Ольга Мяхар - Дневник мага

А наутро… его огрели скалкой по башке. Выкинули из кровати. Послали за девственницами и приготовили подгорелую яичницу. На голове у нее были бигуди. На лице — грязевая маска, а в глазах горел голодный огонь самой настоящей вампирши…

И тогда принц тьмы понял… что тысяча лет — это тоже очень и очень до хрена.

(Бив чего-то пригорюнился. Задумчиво чешет хвост Коши. Дракон с интересом за ним наблюдает. Я вспомнил, что мы едем спасать его ненаглядную, и хмыкнул. Предложил сменить тему. Бив немедленно согласился и пошел снимать похлебку с огня. Я полез за тарелками. Тема еды всем четверым была очень и очень близка.)

Четверг

Как же приятно спать в пижаме, на матрасе и под одеялом… Если бы еще дракон не ворочался под боком и Пупс с меня слез… вообще красота бы была.

Избушка мерно покачивается. В окне видны темные стволы деревьев, изредка мелькающее небо с огромной луной.

Приятно.

Вечером мы вроде бы задали избушке направление на юго-запад. Бив хорошо ориентируется по солнцу и звездам. Идти нам… долго. Но в таких условиях жаловаться просто неприлично.

Пупс зашебуршился, сонно мяукнул, спрыгнул на пол и куда-то побрел. Царапает дверь. Просит выпустить. Куда? Мы же двигаемся.

Тыкаю пальцем в лоток в углу. Меня игнорируют. Сонно магичу заклинание. Теперь оба зверя никуда, кроме как в лоток, сходить не смогут. В лотке же — компактная черная дыра: засасывает все попадающее в нее и выбрасывает за пределы избушки. Куда конкретно — не уточнял. Выбрасывает, и ладно.

Вой. Скрежет когтей по полу. Пупс задом наперед проползает мимо кровати к лотку. Глаза выпучены, хвост вздыблен. Снизу мою кровать пнули, буркнув, что мешаю спать. Гм… хамеем.

Кидаюсь драконом. Снизу раздается мат и рычание Коши. Пущай общаются.

Вой у лотка нарастает. Недовольно свешиваюсь с кровати. Дракон с Бивом перестали драться и тоже удивленно наблюдают за вопящим Пупсом, которого уже наполовину куда-то засосало.

Я что, переборщил с мощностью заклинания?

Магичу все назад. Пупса выплевывает из черной дыры. Он летит над кроватью, не отрывая от меня горящих ненавистью глаз, красиво вписывается в стену. Сползает на пол. Затих.

Срочно устанавливаю вокруг кровати барьер. А то очнется и загрызет на фиг.

Все. Я — спать. И пошли все на…

Снизу раздается басовитое: «Бедный котик».

Суббота

Немного подкорректировал дневник.

Он теперь полуразумный и пишет сам все, что сочтет нужным.

Интересно. Что из этого выйдет.

Понедельник

Пейзаж за окном все тот же лениво-угрюмый. С неба накрапывает противный дождик. Мимо окон мелькают деревья. Даже Коша не вылетает наружу, предпочитая хандрить в тепле и уюте. В углу слева от двери нагнетает тепло небольшой очажок принца, над ним как раз готовится похлебка под бдительным надзором Бива. На полу — куча шкур. Одна из которых медвежья. Бив припер их еще вчера. Выменяв на один из самоцветов у какого-то живущего в лесу отшельника. У того мужика этих шкур — что блох. Так что Биву он был очень и очень рад.

Коша как раз забрался под одну из них и радостно ползет к хвосту спящего у теплого очага кота. Тяжело вздыхаю и снова утыкаюсь в книгу. Вой кота, довольный писк дракоши и их обычная возня почти не отвлекают.

Бив сидит за столом и задумчиво смотрит в окно. Думает о чем-то, о чем? Скорей всего, о том, как встретит свою ненаглядную и пылко признается ей в любви, падая на колени и пуская скупую мужскую слезу.

Представил себе хрупкую изящную брюнеточку, со сложенными в бантик губками и печальными глазищами на узком лице. Вроде бы это теперь стандарт красоты. Гном повествует существу о своих чувствах, пытаясь не сломать тонкие пальчики в лопатоподобной ладони. Девушка икает от чуйвств и вежливо кивает, смаргивает с глаз слезы счастья… Хм… слез много, у нее еще и насморк. И бронхит. Нет, пневмония! В монастырях такая аскетика, что простудиться — раз плюнуть.

Хм… тогда она лежит. Кашляя кровью и сморкаясь в мокрый от соплей платочек. Тяжело дышит, голос басовит от удушья, а волосы выпали от нечастого мытья и расчесывания.

И еще от нее воняет! Слышал, монашкам мыться голышом — грех. Моются прямо в одежде. А одежда — один комплект на всю жизнь. Типа опять же аскетизм.

Итак! Грязное вонючее субтильное существо, все в соплях, крови и слезах, хрипит о своей любви и бледными когтистыми (ножницы потеряла) пальцами скребет по куртке пребывающего в шоке гнома.

На гнома смотрю с участием и печалью. Парня жаль. Гном хмурится, вглядываясь в серый пейзаж за окном.

И тут в дверь постучали…

…

Кот перестал выть и отбиваться от зажевавшего его хвост дракоши. Гном вопросительно посмотрел на меня.

Пожимаю плечами. А что я-то? Веревочная лестница убрана, а дверь движется с приличной скоростью в двух метрах над землей. Только ненормальный сможет запрыгнуть на узкий порожек. Да еще и постучать в дверь.

— Ветки? — глухо спросил гном. Киваю. Снова углубляясь в книгу. Стук. Стук. Еще стук.

К нам уже ломятся, и, судя по звукам, стучат как минимум сапогом.

Гном пошел открывать, не забыв топор. Угрюмо встаю, взъерошивая волосы и формируя в ладони внушительный фаербол.

Хм… кто там еще приперся? Тоже иду к двери — полюбопытствовать.

Гном открывает дверь. Лицо зверское. В руке — занесенный топор, я выглядываю из-за пояса с горящим и шипящим фаером в руке.

Щуплый мокрый юноша с сапогом в правой руке ошара-шенно оглядел нашу компанию. Лично я — дружелюбно улыбнулся.

— Кто таков? — Голосом гнома можно напугать до икоты. Топор он, кстати, опустил.

— Королевич. — Испуганно. Пряча сапог за спину.

— Заходи. — Вякнул я, туша пульсар и делая шаг назад. — Поговорим.

На что парень кивнул и осторожно проскользнул мимо Бива, сжимая в бледном кулаке рукоять меча, прицепленного к поясу.

Сидит за столом. Мы тоже. По столу ходит дракоша и с интересом рассматривает гостя. Ждем эмоциональный рассказ о цели прибытия.

Молчит, зараза.

— Ты кто? — Я. Отчаявшись дождаться вразумительной реплики.

— Королевич. — Смущенно.

— Имя есть? — Это Бив. Точит секиру, действуя на нервы и психику посетителя. Ему прям срочно надо именно сейчас ее заточить?

— Елисей! — Гордо, сверкнув глазами и снова хватаясь за меч.

— Гм… — Опять я. — Я — маг Антониус. А это…

— Баба-яга?

Точильный камень с жутким звуком взвизгнул по лезвию. Гном смотрит на королевича, обвинительно тыкающего в него пальцем. Надо вмешаться. У Бива нежная психика. А тут сразу баба…

— Нет. Это гном. Гм… Бив. И…

Топор поднялся, гном встал. В глазах — огонь и гордость всего гномьего племени разом.

— Бив! Не успокоишься — заколдую в таракана. Сжимает рукоять топора. Угрюмо смотрит на меня. Садится. Это пра-авильно.

Бледный королевич с перекошенным лицом жалобно хлопает глазами. Так. На чем мы остановились?

— А при чем тут Яга? — Улыбаясь, я всем видом демонстрирую расположение и участие. Обстановку надо разряжать.

— Ну… я… увидел избушку на ножках, шагающую по лесу. Вот и подумал… — тяжелый вздох и фраза, пропитанная отчаянием, — что здесь мне помогут.

Хм… уже любопытнее.

— В чем?

Гном тоже слушает. Снова точит лезвие.

— Ну… меня папа послал… спасти Василису Прекрасную, жениться на ней и… тогда я смогу взойти на престол. Стать королем.

Киваю. В голове копошатся какие-то воспоминания. Звук затачиваемой секиры напрягает. Щелкаю пальцами, гном в шоке рассматривает огромный молоток.

— То есть… тебя отправили к Кощею? — Имя приходит из самых глубин угробленной памяти.

Сияющая улыбка подтверждает мои догадки.

— А… вы его знаете?

— Нет.

— Слышали?

— Никогда.

— Тогда… как…

— Интуиция!

Парень затыкается, глядя на поднятый мною вверх указательный палец. Понять — не понял, но притих.

— Так, ладно. И ты, значит, решил найти некую Ягу и попросить ее о помощи?

— Ну да. Я еще так обрадовался, когда ваш дом увидел. Бросил коня, залез на крыльцо и… вот.

— А какая конкретно помощь нужна?

— Ну… меч-кладенец.

— Нету.

— Тогда… сапоги-скороходы.

— Нет.

— Скатерть-самобранка?

— Обойдешься.

— Яйцо с иглой. Мыс гномом зависли.

— Чье яйцо?

— Кощеево. — Удивленно.

— Зачем? — Биву тоже интересно.

— Дык… в нем же смерть Кощеева.

— В яйце? — Гном в шоке.

— Да. — Немного удивленно и пытаясь пояснить мысль: — А чтобы никто не подобрался к нему, яйцо Кощей сунул в зайца.

Бив — в шоке. Представляем себе увечного зайца.