"Огниво" - Svetlana

в неведомые дальние леса и колосящиеся степи. Что это была за опасность, никто толком не знал. Рукописи ринхины сожгли. А вот храм пожалели.

Исчезли.

Навеки затерялись во времени и пространстве, оставив лишь старые названия рек и отдельных мест.

А может племя называлось не ринхины, а иначе.

Теобальд не вполне мог воскресить в памяти их уход.

Иногда ему казалось, что он смутно вспоминает рассказы своего деда, свидетеля ушедшей в далекое прошлое эпохи. Да еще имя вождя, великого Луга, почему-то держалось в памяти.

Волшебный народ какое-то время жил рядом с людьми. До появления Ордена Святых Братьев с его воинствующей верой и борьбой с еретиками.

Хотя нет. В самом начале Орден не был столь непримирим.

Еретиков не преследовали, не бросали в пыточные, не сжигали на кострах.

И уж совсем немыслимо и странно было представить, чтобы инквизиторы забавлялись с тайными науками в черной магии.

– Когда же это началось? – попытался припомнить забытое за давностью лет, Теобальд.

Вот например, появление народа Великой Лунной империи.

Почему-то Теобальд знал, что новая раса людей с узким разрезом глаз и небольшим, слегка приплюснутым носом появилась из другого мира.

Он не мог понять как, но сильным магам Лунной империи удалось соорудить портал. Напрямую. В наш мир.

– Какие замечательные и великолепные маги приходят к нам из Великой Лунной империи, – благожелательно думал Теобальд: – Это великая культура и великий народ.

Правда их понятия норм и морали отличаются от таковых в нашем мире. Например, они могли просто так, забавляясь разорвать своего же на части, есть сырое мясо змеи или воткнуть нож в спину ребенка чтобы проверить его остроту. Но то что кажется диким тут, абсолютно нормально в другом месте.

Теобальд невольно рассмеялся. Он внезапно вспомнил, что когда-то, очень, очень давно, это казалось ему немыслимым, и даже отвратительным. Глупости.

Сейчас он бесконечно ценил и уважал иномирян. Их мастерство, их ум, смелость и даже жестокость.

Новая раса состояла из очень сильных и влиятельных магов. Именно они, Великие и Могучие принесли культуру и искусство в дикие, абсолютно нецивилизованные земли нашего мира. Свободного от ...

Теобальд не хотел думать об этом. И старался не замечать интереса пришельцев к редким рукописям эльфов, их увлечение делами страшной лаборатории созданной в подвалах инквизиции.

А почему он должен об этом думать? Это чужая научная деятельность.

Не всегда приятная, но вероятно очень нужная кому-то. Ведь если для таких работ затрачены усилия, выделено хорошее помещение, то значит они необходимы.

О судьбах эльфов он старался не думать.

Их для старика не существовало. Есть только его семья, дети, внуки, правнуки. И работа с рукописями требующая сосредоточенности и аккуратности.

Он привык молчать. И старался забывать о многом, что не касалось его жизни.

Размышления прервал легкий скрип тяжелой дубовой двери и звук шагов нескольких человек.

– Мастер Тодеус, – архивариус услышал свое второе имя данное Орденом для круга, посвященных. Хотя "своим" Теобальд себя так, и не смог считать. Но возможно он просто никогда не думал о себе, с этой стороны.

– Наши гости, – Святой Брат вежливо поклонился вошедшим следом троим узкоглазым людям Лунной империи: – Хотят задать тебе несколько вопросов, касающихся некоторых фактов из прошлого.

Сказано это было с такой убежденностью, что архивариусу стало ясно, говорить надо искренне и честно. Правда он не предполагал насколько.

Он знал и раньше, что пришельцы обладают магией. Однако сейчас, когда один из них протянул в его сторону руку, он ощутил эту магию всем своим телом. Его старое сердце сжала сильная боль.

– Зачем? — прошептал он немеющими губами. — Я бы и так все сказал, что знаю.

Ему никто не ответил.

Да и зачем беседовать с "куском мяса"? Молнией промелькнула какая-то странная, будто чужая мысль. Как будто некто подсказал. С ним никто не будет говорить. Его будут допрашивать.

– Скажи мне Теобальд, –тщательно выговорил его старое имя один из "гостей". Приятно улыбающийся пришелец довольно симпатичный, если забыть о его необычной внешности. – Может ли лесной демон, или так называемый эльф, уйти от своих и стать убийцей?

– Нет, – тихо ответил Теобальд: – Это невозможно.

– А вот так? Возможно? – второй "гость" покрутил в руках прозрачную сферу в которой, Теобальд, холодея от ужаса узнал лица своих внуков.

– Не надо, – прошептал он.

– Да брось ты, Тео, – рассмеялся "гость": – Ведь это не твои внуки.

Свою единственную семью ты потерял давным давно, лет 300 назад. В лесном пожаре. Помнишь?

Память стала медленно возвращаться к Теобальду. Он....

Да, он вспоминал СВОЕ ПРОШЛОЕ.

– Мы немного подчистили тебе память о прошлом Теобальд, – спокойно улыбаясь продолжил гость. – Ведь тебе на самом деле всего лишь 500 лет. Помнишь это?

Теобальд молчал.

– Гены послушания внедренные в тебя не дадут слукавить, — пришелец мягко рассмеялся.

Архивариус вспоминал. Да, не слукавить и не обмануть. К сожалению.

— Твои соотечественники чересчур слабы и молоды. И дохнут быстро, – продолжил гость. – Хочешь, чтобы мы пришли к ним?

– Спрашивайте, – тихо сказал Теобальд.

– Вопрос тот же. Может ли эльф порвать со своим племенем.

– Нет. Не может. Их природа, – он поправился, — наша природа, тесно связана со своим народом.

Одинокий эльф умрет. Или будет медленно чахнуть.

Гости быстро заговорили на своем языке, похожем на птичье чириканье и неожиданно Теобальд осознал, что понимает его легко и свободно. В измученное, истерзанное тело возвращалась прежняя магия. Но как же мало ее было. Очень мало.

– Тот здоровяк не был похож на задохлика, – заметил один из гостей.

– Если мы его не найдем, то жить он будет долго, – заметил другой.

Теобальд слабо улыбнулся.

— Это невозможно. Связь со своим народом - это жизнь для эльфа. Даже я живу лишь потому что тут, рядом, в подвалах мои соотечественники.

Гости молча смотрели на него.

Теобальд продолжил. — Есть только одна возможность прожить дольше. Если эльф стал человеком.

Но я не помню, чтобы кто-то добровольно пошел на это. Это как смерть заживо.

Молчание.

– Даже если случилось так, что нашелся такой безумец, то он обречен. Его гибель – это лишь вопрос времени. В