Наследница Бабы-Яги (СИ) - Вериор Лика

— Что, серьёзно? — спросила недоверчиво.

— А я на шутника похож? — кто ж знал, что мой Кот такая язва.

Мой Кот. А ведь когда мы найдём настоящую ведьму, он останется с ней, да и дом… Обидно.

— Это тот, что «всё ходит по цепи кругом»? — шепнул мне Петя, не желая нарываться на Кота.

— Тот, — всё же услышали его. — Пришли почти.

Воздух стремительно менялся, становился более влажным и пах солью. Послышалось шуршание воды, а сквозь деревья начал проглядываться серый, в сумраке, берег и тёмная полоса воды.

— Море? — пробормотала.

— Лукоморье, — уточнил Петя. Он дал мне руку, помогая перелезть поваленное дерево, а через несколько секунд лес вдруг закончился, и мы оказались на галечном пляже. — А вот и дуб зелёный, и цепь на месте…

На открытом пространстве Кот не стал нас ждать, устроил коронное «тыгы-дык» до самого дуба. Солёный ветер донёс, что Кот позвал некоего Степана.

Из дупла, едва различимого в густой кроне дуба, показался рыжий комок. Он постепенно разрастался, превращаясь в огромного пушистого котяру. Степан, а это был он, медленно спустился по цепи, напоминая скорее облачную субстанцию, а не кота с отдельными частями тела.

— Степан, добрый вечер, — проговорил Кот, сев. Рыжий остановился на цепи где-то в двух метрах над землёй, непонятно откуда и непонятно чем достал круглые очки и нацепил на плоский, как у персов, нос.

— Дауноу не уидеу-лись, — тягуче проговорил он. Его голос звучал очень по-кошачьи, прямо карикатурно, не то, что у моего Кота.

— Давненько, — кивнул Кот. — Мы с вопросом пожаловали.

Степан посмотрел на нас с Петей, неприлично долго и безотрывно его разглядывающих, словно только сейчас заметил.

— Моуреуна-у Улаудимироуна-у да Пеутрушка-у Аулексеуич, — протянул он, произнося моё отчество на старый манер. — Не думаул не гадаул, что-у нагряунете-у.

— А вы откуда нас знаете? — удивилась.

— Я-у, милочка-у, многоу знаю-у, — не ответил он на вопрос. Что ж, пытать не буду, меньше знаешь — крепче спишь. — Ко-ут, с чем пожаулоуали-у? Уыуклаудывауй.

Кот и выложил — по порядку. Что ведьму ищем, что наследство надо передать, и что Череп свободы просит. Весь рассказ кот учёный наворачивал километры по своей цепи — туда-сюда, туда-сюда.

— Не уедьма-у, говори-ушь? — Степан окинул меня насмешливым взглядом, едва различимым за стёклами очков. Бедняга, тоже мучается зрением. Интересно, котам делают коррекцию?

— Не ведьма.

— Что-тоу сомневаю-усь, — он прошёл по золотой цепи чуть ниже, — ина-уче-у мальчика-у твое-уо-у тут не было-у, да и э-утих…

— Мы не за тем сюда пришли, — перебил Степана Кот. — Ты на вопрос ответь, знаешь ведь, где замену искать.

— Зна-уть-тоу знау-ю-у, да чтоу вам за поульза-у от знауния-у, — Степан, наконец перестав маячить перед глазами, улёгся. — К Коу-щея-ум надо-уть. А каук вы-у до Коу-щеуев, раз уедьма-у уаша не уедьма-у.

— С этим разберёмся, — отмахнулся Кот. — И что Кощеи? Чем помогут?

— Я-у уам так скаужу… Тыу, Коут, забыул усё-у, пока-у без си-ул обыучнум дуорняугой скитаулся-у, но-у я-у напомню-у. Из трёух родоу тоулькоу Коущеи и отсау-лись — Гоурынычей со свеуту сжиули проуклятиями и злоуслоувием, Яуги, уоун, тоуже извеулись.

— Это что там за злословие такое, что драконов трёхглавых подкосило? — пробормотал Петя.

— Да-у наушлиусь у знаующиух слова-у. Гоурыуныучи, оуни же оубороутники — тоу люди-у, то дракоуны. Трёглауых в роуду их дауно уж нету.

— Оборотники?

— Те, что облики меняют, — пояснил Кот. — Живут в две ипостаси — человеческой и животной.

— Как оборотни? И много таких?

— Неу многоу — воулкодлауки, Гоурыноучи-у быули-у, коулдуны-у уоудилиусь, но-у эутих лучше-у не-у упомянауть…

— Ты не отвлекайся, Степан, — поторопил Кот.

— Сау-ми оутулеукаете, — Степан потянулся, сменил позу, свесив огромный, больше, чем он сам, хвост. — Рауз тоулько-у Коущеи, то-у к ниум наудо, оуни найдут уам Яугу и наслеудство-у передаудут, и уласть.

— А я? — напомнил о себе Череп.

— И теубя-у, гоуреумычный, оутпустяут. Коули захотяут.

— Многообещающе…

Кот ещё нарассказывал всякого, но тягучая манера выносила мозг. И всё же я осмелилась и, заранее набравшись терпения, спросила, несомненно, важный в нашей ситуации вопрос:

— А Пушкина вы знаете?

— Знауюу, знауюу, чегоу ж не зауть.

— И кто он? Волшебник какой-то? Или как?

— Аришкин подкоурмыш, таулаунтлиуы-ый, — в Нави окончательно потемнело, но глаза Черепа неплохо всё подсвечивали, потому я увидела, как довольно Степан зашевелил усами.

— Аришкин? Арины Родионовны? Она была ведьмой?

— Уедьмоуй, потоумтсвенноуй, — покивал Степан. — Крепоустной былау, но-у в хороуших отноушениях с Яугой, та-у и её-у, и любимца её-у, Сашку, к наум сюда уодила-у. Уо-ут прямоу тут сидели, Сашкау в море-у плескаулся, скаузки любил послушауть.

— Закачаешься, — прошептала восторженно. Пушкин, получается, и правда тут был, мёд пил, сказки слушал — всё, как и писал. Интересно, что в его произведениях правда, а что — выдумка?..

— А как нам к Кощею попасть? — удивительно, но самый важный вопрос задал Петя.

— Таук в Ягиноум доуме живёуте, сауми разберёутесь. На пеучи посидиуте, в блюдцеу поглядитеу, да у клубочка-у доуроги-у спросите.

— А клубочек послушает? Сработает? — спросила с сомнением.

— Тебя-у — поуслушаует, — и, больше ничего не говоря, Степан поднялся в своё дупло.

Я посмотрела на Кота, он только головой покачал, мол, потом спрашивай. А я сейчас знать хочу! Но не ответит же…

— К водяному уже не наведаемся — в следующий раз, — сказал Кот.

Мы повернули домой. Шли в полном молчании. Я — переваривала новую сторону бытия, остальные, наверное, тоже.

Жизнь, оказывается, ещё более сложная штука, чем я думала.

Сказ пятнадцатый. Прозревающий, но свет не проливающий

Дверь в дом открывала тоже я — Кот настоял. Вошла первая, за мной — все остальные. Череп ускакал за печь, Кот — запрыгнул на неё. Так и устроились. Что им там, мёдом намазано? Надо будет не забыть спросить…

И ведь сейчас немало вопросов, но все как будто бы словами не спросить. Да и Кот не ответит, в Яви же сейчас. М-да, не додумалась устроить беседу во дворе, но чего уж теперь…

— Я завтра приду к тебе сразу, как проснусь, — сообщил Петя. Молча кивнула. Подумала немного.

— Слушай, а попробуй ты дверь открыть, — попросила его, когда он уже собрался выходить.

— В Навь?

— А есть ещё варианты? — отошла от Двери, позволяя ему подёргать за ручку.

— Не открывается, — Петя пожал плечами. — Ты тоже попробуй.

Попробовала.

У меня тоже не открылась.

— Как же всё сложно, — тяжело вздохнула. И что это за проверки я устроила? Хотела убедиться в собственной исключительности? Так сама же уже решила, что вся эта история — не про меня. — Пойдём, провожу тебя до крыльца.

— Как мило с твоей стороны, — Петя улыбнулся.

Мы вышли из дома, постояли, наблюдая за этой стороной реальности. Явь от Нави отличается, сильно отличается. И ладно фонари всюду, дома, деревья не такие древние, но в Яви и воздух другой, давление, влажность. Вкус даже не такой.

— Ладно, иди, — поторопила соседа. В окне дома напротив, на третьем этаже, мелькнул силуэт.

У меня паранойя.

— Иду, — Петя встал у калитки, покусал губы.

Вдруг он развернулся, шагнул ко мне и сжал в крепких объятиях. Я так и замерла, вытянувшись по струнке и растопырив пальцы. — Какая ты недотрога, — фыркнул на это Петя и отлип.

Отмерла. Стукнула его по ноге — чуть ниже колена.

— Тц! — он поморщился, дёрнулся было потереть место ушиба, но сдержался, посмотрел на меня с возмущением. Мило улыбнулась, слегка приподняв брови, — ну-ну, попробуй мне тут ещё что-то сказать, могла и в более стратегически важные места бить. — Ладно-ладно, ты права. Больше не буду, — и добавил с ухмылочкой. — Без разрешения.

— Мало, видимо, — снова замахнулась, но Петя предусмотрительно отскочил.