Павел Кошовец - Рик: Прогулка в небесах

  Ну, хочется поныть! Безмолвно же! Никакие упаднические мысли не вываливаются из ушей, не просачиваются сквозь маску жизнерадостного лица.

  Надежда вздохнула и перевернулась на другой бок. Так и не проснувшись окончательно.

  После очередной развилки мы нагнали Розетту и Капсюля, в непринуждённых позах застывших посреди коридора спинами к нам.

  - Что... - второе слово осталось в уме. Хотя в данном дуэте оно было актуальней. Случилось.

  Напротив, шагах в двадцати, расположилась пятёрка румяновцев, как ни странно, не предпринимая никаких агрессивных действий - двое под стеной сидели на корточках, остальные переговаривались, глядя на нас.

  - Чё это вы тут, в гляделки играете? - почему-то шёпотом спросил я.

  - Типа того, - вместо девушки ответил Капсюль и широко улыбнулся, явив нам значительные бреши в своём зубном коллективе. Причём, свежие. - Розетта их настращала немного, так они и не дёргаются.

  - Как это? - спросил с любопытством.

  - Да сказала, что, мол, сейчас подойдёт всемогущий Рик, и растопчет их в лепёшку...

  - Чего-чего?.. - уточнил. Что-то проблемы у меня последнее время со слухом.

  - Да Рик всемогущий на подходе...

  - И что?! - кипя от негодования, я сверлил скучающий затылок девушки.

  - ...лепёшки...

  - Какие лепёшки?! - взорвался слюной, беспомощно сжимая - разжимая за спиной Розетты кулаки и нависая над ней; в голове раздавалось ощутимое бульканье - это прибывала дурная кровь. - В угол вас на три тонны гречки, обложить швабрами и мультиков лишить... навсегда!

  - А что? - невинно спросила Розетта, обернувшись. - Сейчас и растопчем...

  Договорить она не успела, так как от пятёрки напротив отделился один и, чуть приблизившись, объявил:

  - Отдаёте Приз - отпускаем безболезненно, в его голосе сквозило явное пренебрежение.

  - Противные какие лепёшки, - пробормотал, продолжая гипнотизировать Розетту. - А по зубам? - осведомился у парламентёра.

  На лицах моих бравых вояк мелькнули улыбки, а румяновец просто пожал плечами и вернулся к своим.

  - Что... - какой-то шум сзади отвлёк меня. Что же это такое: опять не дают говорить!

  А сзади, пытаясь отдышаться, нарисовалась... весьма внушительная группа в чёрной форме.

  Наконец-то Розетта побледнела. Но не думаю, что это положительный момент.

  - Ну, что, камикадзе, - процедил сквозь зубы, - не купились они на вашу лапшу. Ха - ха - ха, - меня начал душить злобный смех. - Они просто время тянули! - глубоко вздохнул, пытаясь сдержать нервную дрожь. - Тем хуже для них. Я им покажу Рика всемогущего, мамонтоподобного, поджилки-то у них пообтрясу! - Окружившие меня серые и так уже косо поглядывали, а теперь вообще отвернулись от противника - объявилась им гораздо большая опасность: сбрендивший командир. - Спокойно! - произнёс как можно твёрже. - Ситуация под контролем, - уверенно кивнул головой, якобы в подтверждение. - Прикройте меня с Фиалкой, - никто не пошевелился. - Не переживайте, это не просьба о последнем поцелуе - хо - хо! - каменные лица не оценили шутки. - Пожалуйста, так надо, - как можно спокойней и убедительней произнёс, поочерёдно заглядывая в лица, - они нехотя обступили нас с Фиалкой, и я, не мешкая, отдал ей злосчастный обруч. - Хорошенько спрячь! - она недоумённо покрутила его, но послушалась, пристроив Приз - как вы думаете где? - на груди. - А теперь слушайте. Наша задача - прорвать переднюю пятёрку и выпустить из этой ловушки Фиалку и... - посмотрел на "тёмного эльфа", - Розетту, - та сумрачно буравила меня, ничего не говоря в ответ, что было плохо. - Не вздумай сделать по-своему! - строго высказал я. - У нас нет времени, но я объясню: до выхода недалеко, но по пути может встретиться ещё какой-нибудь серый волк - и вот для этого ты нужна: чтобы уши оборвать и зубы повыбивать. Поняла? - она нехотя кивнула. - А мы, мужики, сколько сможем, столько и будем сдерживать оппонентов, не пропускать их за нашими девушками, нашей надеждой. Ну что?! - заорал. - Погуляем?! - это получилось почти весело. - Пощупаем пёрышки у этих цыпляток! Йо - хо! Мурло и Гриша вперёд!

  - А - а - а!!!

  Вот он жуткий хрестоматийный удар "свиньёй"! Опешившие соперники, не ожидавшие такого кавалерийского наскока, отягощённого психической атакой, то бишь, мощным, чистосердечным, рабоче-крестьянским воплем, разлетелись в стороны, будто кегли.

  - Давай! - крикнул пискнувшей на прощание Фиалке. Розетта, постоянно озираясь, припустила за ней. - А теперь держись, ребятки! - на нас надвигалась лавина. - Зажигалки к бою!!!

  Посредине коридора, как вкопанные, стали Гриша и Капсюль, разя нападающих из строенный зажигалок (три единицы, перевязанные таким образом, чтобы срабатывать одновременно - кстати, изобретение Розетты), гася инерцию уже подстреленных добрыми пинками и кулаками.

  Слева крем глаза заметил движение. К Мурло сзади подбирался раннее опрокинутый румяновец. Упреждающий крик застрял в горле - мой начальник охраны раньше получил по башке. Мурло недоумённо и как-то замедленно развернул голову в сторону нарушителя уединения, тоже не менее удивлённого - уж больно крепка броня оказалась у мужика.

  Тут лицо румяновца исказилось гримасой боли. Я присмотрелся. В опущенной руке Мурло находилась зажигалка. Он отпустил курок, зажигалка выпала из рук и... повалился на своего обидчика.

  Это длилось несколько секунд, но основная картинка резко изменилась. Капсюль, с окровавленным, озверевшим лицом повиснул на шее у чёрноформенного, безостановочно лупившего его. Пока ослабевшие руки не разомкнули объятья. Гриша ещё держался в окружении трёх недругов, умудряясь выкручиваться, и в ответ наносить ощутимые удары.

  Наученный горьким опытом Мурло, я успел пройтись зажигалкой по лежащим рядом телам в чёрной форме, когда на меня выскочил первый прорвавшийся. Получив от чистого сердца по колену, он заскулил, и пока сошёл с дистанции.

  И понеслось. Из глаз сыпались искры - настоящий фейерверк, левая рука превратилась в точку неимоверной боли, но я, ругаясь и рыча, продолжал скакать между всё ещё боеспособными румяновцами в ипостаси домашнего, но загнанного в угол кота, царапаясь, кусаясь, метя в слабые места, которые оказывались в радиусе действия. А в голове билась одна мысль: "Ещё несколько секунд... Ещё несколько секунд..." Дабы дать девушкам максимально форы. А когда силы стали окончательно покидать меня, бросился в ноги наиболее "сохранившегося" румяновца... Почудилась серая униформа, и ожесточенное лицо Отвёртки... Несколько мгновенных вспышек боли по периметру тела и... Дальше я не помню.

Глава 11.

  Голова столь тяжела, что в такие моменты начинаешь понимать штангистов с очередным довеском в виде дополнительного колечка. Чем же таким я нагрузил свой "компьютер", что приведение его в вертикальное положение чревато развязыванием пупка?

  Заработал нюхательный аппарат - рыбно - тминовый аромат ворвался в носовые редуты, внося ясность в сознание: селёдка пряного посола. В ответ проснулся язык, ощущающийся, как сухая половая тряпка: необходима влажная уборка, а воду отключили.

  Следующими проверке подверглись зрительные рецепторы: чуть-чуть приподнялись закрылки... Хух. Не ослеп. Световая гамма удовлетворительна, где-то вне радиуса прямого попадания работает источник, что-то вроде ночной лампы.

  А теперь можно попробовать разогнуть хребет... Треск, лопающаяся ткань, жилы и вены в максимальном натяжении... Процесс завершён без разрывов, поломок и прочих эксцессов.

  Первая ознакомительная экскурсия глаз, так сказать, рекогносцировка на местности...

  На меня укоризненно смотрел Мишаня.

  - Ну, что, воитель, всех чертей построил? - голос у него был мягкий, внимательный. Как у доктора.

  Он подвинул мне по столу некий предмет. Продолговатый, запотевший, с волшебной надписью "Пиво". Вот за чем в своё время посылали Ивана Царевича? Или Дурака?

  - О... О!

  В такие моменты тысячелетние наработки человечества в области речи и связных мыслей просто испаряются. Слова - стадо коров на льду. И даже буквы - мечущиеся от возбуждённого хозяина тараканы...

  Живая вода. Как в сказке.

  - Мишаня, где я только не был... - тихо просипел, качая головой.

  - М - да, - философски протянул тот. - И не поверишь в то, что там, где нас нет - хорошо, - и из-под стола извлёк ещё один запотевший патрон.

  Я зачарованно следил за работой кадыка. Параллельно ритмичному движению поршня, чувствуя, как влага в собственном горле безвозвратно испаряется, исчезает, растворяется вновь, как говорится, оставляя у "разбитого корыта".

  - Помоги Старухе... - жалобные мысли вслух.