Ольга Кноблох - Белоснежка и семь апостолов

А по вечерам я начинал собственные тренировки. В основном эксперименты проходили в области привычной трансмутации — укротить стихийность своего пророческого дара мне так и не удалось, пирокинезом я только прикуривал (страшно было в квартире браться за что-то более серьезное), а сплав пророчества и телепатии приходил только на ринге. Зато с моим главным талантом успехи были налицо: несколько раз удалось повторить фокус с превращением неоднородной субстанции (окурки и кухонный мусор) в однородную плотную и рассыпчатую мелкодисперсную. У меня получилось сделать из жидкости газ (превращал пиво в пары лимонного масла), хотя раньше я был уверен, что трансмутация подчиняется закону: жидкое в жидкое, твердое в твердое, газ в газ.

Пару раз я проделывал с самим собой фокус с гексеналом. Если давешний таксист испытал то же, что и я (двадцать минут сна, быстрое пробуждение и еще полчаса вялости и тошноты), то все прошло по плану. Но возможно, что второпях я переборщил — превысил дозу или наколдовал его слишком быстро. Позднее я навел справки — гексенал полагалось вводить медленно, и во время экспериментов на себе я это учитывал (насколько позволяла ясность сознания). При быстром введении препарата существовала опасность остановки дыхания. Меня утешало одно: таксиста в любом случае нашли быстро, и даже если он не дышал к тому времени, его наверняка спасли…

Хотелось отработать технику на ком-нибудь еще. После долгих уговоров Макс согласился выступить подопытным кроликом, но лишь с условием, что я заменю гексенал на старый добрый медицинский спирт. Честно, я бы предпочел гексенал. Но Макс был непреклонен: никаких незнакомых и опасных веществ. Разузнав, для чего, в каких дозах и какой концентрации применяют спирт внутривенно, я решил не рисковать и пойти на обман. Я вырубил его препаратом, который кололи мне, когда делали перевязки при ожоге ноги (было дело лет десять назад). Как он называется — не помнил, помнил примерно дозу и, естественно, действие. Отключает эта штука всего минуты на три-четыре, но этого мне было достаточно.

С Максом все прошло гладко. Во время этого эксперимента я уяснил, что мне необходим зрительный контакт с объектом, кровь которого я собираюсь трансмутировать, — из-за угла не получилось.

Макс, очнувшись, безошибочно разгадал мой трюк, назвал меня жуликом, страшно обиделся и наотрез отказался от продолжения опытов. К величайшему моему сожалению.

Дальше пришлось тренироваться на бездомных собаках и помоечных крысах — они очень здорово помогли мне отточить реакцию, а однажды даже удалось вырубить голубя на взлете (боюсь, навсегда).

За всеми этими упражнениями почти незаметно надвинулось десятое сентября — мой день рождения.

Отмечали скромно с Максом, Дэном и Чжао, которому я обрадовался как родному. Он приволок с собой огроменный китайский баул, битком набитый одеждой.

— Вот, держи! Я как истинный сын Поднебесной сделал три вещи: джинсы, кеды и магнитофон.

Дэн с Максом заржали, а я полез в сумку разбирать подарки. Чжао немного слукавил — магнитофона среди подарков не оказалось, зато там были три пары новых джинсов, свитер грубой вязки, черная вельветовая куртка, пара высоких ботинок, несколько футболок и ворох других изделий китайской текстильной промышленности. Был и приличных размеров пластиковый контейнер со свининой в кисло-сладком соусе. Но большую часть баула занимала новенькая боксерская груша («Это от меня», — пробурчал Макс), которую я тут же привесил в дверном проеме и с огромным удовольствием помолотил.

— Ладно, Тайсон, пошли праздновать! Не пробовал, поди, такого раньше, — и Дэн продемонстрировал солидную квадратную бутылку с темной жидкостью, — подлинный односолодовый виски — напиток настоящих джентльменов. Ты, как поклонник английского бокса, должен заценить.

Мы уселись на кухне и отдали должное виски, китайской свинине, а также припасенным у меня в холодильнике сыру с плесенью и фруктам.

Когда первый голод был утолен, Дэн вытащил из внутреннего кармана ультрамариновый металлический тубус, похожий на какую-то гламурную торпеду, и с пафосом сюзерена, посвящающего оруженосца в рыцари, вручил его мне.

— Сигара, — пояснил он, увидев мое непонимание. — Доминиканская!

— Спасибо, Дениска! — Я развинтил тубус и понюхал сигару, аромат был волшебный — отличный подарок.

— Это не подарок, дурик. Вот подарок. — Он протянул мне конверт из грубой желтоватой бумаги. — Открывай.

— А что там?

— Открывай, — повторил Дэн.

В конверте лежал ключ зажигания и генеральная доверенность на его машину.

— Дениска, да ты охренел!

— Да ладно, — Дэн смутился, — я все равно собрался новую брать.

— А я вот как умею, — совершенно невпопад заявил пьяненький уже Чжао и, не вставая с места, зарядил удлинившейся рукой по моей новенькой груше.

А потом в моей довольно однообразной жизни появилась Инга.

Я был настолько поглощен боксом, что даже не сразу ее заметил. Впрочем, вне спортзала я вообще вряд ли обратил бы на нее внимание — она была из тех, для кого гламур — стиль жизни. Такие девушки, кажется, даже спать ложатся в макияже. И просыпаются с не помятой укладкой и не растекшимися тенями. Выглаженное в спа-салоне лицо, дорогая вычурная стрижка, цвет волос явно не свой, а созданный старательным парикмахером, модельная фигура, хорошая осанка. Все женщины этого типа в большей или меньшей степени напоминают кукол. На меня их шарм не действует. Меня привлекают более живые, более простые, что ли. А с девушками из породы «невеста олигарха» я всегда начинаю чувствовать себя неуклюжим придурком.

Но мне повезло увидеть ее на тренировке. Само по себе странно, что она занималась боксом, а не считала сожженные калории в каком-нибудь престижном тренажерном зале. На ней была простая практичная одежда темных тонов: широкие черные тренировочные штаны и мешковатая синяя майка, а волосы были убраны под трикотажную шапочку. Она работала по мешку, и было видно, что сейчас ей наплевать на все, кроме бокса. Именно в тот момент я понял, что вкладывал великий чемпион в слова: «порхать как бабочка»[10]. Она действительно порхала, немного неуклюже, но совершенно очаровательно. Вдруг она вздрогнула, повернулась ко мне — у нее были большие серо-стальные глаза, — и метнула в меня такой взгляд, что я инстинктивно зашторился.

— Судя по тому, что ты занимаешься с нами, к мальчикам тебя не взяли, — заявила она, заметив мое смущение, но не язвительно, а как-то весело.

Сначала меня растянуло в идиотской улыбке. Потом я вспомнил, как выгляжу (неопрятно обросший, давно не бритый тип в потной майке и шортах с неистребимым пятном от кетчупа). Потом я, кажется, покраснел. Она фыркнула и вернулась к порханию вокруг мешка. И тут у меня вырвалось:

— Ты неправильно ноги ставишь при левом свинге. — Она снова воткнула в меня свой взгляд, и мне пришлось пояснить: — Смотри, когда ты идешь влево, ты ставишь ногу вот так. — Я изобразил ее постановку. — Если ты промахнешься, то не успеешь уйти от контратаки и нарвешься на прямой. Видишь? Попробуй вот так. — Я совершенно беззастенчиво, сам себе удивившись, подошел, прихватил ее за бедро и развернул ногу в правильную позицию.

— Ну ничего себе! — присвистнула она, — Ты что, новый тренер?

— Не, — я улыбнулся, — просто… вижу и все.

— Везет тебе, давно, наверное, занимаешься. — Она тоже улыбнулась и протянула мне руку в легкой снарядной перчатке. — Инга.

— Артем. — Я пожал ей запястье. — Ладно, работай, не буду мешать.

— А я закончила уже, пойду душ приму и домой.

Она поймала меня уже на улице. Я садился в машину, когда она вышла из зала — уже в цивильном, умело и аккуратно накрашенная. Волосы приятного светло-каштанового оттенка, выпущенные из-под шапочки, сложились в замысловатую стрижку с длинными прядями по вискам и челкой клинышком.

— Любишь японскую еду?

— Да. — Я немного растерялся.

— Так пошли сасими пожуем, тут одно место есть…

Я совершенно обалдел от такого напора:

— Инга, я… я не могу…

— Испугался, что ли? — Она вызывающе отставила ногу. — За ляжки меня лапать не боялся!

— Я не могу — у меня еще дел куча сегодня. — Дел у меня не было, но я следовал указанию Дэна свести внешние контакты к минимуму.

— В субботу вечером?

— А сегодня суббота? — Я действительно удивился.

— Симатта![11] — фыркнула Инга, и я догадался по интонации, что это было ругательство. — Захочешь встретиться — позвонишь.

Она протянула мне визитку, развернулась и рванула по диагонали через дорогу. Я не читая сунул карточку в карман. Я не позвоню. Хотя, черт дери, у меня не было секса уже… да давно, чтоб мне сдохнуть. А тут все складывалось прямо… да. Но с другой стороны, обвинять некого — сам яму выкопал, Артем Германович, сам в нее и упал. Я пересилил себя, завел мотор и поехал домой. Всю дорогу я боролся с искушением залезть в карман, достать визитку, мобильник и позвонить.