Олег Шелонин - Битва аферистов

Ознакомительный фрагмент

Восприняв оживление публики как должное, Петрович опрокинул еще стаканчик, хрумкнул огурчиком и начал рассказ.

– Вы же знаете, я до войны-то сварщиком был,– таинственно сообщил он слушателям.

– Ну как же, знаем, знаем! – нетерпеливо загомонили гости.

– Дело-то зимой было. Москву бомбят. Нас построили. Полковник орет. Мат-перемат, сзади Родина, так ее мать! «Кого не шлепнет вражеская пуля, того я лично из этого нагана!» Ну думаю, все! Перекрестился, рубаху чистую надел, готовлюсь в последний бой. Деваться некуда. Сзади пулеметы – своих подгонять, спереди доты – нас, значится, крошить, и тут на «БМВ» подъезжают…

– Кто подъезжает, на чем? – заинтересовалась публика.

– Да козлы какие-то на Бронированной Машине для Высшего командного состава.

– На «козле» подкатили,– пояснил Николай Семенович.

– А-а-а…– сообразили гости.

– И вот подкатывают, а оттуда – мать честная! Генералы, полковники так и посыпали. «Который тут Вася?!» – орут. Ну я, говорю. Меня под белы ручки и в «мерседес».

Кто-то из гостей попытался открыть рот, но сидящие рядом его немедленно заткнули. Всем было интересно. Старичок, воспользовавшись паузой, опрокинул еще один стаканчик.

– Еду,– продолжил он, аппетитно хрумкая огурчиком,– а сам думаю: «Куда? За что? Только-только жизнь за Родину героически отдать приготовился, а тут нате вам!» А эти, в «вольво», молчат, все мрачные такие… Ну не выдержал я. Пошто, говорю, за Родину помереть геройски не даете? Кровью искупить грехи молодости, так сказать? И тут самый главный генерал – звездочек на погонах тьма, и все крупные, со стакан, не меньше,– поворачивается ко мне и говорит: «Ты, Вася, на гражданке сварщиком был?» Был, отвечаю. Беда, говорит, у нас, Петрович. Ставка решительный удар нанести решила, гидру фашистскую от Москвы отбросить, а тут налет. Гитлер, понимаешь, со страху свой люфтваффе на нас наслал. Планы фю… Сталина ковровой бомбардировкой сорвать решил. Пол-Москвы грохнули, но это хрен с ней. В звезду попали.

– В какую? В Сириус? – попытался вклиниться один из уже изрядно окосевших гостей, но ему тоже заткнули рот.

– В кремлевскую,– обиделся Петрович.

– Неужто вдребезги?! – ужаснулся Николай Семенович.

– Нет, только один лучик отлетел. Но все равно… символ!

– Это да! – дружно согласились гости.

– Иосиф Виссарионович, как из бункера вылез, сразу сказал: вся надежа на Васю. Достать из-под земли живым или мертвым! Вот меня и достали. Привозят, короче, в Москву, струмент дают, маску, держак – и мы полезли.

– Куда?

– На шпиль, конечно! Спереди я с маской, сзади генералы, полковники сварочник на горбу тянут, за ними лейтенанты с золотыми электродами и подносами.

– Золотые электроды?! – ахнул кто-то.

– Конечно, звезда-то золотая! Чем ее еще варить прикажешь?

– А подносы зачем?

– Так брызги ловить! Драгметалл! За каждую упущенную каплю расстрел на месте!

– А-а-а… Ну и как, получилось? – полюбопытствовал Николай Семенович.

– Спрашиваешь! Я как закончил, самый главный генерал чуть со шпиля не грохнулся.

– Вместе со шпилем? Вот дурак. Зачем он за него брался? – посочувствовала Наталья Васильевна.– Уж я-то знаю, как ты варишь.

– Ты, доча, не путай великое искусство сварки с варкой щей!

– Так отчего же он чуть не грохнулся? – потребовал у Петровича уточнения зять.

– От удивления. Ну Вася, говорит, видал асов, но таких… Слушай, у меня тут в именных часах пружинка лопнула, не можешь починить? Часы с руки снимает, крышечкой щелкает и мне протягивает. Да запросто!

И тут Петрович сделал характерный кивок головой, да такой артистический, что на мгновение все увидели сварщика, опускающего на глаза маску, и начал на глазах зрителей-гостей приваривать невидимую пружинку невидимых часов невидимыми золотыми электродами.

Взрыв хохота был такой, что проходящие под окном в этот поздний час редкие прохожие шарахнулись в сторону.

– Петрович, а тебя наградили хоть чем-нибудь? – прорыдал один из гостей.

Рыдал он из-под стола, не в силах разогнуться.

– Пока нет. У нас в России награды редко находят своих героев. Вот если посмертно – нет проблем. А живые герои, кому они нужны? Слюной исходить от зависти?

– Это точно,– согласился с ним Николай Семенович.

– Ну у тебя и тесть! Жванецкий отдыхает! – Друг детства, бывший когда-то свидетелем на свадьбе, вытер платочком выступившие на глазах слезы.– Телевидение б сюда…

– Слышал бы ты непридуманные истории, которые про него меж односельчанами ходят.

– Расскажи!

Друзья вышли на балкон.

– Петрович, а вот…– раздалось за их спиной.

– Так, ребятки, дорожка дальняя, а я с корабля на бал, да после пива…

– Хочу музыку! – заявила Наталья Васильевна, быстро сообразившая, какие проблемы волнуют отца.

Загремела музыка. Захмелевшие гости тут же переключились на новое развлечение. Настало время танцев.

Василий Петрович немедленно рванул в туалет…

– Ты кто?

Василий Петрович медленно поднял голову. Вообще-то он зашел сюда по малой нужде, но, увидев над собой голову дракона, решил, что можно справить заодно и большую.

– У тебя туалетной бумажки нет? – обалдело спросил он у дракона.

Ойхо задумался. Перед ним на толчке сидел старый джентльмен, которого Алеша представлял ему как самого крутого бойца из всех, кого он когда-либо видел. Более того, сын утверждал, что этому товарищу можно доверять. Раз доверяет сын…

– Пара рулонов еще осталась,– честно признался дракон, извлекая из воздуха соответствующие аксессуары,– последнее время и хозяйством-то некогда заниматься. Алеша в беде. Помощь нужна.

Василий Петрович выпятил грудь. Даже сидя на толчке, он в этот момент выглядел так представительно, что Ойхо сразу успокоился. Он еще не знал, чем сможет помочь ему этот лупоглазый старичок, но почему-то был уверен, что поможет обязательно. Не подведет.

4

Петрович не подвел. Когда он грохнулся в кресло для почетных гостей, стоящее посредине тронного зала Черномора, с кипой бумаг в руках, хозяин замка не размазал его по стенке лишь потому, что кресло под нежданным гостем треснуло, и последний с пола выдал обороты речи такой изумительной красоты, что Черномор невольно заслушался, на время забыв о своих проблемах. А проблем у него было много. От дражайшей супруги, Манефы Евсеевны, от подружки доченьки разлюбезной Мари де Интимьяк, в девичестве Машки Кубышкиной, так ее растак! Кто просил помогать дочке бежать? И на себя ведь все взяла, не побоялась. Молодец, конечно. Черномор таких отчаянных любил, но Роксана!.. Единственная дочь! Где ее сейчас черти носят?

– Ты, собственно, кто? – спросил Черномор пыхтящего на полу старика.

– Из фанеры вы их, что ли, делаете? – сердито ответил вопросом на вопрос пришелец.

– Да вроде карельская береза,– Черномор почесал в затылке,– только она не знала, что ее вот так вот, с размаху…

– Кто не знала?

– Береза.

– А-а-а…– сообразил странный посетитель и начал озираться, явно прикидывая, куда бы пристроить свое седалище.

В присутствии царя такое себе могли позволить лишь лица очень и очень высокого ранга, не уступающие ему по должности и званию. Черномор присмотрелся внимательнее и начал трясти головой. Платье пришельца могло поставить в тупик кого угодно. Точнее, не само платье, представлявшее собой самую обычную тройку: фрак, жилет, лакированные туфли – типичный английский джентльмен с рязанским прононсом. Но вот расшита эта тройка была так и обвешана такими знаками отличия, что могла поставить в тупик любого специалиста по геральдике. И мальтийский крест, и регалии ордена тамплиеров… а гербы, расшитые золотом и серебром, говорили о том, что пришелец то ли наследник, то ли родоначальник всех королевских домов, которые Черномор знал, плюс еще нечто… и над всеми довлел символ таинственного ордена дракона, слухи о котором доносились из района Трансильвании. Черномор торопливо щелкнул пальцами, и обломки кресла слились воедино.

Петрович потыкал пальцем в сиденье. Вроде держит. Хмыкнул, осторожно сел.

– Благодарствую. Ну-с, будем знакомиться?

– Царь,– представился Черномор.

– Очень приятно. Петрович.

– Как?

– Вроде и не старый еще, а со слухом проблемы,– удивился старичок.– Петровичем меня зовут! – крикнул он громче.

Черномор хлопал глазами и ничего не понимал. С таким титулом ему сталкиваться еще не приходилось.

– Петрович. Кликуха у меня такая, в смысле псевдоним, я ить, понимаешь, к тебе не просто так, а по поручению.

– Чьему?

– О… О… О…

– Не понял…

– Да погодь ты, не сбивай! – рассердился Петрович.– Ща я лучше по бумажке.

Старик нацепил на нос очки, извлек из бокового кармана шпаргалку, заботливо заготовленную для него Ойхо, и начал шпарить по ней, в буквальном смысле слова, как по писаному.