Общажный конфуз, или Зубрилка не чета дракону - Ева Финова

По крайней мере, надеюсь, у них нет привычки вламываться друг к другу в кабинки, чтобы, не дай Всезнающий, подшутить. Хотя с Тэриона — любителя веселья, станется.

— Перейдем к следующему частному случаю… — доносились до моего сознания слова преподавателя. И все равно. Несмотря на это, продолжила витать в облаках.

Остаток дня я посветила разным мелким делам, практически не пересекаясь с представителями ЧСВ. Зато успела как следует покушать, подшить костюм, почистить ботинки, прибраться в гардеробной и обустроить себе рабочее место возле одного из подоконников. После обеда же я собрала нужные тетрадки и отправилась в библиотеку дописывать эссе по «Магической гносеологии». Как обычно, кивнула библиотекарше, окинула взором читательский зал и среди ровных и длинных рядов парт читательского зала заметила лишь троих учеников. Еще пятеро или шестеро сейчас шелестели страницами книг, стоя у стеллажей.

Устроилась поближе к окну, выложив из сумки письменные принадлежности. Достала свои тетради и отправилась за книгами по эпохе Марулфа Второго и трактатами из эпохи Винхреста Шипоклыка. Правда, стоило мне только отойти от стола, то я заметила, что в библиотеку вошла целая группа учеников, из них двое моих одноклассников: Рениан Чилард в том числе, а другой тот самый Одатт. Но, к сожалению, я на это внимание не обратила. Я была увлечена поисками. Собственно, Рени меня и перехватил прямо у стеллажа в дальнем конце зала библиотеки. Видимо, он пришел забрать должок. Выискав меня, он выставил руку, загораживая проход. Я тогда как раз только‑только нашла букву «Ш».

— Ты ничего не забыл? — нахально бросил этот умник. В его руках сейчас красовалась позолоченная тетрадка с зелеными разводами. — За тобой должок.

— Да‑да, я помню, — сделала над собой усилие, чтобы не скривиться. Выхватила из его рук тетрадку для эссе по «Магической гносеологии» и попыталась поднырнуть под руку, чтобы продолжить то, зачем сюда пришла.

— Вечером занесешь, — послышалось мне приказным тоном откуда‑то сверху.

Вот в этом они все такие, одним словом — драконы, как что‑то нужно, так ласковые и добрые, а когда обещание уже получено, то зачем расшаркиваться? Прут напролом, не заботясь о чужих чувствах, будто они одни в этом мире и самые главные.

Когда же я ничего на это не ответила, Рени хмыкнул, шагнул мне за спину и отправился на выход. А я бросила беглый взгляд в другую сторону, заметив парня в конце этого ряда, свернувшего за угол. Кто‑то точно нас видел вместе. И это скверно. Но делать нечего. Пришлось надеяться на мою неказистость и отсутствие всеобщего интереса к моей столь скучной и ничем не примечательной персоне. То бишь мне.

«Зря надеялась», — подумав так, я негромко вздохнула.

— Ты ничего не пишешь? — шепотом уточнил принц. А я вздрогнула из‑за его голоса, звучащего совсем близко.

— А… — я вернулась в лекторий из воспоминаний и принялась записывать слова преподавателя просто на слух, не переваривая, иначе, боюсь, будет только хуже. Наделаю ошибок, да так и выучу в неверном варианте. Было и такое, повторять не хотелось.

— А теперь самое время закрепить результат, — окинув взглядом студентов, «добрый и справедливый» учитель остановился взглядом на мне и позвал: — Ёсса, к доске. А то мне отчего‑то показалось, что вы весь урок витаете в облаках вместо учебы.

Склонила голову, пряча досаду от проницательного взгляда Ридкарта. Внутренне же чертыхнулась несколько раз и припомнила в неласковых эпитетах темнейшую Сакуду, прежде чем натянула на лицо вымученную улыбку и встала из‑за стола.

— Что ж, Ёсса, — Волад дождался, когда я подойду к доске и встану рядом с ним в ожидании задания. — А покажите мне частный случай Эмико‑Броуди, описывающий движение источника магического импульса вокруг цели на расстоянии пяти метров.

Вот он, мой первый неуд по «Магической гносеологии». Пожала плечами и склонила голову. Я уже видела в уме, как мистер Ридкарт тянется за пером, чтобы поставить отрицательную оценку в журнале. Как вдруг услышала слова Рио:

— Но вы же нам об этом еще не рассказывали.

— Что я говорил о тех, кто кричит с места?

— Что они будут наказаны, — кронпринц кивнул. — Так я уже объявил, что приду с Ёссой сегодня на отработку.

— Что ж, ладно. На этот раз, мистер Лид, отделаетесь замечанием, но только потому, что у вас есть столь величественный, — он сделал паузу, явно на что‑то намекая, — защитник и крикун с места. А вы, мистер Тэрион, должны знать, что корона — это не только ювелирная безделушка, чтобы носить ее на голове для красоты. Это в первую очередь обязанность, а также символ надежды народа на безбедное и счастливое будущее. Правитель должен осознавать ответственность за каждое свое слово.

Перевела взгляд на Рио и снова заметила этот острый, колкий взгляд, адресованный, увы, не мне, а учителю.

— Я понял, — серьезно ответил принц. — Учту ваше замечание.

— Тогда, Ёсса, вы еще здесь? Хотите что‑то добавить? — преподаватель посмотрел на меня с ухмылкой.

— Нет, мистер Волад Ридкарт, — пролепетав это, я скорым шагом отправилась обратно на свой ряд.

Тишина, возникшая в этот миг, разбавлялась только стуком каблуков моих ботинок по деревянному полу лектория и скрипом стула. Дождавшись, когда я наконец сяду, Волад продолжил надиктовывать, тыкая пальцами в доску:

— Тогда продолжим. Вот этот луч описывает частный случай Эмико‑Броуди, ассистента великого ученого‑практика Амни Грумфа, положившего в основу своих трудов «Познавательную теорию Винхреста Долговязого». Вместе с тем, Броуди развил эту тему и теперь количество частных случаев превысило отметку в пятьдесят примеров. Поэтому взамен «Утомительной таблицы», как ее прозвали в узких кругах маги высших категорий, было придумано то самое знаменитое правило правой руки. Кто знает, в чем оно заключается?

Молчание в ответ обнадеживало. Как вдруг Тэрион поднял руку. Уж не ответить ли он решил?

— Да, мистер Тэрион Вериндейл лат Умберстрот?

— Я хочу ответить у доски, — изъявил желание принц.

— Вы уверены? — не без удивления уточнил заместитель директора. — Я же могу и согласиться.

Рио кивнул и поднялся с места, быстро спускаясь к доске. А когда сделал это, то первым делом взял мел и исправил два из пятнадцати лучей.

— Вот так, мне кажется, будет лучше. Эти частные случаи изображаются правее на шестнадцатой и восемнадцатой клетке, а у вас тут только пятнадцать.

— Что ж, похвально, но я