Кристальный матриархат - Александр Нерей

за себя в какой-то мир, что по суду приговорили, — раскрыл я тайну морока.

— Тогда справка, как раз вовремя появилась.

— Давай её сюда. Сам к домкому сгоняю, пока в роль буйно помешанного вошёл, — решил я воспользоваться сумбуром, творившимся в голове, и применить его для решения нужного продуктового вопроса.

Одиннадцатый снова протянул мне сложенный вчетверо листок, а я ещё раз перечитал его и отбыл по назначению в первый подъезд, первую квартиру.

* * *

— Здрасьте вам, — поздоровался я с тучной дамой с окурком папиросы в зубах, которая выплыла из квартиры номер один. — Вы дома-кома? А я из двадцать второй родственной квартиры. Мне бы талоны на харчи. Вот, кстати, справка.

— Всё с вами ясно, — фальшиво посочувствовала тучка, когда прочитала справку и захлопнула дверь перед моим носом.

— А талоны? — оторопел я.

Но переживал напрасно. Через пару минут тучка вышла обратно на площадку и вручила мне талоны на предъявителя. Я взял стопку квадратных листков и, удивившись их небольшому размеру и несметному количеству, спросил:

— Зачем их столько?

— На всякий шизофренический случай. Денег небось нет? — прищурилась домком и по-мужски затушила новый окурок о подошву своей туфли.

— Будут, — уверенно пообещал я и для пущей шизофренической убедительности быстро-быстро моргнул несколько раз кряду.

— Тогда вот эти мне, — заявила тучка и, потеребив листки, выдернула из стопки две бумажки с надписью: «Талон на водку 0,5 л».

— Не возражаю, — согласился я и собрался откланяться.

— Заходи, когда что-нибудь понадобится. В начале месяца... Числа второго - третьего на октябрь получу, — доложила домком, явно обрадовавшись появившемуся непьющему шизофренику.

— А на кровати и диваны талоны бывают? — зачем-то спросил я.

— Новая мебель распределяется через СОЦОБЕС на собраниях активисток домов. Но, если заработаешь и разбогатеешь по закону, в спецмаге всё без талонов продают. Он за Сенным переездом. Но ты... Всё равно, заходи.

Я чего-то недопонял, но уже на ходу, перелистывая свалившееся богатство, заподозрил неладное. Что-то эта тучная дама имела в виду, а вот что, так и не додумался.

Зато обрадовался, что на руках талоны с печатями и подписями. Причём, буквально на всё на свете.

«Сахар 1 кг. Масло подсолнечное 1 л, — начал читать все талоны подряд. — Масло сливочное 0,5 кг. Мясо 1 кг. Птица 1 тушка. Яйцо 1 десяток. Картофель 5 кг. Кондитерские изделия в асс. 2 кг. Фрукты в асс. 2 кг».

Талоны-то были, но цена нигде не указывалась, и это навело на мысль, что за всё придётся платить серебряными крупинками.

Я поднялся на пятый этаж и постучался в дверь двойным ударом посредника миров первого круга.

— Изыди, — засмеялся за дверью близнец и отворил.

— Талоны получены, — торжественно доложил я и празднично вошёл в квартиру.

— А у нас Угодник с Настей, — ошеломил меня напарник, светясь, как хрустальная люстра.

Я бросился в комнаты, но нигде никого не нашёл. Даже Димки не было видно. Разозлившись не на шутку, потребовал от дружка объяснений:

— Где все?

— Уехали в больницу. Пока ты к домкому ходил, они тут такого натворили. Такого… Визг, крик. Слёз полный паровоз. Поэтому Угодник увёл их, от греха подальше, — рассказал одиннадцатый.

— Он на мотоцикле был? — вспомнил я о чёрном колоссе.

— Мне почём знать? Я тут остался. А на улицу... В общем, провожать поостерёгся.

— Может, здесь бензина на него не найдёшь? Точно. Наверно Давидович дома остался. Ладно. Я в магазин, а оттуда обратно. Потом разбудим с тобой мир и полетим искать их. Идёт?

— Валяй, — согласился одиннадцатый.

Я выскочил из квартиры и проверил наличие крупинок, фляжки и авоськи. Всё было на месте, поэтому стремглав помчался вниз по ступенькам.

«Конец беде. Конец! Настюха живая окончательно и бесповоротно. Теперь можно наглеть перед домкомами и прочими соседями», — радовался я, выбегая из подъезда.

На улице было пусто и тихо. Я не утерпел и позвал Кристалию:

— Проснулась, Кристалия?

В лицо задул тёплый ветерок, означавший что беда закончилась.

Глава 14. Проводы Угодника и одиннадцатого близнеца

«Всего-то пять дней прошло, а кажется намного больше. Если начать с полёта всей командой на футбол, сколько всего уже случилось-приключилось?» — гордился я успехом первой бедовой ликвидации и шагал за хлебушком на Анапскую.

— Зачем себя обманываю? — спросил себя вслух, благо улицы были почти пустыми. — И до восьми вечера ещё уйма времени. Кристалия, голубушка. Сокрой меня и перенести к Николаю.

Кристалия снова осторожно дунула теплом и подхватила меня, как ценный и хрупкий груз. Потом подняла и понесла в сторону центра города.

Авоська, посвистывая пустотой, развивалась сзади, а я летел и глазел на округу. Не найдя разницы между Сималием и Кристалией, продолжил полёт к неведомой центральной больнице, куда, как я догадался, увёз или унёс Угодник Настю с Димкой.

Больница оказалась дореволюционной двухэтажной постройкой и находилась недалеко от берега Кубани. Я поискал глазами Давидовича, но ничто не указало на присутствие полюбившегося мне монстра.

Безо всякой опаски опустился на двор больницы и сразу же в уме пронумеровал её литерами «ЦБ».

— Спасибо, Кристалия, — поблагодарил с поклоном и вспомнил, как надо мной глумилась Амазодия.

Пообещав себе больше не вспоминать сестёр-жонглёров, чтобы, не дай Бог, не обидеть Кристалию, отправился в больницу, смело пользуясь полученной от мира невидимостью.

«Травма», — прочитал на табличке и вошёл в отделение.

Где-то вдалеке засмеялся Димка, и я удостоверился, что уже на месте. Потом хотел уточнить у медсестёр, где находятся выздоравливающие с их гипсами, но перед глазами встало лицо друга Вадьки, и я вспомнил, как реагируют люди на сокрытых.

Димка снова заголосил что-то весёлое, и я определился с нужной палатой.

— Выздоравливаем? — вместо приветствия спросил Угодника и Настю с приросшим к ней Димкой.

— Ты сокрыт? Они же тебя не услышали, — сказал мне дядька.

— Успел значит. За вчерашний день ничего толком не сделал, — начал я оправдываться.

— Ты же вместо одной беды сразу две победил. Так что, герой. Объявляю благодарность, — торжественно выговорил Угодник и хлопнул меня ладошкой по плечу.

— Вы на мотоцикле? — спросил я с надеждой.

— Больно хлопотно. Когда