Лидия. Головная боль академии (СИ) - Лавру Натали

Ля-я-я...

– Интересная история получается: моя дочь заимела славу проститутки и едва не вышла замуж за представителя рода де Кальди, – жёстко отчеканила она. – А мой муж нагло врёт мне, что Лидия отчислилась из академии из-за рассекреченного имени!

Ну, всё. Извержение вулкана по имени «мама» началось.

Я на секунду прикрыла глаза, подсознательно желая вернуться в прошлое и не затевать этот разговор. Пусть мама и дальше пребывала бы в неведении.

Увы, не помогло. В кабинете по-прежнему стояли взбешённая мама и в доску виноватый папа.

– Мы не хотели, чтобы ты волновалась из-за пустяков, – сказала я в наше оправдание.

– Да-а-а? – издевательски протянула мама. – То, что ты спуталась с де Кальди, прекрасно зная, какой это гнусный род, – это пустяк? И не ври, что не знала! То, что про тебя публикуют гадости – это тоже ерунда? Ладно ты, безголовая заноза, но от тебя, Лисс, я не ожидала такой подставы! Как ты мог?

Папа промолчал. Лишь хмуро не моргая смотрел на маму.

– Ты-ы-ы поднялся из грязи в князи благодаря мне и ещё смеешь врать мне в глаза? Видеть тебя больше не желаю! И знать тоже! – перешла она на крик. – Я с тобой развожусь на хрен!

– Мама, ты что такое говоришь?! – а вот и я присоединилась к всеобщей истерике.

– Всего лишь ухожу из отношений, в которых больше нет доверия! – прошипела она и вышла, оглушающе хлопнув дверью.

– С ума сойти... Твою ж! – вырвалось у меня, но тут я посмотрела на папу: он как-то весь сник и потемнел лицом. – Па-а-ап? Не бери в голову. Она остынет и передумает.

– Выйди, – глухо потребовал он.

– Да ты не...

– Вон! – крик.

И меня вынесло за дверь.

«Чёрт, тут нужно уже не зелье плодородия, а что-то покруче», – подумалось мне, но, не успела я дойти до своей лаборатории, как увидела в окно спешащую к конюшням маму, а после она уехала в неизвестном направлении. Без багажа.

Похоже, зелья тут не помогут.

Глава 18. После извержения

Лидия

Не хочу быть герцогиней.

Большинство скажут, что я бешусь с жиру и им бы мои проблемы, но... не хочу!

Плакать бесполезно – надо думать, как исправить весь тот кошмар, который я, сама того не ведая и не желая, натворила.

Во-первых, папа остался без вины виноватым. Тут к шарлатанке не ходи – без мамы он не сможет, буквально. У него к ней любовь-судьба. То есть остальных женщин для папы не существует. Как бы светские львицы ни искали внимания идеально красивого папули, никто не преуспел. Он подчёркнуто холоден со всеми посторонними дамами.

А сейчас мой всегда неотразимый папа будто мгновенно постарел лет на двадцать.

Упаси меня Лорена когда-нибудь полюбить так, как папа любит маму. Это же кошмар, созависимость и разрыв сердца!

После маминого бегства из замка мы остались одни. Дедушка с бабушкой ещё неделю назад отправились отдыхать на южные острова, а Эмиль постигает науку ближнего боя в Лорендейле.

За обедом папа быстро сосредоточенно ел и ни на кого не смотрел, а после отправился принимать просителей, запретив мне появляться в зале приёма.

Смотреть на родителя было больно. Нет-нет, внешне он выглядел всё так же безупречно, сидел с гордо поднятой головой, но в глазах... О, я знаю этот взгляд! В небесно-голубом взгляде горело отчаяние.

Во-вторых, причина моего бунта, наверное, всё же в нежелании наследовать герцогский титул. Я не отреклась от него лишь потому, что боюсь этим поступком разбить сердца родителям.

Знаю-знаю, появление младшенького в нашей семье не гарантирует, что он потом захочет управлять герцогством, но всё же это шанс. А значит, надо как можно скорее помирить маму с папой. А то, ишь, разводиться она собралась! Сбежала видите ли.

***

Плохой день.

От нечего делать я меланхолично слонялась по саду, а после пришла запивать горе чаем к Катарине и сидела грустная, пока моё внимание не привлёк чёрный вертлявый пушистик.

О! Да это же котопёс!

Чудо-зверь так и остался голубоглазым и без единого светлого пятнышка на шёрстке. Красавец!

Котощен запрыгнул мне на колени, неуклюже виляя хвостом, и преданно заглядывал в глаза, по-видимому, выпрашивая вкусняшку.

– Надо же, а к нам в руки не даётся, – удивилась Кэт. – Шипит.

Мелкое чёрное облачко размером с две ладони потёрлось о мою руку, да так доверчиво, ласково.

Божечки-кошечки-собачки! Как же мне необходим сейчас тот, кто будет просто беззаветно меня любить и принимать...

Вкусняшку я безымянному чудо-зверю не дала. Ибо мучное и сладкое животным вредно. Малыш вскоре успокоился, свернулся клубочком и уснул у меня на коленях.

– Я забираю его себе, – объявила я.

– А мама вроде уже договорилась пристроить его куда-то... не помню, сейчас спрошу.

Оказалось, что на котопса положила глаз мамина подруга и порывалась его забрать пару недель назад, но тот шипел, кусался и дыбил хвост. Поэтому потенциальная будущая хозяйка решила переждать, пока царапины на руках заживут, а животинка перебесится.

Моё праведное возмущение по поводу того, что нельзя отдавать сие чудо кому попало, полилось на оторопевшую Аннабель, и она готова была отдать мне и чёрного пушистика, и кошку Аську, и даже противень с картофельными лепёшками, лишь бы я не кричала.

Да я вроде бы и так не кричала...

В общем, котопёс мой! Мы даже похожи внешне. Это судьба.

– Назову тебя... – я задумалась. – Дарси! Точно! Вот прям смотришь на тебя и сразу видно: Дарси.

– А мама его Барсиком звала, – сказала Кэт.

– Барсиками пусть дворовых котов называет. А мой котопёся – благородный, поэтому Дарси!

«Р-р-р-мяф!» – одобрил новое имя мой зверь.

***

От Кэт, которой завтра предстояла поездка к родственникам по отцовской линии, я возвращалась уже в сумерках. В высоких окнах коридора отражался разноцветный майский закат, который, впрочем, горел зря. Потому что как можно любоваться природой, когда из-за меня разваливается семья?

Не успела я дойти до своих покоев, как меня настиг магический вестник от тёти Санты.

Неожиданно!

«Надо поговорить. Я приду. Ты где?» – прочитала в послании.

Оп-па-па! А вот и подмога мне в миссии по примирению родителей!

«У себя», – ответила я.

Встретил меня испуганный, но одновременно весёлый лай и цокающий когтями по паркету Чики-чики. Уже знаю, чего, а вернее, кого испугался мой любвеобильный пёс.

– Можешь не рассказывать. Всё знаю, – без приветствия начала тётя, вольготно восседая на диванчике в моей гостиной.

– Виделась с мамой?

– Забрала её к себе, так что по поводу её сохранности не волнуйтесь. Мы даже полдня сегодня мотались по Зоту, разыскивая смертников, которые посмели напечатать про тебя эту непотребщину.

– Нашли?

– Нашли, – гордо ответила демоница, а тьма вокруг неё как-то жутенько заклубилась.

– А... – хотела задать вопрос, но тётя перебила:

– Тебе лучше не знать, что я с ними сделала. Более того, шестёркам, которые распространяли в народ эту грязь, мы внушили донести до покупателей, чтобы те под страхом расправы уничтожили свои экземпляры.

– Внушили? – переспросила.

– Ага. Мы знакомого менталиста с собой прихватили.

– А что мама? Сильно она злится?

– Сначала кричала, потом плакала, а потом вознамерилась надрать задницы тем, кто опорочил твоё имя.

– Её взбесило, что я встречалась с парнем с фамилией де Кальди, – призналась я.

Демоница недовольно сжала губы и вздохнула.

– И как же тебя угораздило?

– Сначала я не знала ничего о его семье, а вскоре после того, как Амавер рассказал мне, мы с Ромери расстались. Потом я использовала Ромери как ширму, чтобы ко мне не приставали остальные парни.

– Ясно.

– Так-то Ромери неплохой парень. Просто с семьёй ему не повезло.

– Кстати, о семье: ниточка сплетен привела нас к бабке и деду твоего Ромери.

Я не удивилась, лишь печально кивнула.