Сага о Головастике. Изумрудный Армавир - Александр Нерей

будет. Спасибо за сотрудничество. Можете выключаться, — поблагодарил я голос пещеры, и она тут же всё погасила, и солнце, и хороводы миров, и мерцавшие номера Талантии и её сестёр.

Я потоптался, не решаясь сразу возвратиться в свой мир, но делать было нечего, и мне пришлось выпорхнуть из ракушечного Звена номер один в звёздную ночь родного Скефия.

— Дела-а, — удивился не на шутку. — А говорили, что время останавливается. Время еле-еле ползёт. Ой!

Я прикусил язык, вспомнив, что не должен ни одной живой душе рассказывать о новых знакомых, и даже о своих знаниях об этих знакомых, что должен теперь избегать любых, даже мимолётных, мыслей о них. И лихорадочно начал обдумывать, о чём бы таком сейчас попросить у Скефия, чтобы он ни о чём не догадался.

Все свои думы я чередовал разными картинками геометрических фигур, состоявших из треугольников, кругов и квадратов, пытаясь перемешать их, чтобы создать подобие помех в телевизоре. Мне казалось, что так я сокрою от мира свои страхи и настоящие мысли, но из-за огромного расстояния до родного дома, мне, всё одно, пришлось вызывать Дедморозыча, понадеявшись, что и ночью он всё такой же добрый и ласковый.

— Скефий, сын Кармалии. Проснись и доставь, пожалуйста, своего посредника к родному порогу, — как можно естественнее обратился я к миру и начал с новой силой рисовать в воображении фигурки-помехи.

В лицо дунуло теплом, я сразу же оторвался от земли и взмыл к звёздам, потеряв из виду очертания Фортштадта.

— Закубанье за кормой, — весело прокомментировал нахлынувшие ощущения, прикидывая по освещённым улицам, где пролетал в тот момент. — Сенной путепровод позади. Выхожу на глиссаду.

Меня приземлили прямо на порог, где я поспешил поблагодарить мир за скоростную доставку и откланяться.

Первым делом прокрался через все комнаты в свою обитель, после чего уставился на настенные часы, пытаясь определить, сколько же «стоявшего» времени утекло вместе со мной из родного мира.

В конце концов, показалось, что все-таки рассмотрел обе часовые стрелки, которые показывали двадцать минут второго.

— Неплохо, — прошептал, удостоверившись, что до рассвета ещё уйма времени, и улёгся в постель.

* * *

— Сандер, просыпайся, проказник! Пора в басис-скул, в свой четвёртый гроеп «А»! И только попробуй сегодня вернуться с пятёрками, — растолкала меня мама с утра пораньше, ещё и с три короба загадок загадала.

— Mam, waar heb je het over? То есть, ты о чём? Почему нельзя с пятёрками? — возмутился я «мирному» капризу, всей семьёй оказавшись не где-нибудь, а в Голландии.

Когда вскочил с кровати и осмотрелся по сторонам своей комнаты, сообразил, что угодил в очередной морок, потому как, всё было незнакомым и странным. Стены из красных кирпичей безо всякой штукатурки, окошки с поперечной рейкой посредине, занавеси с аляповатыми цветами, стулья с чудными спинками, раскладной столик, дверь в коридор тёмно-красного цвета.

«Что-то подобное видел на заграничном блошином рынке», — подумал я о столике, стульях и двери.

— Потому что ты способен на большее! Жду от тебя оценки не ниже десятки. Иначе, наймём тебе репетитора, — заявила родная мама и вошла в комнату с моим выглаженным костюмом. — Одевайся немедленно! И не забудь галстук. Потом я внесу последний штрих, и провожу тебя. Девочки вот-вот прибудут. Нехорошо заставлять себя ждать.

Услышав о девочках, я так и подпрыгнул. Разумеется, от радости. «Точно. Морок. Причём, самый что ни на есть голландский. Вот Скефий учудил… Чтобы…

Не успел сообразить, для чего родной мир устроил нидерландскую обструкцию, как мама вцепилась в мою давно не стриженную шевелюру и соорудила на ней пару хвостиков-рогов, которые пришпилила заколками, а сверху получившегося безобразия повязала… Нет, не бантики, слава Богу, а тёмно-синие ленточки шириной не больше пары сантиметров.

Сопротивляться было бесполезно, это я знал точно, поэтому решил просто плыть по течению, и озираться по сторонам, чтобы хоть что-нибудь запомнить на будущее. А со временем обязательно отомстить и Скефию, и маме с её косичками и настоящим синим мужским галстуком.

Через минуту я «впрягся» в голландский ранец и выпорхнул из морочного двухэтажного домика на чересчур узенькую улочку, на другой стороне которой торчали точно такие же двухэтажные строения с высокими треугольными крышами, покрытыми линялой черепицей.

— Вот ты какая, морочная Голландия. Я же вместе с Димкой по точно такой улице до вокзала ходил, — напомнил себе недавние приключения и хотел уже пробежаться в сторону школы, но не вспомнил, в какой она стороне.

Осмотревшись увидел, как целая орава девчонок-одноклассниц шагала от улицы Sovjetleger в мою сторону. Все meisjes были в синих юбочках «плиссе» и таких же синих жакетах, надетых на белые блузки, с розовыми бантами на шеях.

Насчитав дюжину Наташек, Люб, Ирок и Маринок, я неуклюже отвернулся от одноклассниц и пошагал навстречу ontwaken, которое по-русски пробуждение.

* * *

Наутро следующего дня проснулся ни свет, ни заря, покумекал над ночным кошмаром, который не смог вспомнить, и побежал на улицу умываться. Такого в октябре со мной отродясь не случалось, но это меня не остановило. Теперь я уже был не простым десятилеткой-малолеткой, а самым настоящим путешественником по вселенной.

Представив себя совершенно другим человеком, другим ребёнком, я неистово заплескался под холодной струёй, вытекавшей пока не из внеземного водопада, а всего лишь из дворового крана.

Подросший Туман покосился на меня с явным космическим подозрением, но сразу же спрятался обратно в своё просторное жилище, не выказав никаких собачьих эмоций.

— Культурно, — похвалил я несмышлёныша, которого пока на цепь не сажали из-за его крошечного размера, и пулей влетел обратно в дом.

Мама подала мне полотенце, не обратив на разительные изменения в сыночке никакого внимания. Я вытерся, потом вспомнил о зубной пасте и поплёлся к рукомойнику, чтобы исправить свою первую за день ошибку.

Потом был завтрак, переодевание в форму и проводы в школу. Провожала… опять мама. Она была на больничном с Серёжкой, поэтому я каждый день был накормлен, наглажен и вовремя выпровожен из дома.

— Здравствуй, соседка-кокетка, — приветствовал я Оленьку и бодро пошагал рядом в дальний путь к своим старым друзьям-товарищам и новым знаниям об окружавшем мире с точки зрения учебников третьего класса средней школы.

«Скорее бы разобраться с уроками и