Новая Жизнь 4 (СИ) - Хонихоев Виталий

Вот только, когда Санта услышал о Плане Который Сделает Нас Богатыми — он сразу был против. Нет, нет и нет. Это вот сейчас они никому неинтересны — говорил он Маленькой Та (Си Та), кто мы такие? Да никто, троица хулиганов на улицах города. Повезло, что дядя Большого Та, такой же огромный самоанец, как и сам Большой Та — умер в позапрошлом году и здание от него осталось, Шелтер — это все что у них есть. Они и вечеринки тут могут устраивать и деньги собирать и даже беглецов, которые из дома сбежали — приютить. За деньги, конечно. Что-то приносит барыжничество жижей или травкой, но это так, смех. На радарах у фараонов они не засвечены. А эта shalava Марика, что предлагает? Это ж от десяти лет строгого режима, и на секундочку — может быть и bang! — в башку! А тело на органы! Какой в pizdy киднэппинг?! Да ему eldak класть на то, что она себе предлагает стырить — все равно фараоны к стенке могут поставить. Они ваши приколы не улавливают, обвиняк в рожу, браслеты на лапы, морду за решетку и прощай жизнь кентовская. Здравствуй нары и щербатая стенка. Не, Марика, иди ты в pizdy со своими «деловыми предложениями». Нам только trouble с фараонами не хватало, вот у Маленькой Та просроченных квитанций по штрафам с парковки в неположенном месте — на машину хватит, если это ей выплатят. И у него алименты на сына в Сибуе. Большой Та в прошлом году привлекался за дебоширство, а ведь это он тебя, Марика, отбивал, когда ты в «Магнолии И» какому-то мажору на голову тарелку надела и вином полила, а у него кенты дернулись резко.

— Послушай, Третий Та — наклонилась к нему Марика: — вы мне нравитесь, но я же могу и уйти. Я же могу вон, к братьям Ре или к Коркни обратиться. Это бизнес предложение. Все выиграют.

— Третий, ну ты чего? — гудит своим басом Большой Та: — давай поможем Марике. И деньжат поднимем. У меня за аренду должок второй месяц.

— Ага и подставим свою шею под топор. — ворчит Санта: — нас повяжут и …

— Да кто вас повяжет! — закатывает глаза Марика и выдувает вверх струю пара из своей электронной сигареты: — никто даже заявления писать не будет! У моего papa сейчас тяжелое политическое положение, ему только скандала не хватало! Вам даже делать ничего не надо — изобразите из себя страшных и тупых громил, каковыми вы и являетесь!

— Shalava ты, Ма-тян — говорит Маленькая Та и забирает из рук у Марики ее вейп, затягивается и пускает струю прямо ей в лицо, Марика вдыхает пар и улыбается, облизывая губы.

— Shalava— соглашается она: — а вы все — нищеброды. Я хоть богатая shalava… ну или буду богатая после этого. Не с вами, так с другими.

— Рокерасы разводить не будем — постановляет Маленькая Та: — по-любасу тема жирная, скок на миллион, я против Марики ничего не имею. Девка она правильная, когда от нее troubles были? Ой, да иди ты в жопу, Третий, я знаю за что ты рокерас бросить хочешь. В тот раз в баре это ж ее краш сидел с какой-то shalava крашенной в блонд, как гяру из «Унесенные Ветрами Токио», она была в своем праве и ты это знаешь! Надо было этому fraery яйца открутить!

— В pizdy — говорит Санта, или Третий Та. Он прекрасно знает, чем все это закончиться. Сейчас они проголосуют, и он опять останется в меньшинстве.

— В pizdy вашу демократию — повторяет он: — если вы все дебилы и укурки, кто-то же должен вас удерживать от глупостей … и все ради чего? Вот сколько там у ее papa дома в сейфе лежать может? Максимум несколько десятков тысяч…

— Пятьдесят миллионов триста пятьдесят тысяч. Это в иенах. А есть еще доллары. — говорит Марика. Наступает тишина.

— И… какой наш процент? — уточняет Санта. Пятьдесят миллионов!

— Об колено — пожимает плечами Марика: — пополам. Вам половина и мне половина.

— Что делать то надо? — сдается наконец Санта. Он проиграл. Риск есть, но пятьдесят… хорошо — двадцать пять миллионов на троих. Хм. Им понадобиться помощь — позовут Братьев Ре и дадут им… ну скажем четыре миллиона, чтобы оставался двадцать один — как раз делиться на троих. Хотя, нет, жирно Братьям будет, им и ляма достаточно, а вот двадцать четыре миллиона намного лучше делиться на троих, чем двадцать один. За лям Братья сделают все, что надо, наизнанку вывернуться, у них сейчас финансовые troubles, а у кого их нет? Только у папаши Марики, судя по всему.

— Слушай, Ма-тян — поворачивается он к ней: — а… кем у тебя папаша работает? На всякий случай?

— Ой, это неважно — машет в ответ Марика: — главное, что он в полицию не пойдет. От вас чего требуется — я у вас в Шелтере посижу денька два, побалдею… а как он меня искать начнет — напишу, что мол, похитили вашу доченьку и выкупа требуем. А вы встречу назначите где-нибудь в доках, в пустующем здании. Деньги берете и уматываете в закат, меня оставляете… в подвале где-нибудь, к батарее привязанной и надруганной… — зажмуривается Марика и отбирает у Маленькой Та свой вейп-агрегат: — прямо-таки изнасилованной… с синяками на бедрах и засосами на шее…

— Shalavaты Ма-тян — качает головой Маленькая Та, дожидаясь своей струи пара из вейпа в лицо и вдыхающей ее полной грудью: — нет такого глагола — «надруганной».

— Сама ты shalava, Тигуса-тян — парирует Марика: — «надруганной» — это прилагательное. Это вот взять меня и приложить… например к Большому Та. Вот он надо мной и надругался…

— Не буду я над тобой надругиваться — басит Большой Та: — у нас на Самоа за такой коленкор за яйца подвешивают. На дереве. На три дня.

— А если я скажу «пожалуйста!»? — хлопает ресницами Марика и Большой Та давится чем-то и кашляет.

— Пожалуйста. Рокерасы о том, кто и кого и куда сунь-вынь — оставьте для прокурора — морщится Санта: — а зачем тебе банда-то? Ты и сама могла бы…

— Не, papa у меня строгий. И, сцуко, внимательный. Я вот зубы не почистила, а ему спиздела что почистила, так этот поц за мной щетку проверил! Говорит — звездишь ты Марика, сухая щеточка-то! Я в следующий раз уже и щетку намочила под краном, а он проверил крышечка на тюбике зубной пасты открывалась или нет. Я, сцуко, уже и пасту на щетку нанесу и рот водой прополощу… а тогда уже легче и в самом деле зубы почистить.

— Зубы это серьезно — говорит Маленькая Та: — надо чистить, а то к тридцати беззубая будешь.

— Паадумаешь. Зато сосать удобно будет — отмахивается Марика: — можно подумать ты собираешься до тридцати жить.

— Если у меня будет восемь миллионов триста тысяч иен — буду. — кивает Маленькая Та.

— Как ты интересно считаешь — говорит Санта: — а Братьям Ре за помощь?

— Какие такие Братья Ре? — удивляется Маленькая Та: — ничего не знаю! Грабеж! В первый раз слышу!

— Если Марике нужно чтобы мы как банда выглядели — надо не только Братьев нанять, но и их ребят из доков — поясняет Санта: — а то что за банда такая — мы втроем и все.

— Если Большого Та татуировками разрисовать будто он якудза да тесак в руки дать побольше — так он за десять якудза сойдет. Только ему надо грозный вид сделать и перестать лыбиться как идиот. А тесак у тетушки Вонг выпросить можно, у нее все равно сил нет его использовать, с прошлого года как повар у нее ласты склеил. — поясняет свой план экономии Маленькая Та.

— Старый Ричи умер? Когда? — удивляется Санта: — вроде недавно его видел на Фестивале Фонариков Сейтеки… он лавочку держал…

— Это в прошлом году и было. Он потом к внукам поехал в Киото, простудился и умер. Говорят, правда, что не простудился, а на shalava girl умер — прямо в борделе. — поясняет Маленькая Та.

— Ни хера! — бросает Марика: — я тут, млять, клиент и мне нужна банда! Прямо-таки банда! Мой papa сам припрется деньги выплачивать, а если вас будет мало — так он вам устроит Варфоломеевскую ночь. И Большого Та татуировками тоже разрисуйте и тесак тетушки Вонг тоже достаньте — чтобы все по высшему классу.

— И тебя изнасиловать — кивает Маленькая Та: — впятером прямо.

— Не, пятеро много … хотя меня ж вроде как насилуют… — задумалась Марика: — но только чтобы чистые были, за кого поручиться можешь! Я потом на антибиотиках сидеть не собираюсь. И симпатичные.