на этот раз, похоже, основательно. Андрэ беспокоил меня сильнее всех. Он и так-то флегматичен сверх меры, а что с ним будет под воздействием ледяной магии? Я присмотрелся к королю. Да… Руки безвольно опущены, ничего не выражающее лицо, глаза тусклые — еще немного, и он станет копией местных слуг. Без цели, без желаний…

— Ну как вам спалось, гости дорогие? — Королева так и лучилась приветливостью. — Не желаете ли позавтракать в моем обществе?

— А то! Конечно, желаем! Давно пора — у меня уже брюхо к позвоночнику прилипло!

М-да… Похоже, об Андрэ я напрасно беспокоился. Его основное желание не победит никакая магия.

Королева понимающе усмехнулась, сделала сложное движение руками и произнесла длинную фразу на своем переливчатом языке. Мы вновь оказались в тронном зале. Стол уже стоял накрытым — то ли королева сразу при помощи магии создавала все, так сказать, в комплекте, то ли просто не хотела, чтобы мы видели ее отмороженных слуг. Вести застольную беседу вновь пришлось мне одному: слишком прямодушный Архимед вряд ли смог бы непринужденно шутить с врагом, Николас продолжал молча страдать, а Андрэ я сам запретил встревать в разговор, потому как враг там королева нам или нет, но разговаривать с половиной свиного окорока во рту — это никуда не годится. Вот и приходилось развлекать королеву в одиночку, хотя глаза немилосердно слипались — я же всю ночь потратил на разведку.