Марина Милованова - Временная ведьма

Кстати, о чувствах: если бы я заранее знала все правила этой игры, то вела бы себя по-другому и не совершила бы одну ужасную, грубейшую ошибку, которая в данной ситуации просто недопустима, — не влюбилась бы в того, кто не может быть моим, потому что предназначен другой и влюблен в другую. А в качестве компенсации за все свои заслуги я получила магические способности, будь они неладны, и разбитое сердце. Разве это справедливо?

Увы, никого, кроме меня, этот факт не волнует. Жаль, конечно, но вполне законно — жертвовать незначительными мелочами в пользу всеобщего блага. В данном случае незначительная мелочь — это я.

— Дарья, ты — молодец! — Неожиданно впереди меня пушистым серым шариком по траве заскакал домовой. — Извини, что не помог тебе в битве с магом, но только в людские разборки мы, домашние духи, не можем вмешиваться. По хозяйству помочь — это всегда пожалуйста. А вот ежели какие битвы, так это извольте сами, без нашего участия. А ты почему такая грустная? Ведь все хорошо закончилось!

— Значит, ты дух? — улыбнулась я, уходя от душещипательной темы. — Странно, а я думала, что ты мелкая домашняя нечисть. Духов ведь не видно, они же призраки. Или я неправа?

— Духи разные бывают, — пояснил домовой, судя по голосу, ничуть не обидевшись на колючее слово «нечисть», — Бывают домашние духи, вроде меня, лесные, вроде лешего, а бывают и, как ты говоришь, призраки. Мы все разные и неповторимые, а потому и общаться с нами нужно осторожно и уважительно.

— Угу, — подтвердила я, размышляя над тем, что, попадись мне, к примеру, сейчас привидение, вряд ли бы я вспомнила об осторожности и уважении. Наверняка понеслась бы с оглушительными воплями через весь лес, да так, что только пятки бы сверкали.

— Возвращаемся? — поинтересовался домовой, помахав мне веточкой земляники с сочными красными ягодами, зажатой в мохнатой ручонке. — Или сначала ягод наберем?

ГЛАВА 24

Дом, милый дом. Чужой дом…

Поставив на стол берестяное лукошко, презентованное нам лешим, полное душистой земляники, я огляделась по сторонам. Прошло несколько долгих месяцев с тех пор, как я попала в этот дом, и почти неделя, как его покинула, но только сейчас я остро ощутила, что соскучилась по этому тихому месту, не обремененному благами цивилизации. Теперь я не знала, останусь ли в этом времени, или все же вернусь в свой мир.

Здесь, несмотря на междоусобные разборки, было тепло и уютно, словно в детской волшебной сказке, прочитанной бабушкой у жарко натопленного очага зимним вечером. В моем же мире меня ждали обычные будни с редкими праздниками, заранее известные и в большинстве своем одинаковые, похожие друг на друга, словно близнецы. Но самое главное, никакого волшебства в нем и в помине не существует. Только красивый мир фэнтези, иногда показанный на телеэкране.

Смогу ли я теперь жить без дружбы с домовым? Не потому, что он выполняет всю домашнюю работу, а потому, что он милый, забавный и с ним интересно. Смогу ли прийти в лес без подарка для лешего? Вряд ли. Без этой уникальной и совершенно неотъемлемой части этого мира, называемой в моем времени фольклором, или в последнее время чаще фэнтези, в моем мире будет серо и скучно.

Выходит, придется проситься у Мироновны, точнее, у королевы, на постоянное место жительства в ее королевстве и подыскивать себе новый дом, потому что теперь, после своего освобождения, она точно вернется сюда, в свою отдушину, в свою тихую гавань. Вернется не сейчас, потом, после свадьбы…

Свадьба в данном случае — счастье для двоих и душевная боль для третьего. Но ничего, я помимо любви найду себе занятие, ведь помогать людям куда важней. А любовь… пройдет время, и придет другая любовь. А Грей пусть будет счастлив со своей принцессой. Во всяком случае, я ему этого искренне желаю. Им обоим желаю.

— Дарья, ты пирожки будешь? — неожиданно вмешался в мои мысли негромкий голос домового. — Если будешь, то давай к столу, а то остынут.

Вздохнув, я плюхнулась на лавку. Пирожки пахли потрясающе: теплым запахом ароматной сдобы с нотками ванили и сладкой свежестью душистой земляники. Вдохнув умопомрачительный запах, я потянулась за первым пирожком…

Наверное, я смогла бы съесть их все, но внезапно тарелка с пирожками уплыла на дальний конец стола, а мои пальцы схватили пустоту.

— Много горячего теста есть вредно, — объяснил домовой, — Может, поговорим? Какие у тебя дальнейшие планы на жизнь?

— Остаюсь! — кивнула я, не поддавшись на здравые рассуждения и все-таки отлевитировав тарелку с пирожками поближе к себе, — Мне здесь у вас понравилось. Или, думаешь, двум ведьмам будет тесно в одном королевстве? Если так, то подамся в другое. Мне Мироновна говорила, что с магами в этом мире большой напряг, так что, думаю, не пропаду.

— А зачем тебе другое королевство? — не понял домовой, — Оставайся с нами. Со мной! Я к тебе привык, ты ко мне вроде тоже. И Мироновна тебя не выгонит. Или есть еще какие-нибудь причины?

«Угу, — мрачно подумала я, — Есть одна причина — темноволосая и синеглазая». Вслух же ответила, что все отлично и замечательно.

Кажется, домовой мне не поверил. Во всяком случае, желтые пуговицы смотрели очень уж пристально.

Воздев глаза к потолку в мечтательном взгляде, я стянула с тарелки еще один пирожок и принялась уминать его с удвоенной силой. Вроде как рот занят, и ни на какие вопросы отвечать не могу.

Тихон наглядную демонстрацию оценил и ретировался, попросту растворившись в воздухе.

Обернувшись к Марусе, сидевшей на противоположном конце лавки, я неожиданно наткнулась на еще один рентгеновский взгляд. Удивленно приподняла брови.

— Думаешь, я не знаю, что ты с Греем целовалась? — мелодично произнесла кошка. — Ну и как? Понравилось?

В ответ я запустила недоеденным пирожком.

Маруся поймала его на лету и перемахнула через подоконник, зажав в зубах вкусный трофей. До меня донеслось звонкое хихиканье. Я же осталась в компании с одной-единственной мыслью: кто и когда успел наябедничать и кому за это дать по голове?

Несмотря на тоску, которая стойко одолевала меня вечерами, моя жизнь легко вошла в прежнее русло: снова во двор потянулся народ со своими проблемами и заботами, и о Грее я могла вспоминать лишь поздним вечером, когда ложилась спать. Поскольку удовольствие от таких воспоминаний было, мягко говоря, сомнительное, то я нарочно загружала себя делами до предела, чтобы сил хватало лишь на то, чтобы дойти в спальню, упасть на кровать и отключиться без всяких сновидений.

Новостями из дворца я особенно не интересовалась, хотя, разумеется, земля полнилась слухами, и нашу деревню они не обходили стороной. Как выяснилось, Мироновна, которую на самом деле звали просто и незатейливо Миррой, после своего возвращения довольно быстро взяла власть в свои руки, а после свадьбы намеревалась передать эту власть старшему сыну, как, собственно, и положено. О судьбе младшего королевского сына сарафанное радио упорно молчало, о судьбах его зеленокафтанных приспешников тоже.

Проявлять любопытство о королевской семье я принципиально не хотела, надеясь таким образом избавиться от пусть и не совсем далекого, но прошлого. К сожалению, никаких результатов подобное поведение не принесло, потому что в один из дней прошлое нашло меня само в облике Мироновны. Точнее, я хотела сказать, королевы Мирры.

Она пришла среди дня, когда я сидела в одиночестве (довольно редкий случай при моей занятости) и чистила овощи на обед — еще более редкий случай, учитывая, что к хозяйству домовой подпускал меня крайне неохотно, предпочитая все делать самостоятельно. Мирра просто появилась из портала посреди комнаты.

Я отвлеклась от овощей и поздоровалась с гостьей. Подниматься с лавки, впрочем, не спешила.

— Все еще обижаешься на меня? — мягко улыбнулась королева, присаживаясь на другую лавку с противоположной стороны стола.

— Уже нет, — честно призналась я, — Наоборот, даже благодарна вам, что вытащили меня из моего скучного времени. Вы были правы, сказав в самом начале, что здесь я открою для себя много нового и интересного, гораздо более интересного, чем технический прогресс и гламур глянцевых журналов. Спасибо!

— Значит, ты остаешься? — тихо подытожила королева, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Если позволите, — улыбнулась я, отводя глаза и хватаясь за очередную картофелину, в безуспешной попытке унять бешено бьющееся сердце — из-за того, что глаза королевы в очередной раз напомнили Грея, будь он неладен.

— Вот и хорошо. — Не заметив моего душевного смятения, Мирра извлекла из складок платья небольшой конверт и положила его на стол, поближе ко мне. — В таком случае, я с еще большей радостью вручаю тебе приглашение.

— Куда? — упавшим голосом поинтересовалась я, чувствуя, как тревожно замирает сердце.