Андрей Белянин - Казачьи сказки (Сборник)

Старания землянина, похоже, все-таки возымели должный эффект. Существа подошли к пакету ближе и склонились над ним.

«Заработала!» — чуть не выкрикнул Лафер.

Бо ловко извлек из пакета таблетку и освободил ее от фольги. Внимательно обследовав ее маленькими пальчиками, протянул Эрни. Тот аккуратно принял «дар», и обнюхав его, тут же с жадностью проглотил.

— Ты смотри, до чего же умненькие животные! — с восхищением вымолвил Крайский. — Пожалуй, даже поумнее собак или шимпанзе. А какие они ловкие, вы только полюбуйтесь!

— Наверное, их ребята из первой экспедиции приручили. — предположил Богдан. — Вот они и пришли к нам. Видите, насколько они доверчивы, ничуть не боятся нас?

Он подошел к Бо и осторожно погладил его по головке. Существо замерло, будто прислушиваясь к своим ощущениям, а потом, отложив таблетку, вдруг вскинуло свою ручку и прикоснулось к волосам человека.

— Они еще и неженки! — рассмеялся Крайский. — До чего же милы! Может, стоит отвести их в лабораторию и провести исследования?

Лафер отрицательно качнул головой: — Не сейчас. Пусть поедят… Кстати, нам тоже не мешало бы подкрепиться. А исследования могут подождать и до утра.

Он надавил кнопку на пульте, и из пола материализовались два стола: большой для землян и маленький — для существ, которые были невысоки ростом. Жестом, исполненным утрированной галантности, Лафер пригласил зверьков в столовую. К великому его изумлению, существо, что было покрупнее, помогло меньшему собрату вскарабкаться на стул, и только после этого неспеша устроилось на своем месте.

— Должен признаться, поведение существ меня порядком озадачило, произнес Богдан уже за столом. — Вот тот заботится о своем друге, как о младшем брате, или даже ребенке. Они склонны к взаимопомощи, все их поведение не свойственно низшим животным. Они… как бы это сказать… Словно бы специально демонстрируют нам свои способности. Хм-м… Это напоминает урок хороших манер… Да-а, богатый материал можем собрать! Лично мне не терпится начать их изучение.

Бо запустил ручку в банку с сахарными миндальками, извлек одну и протянул Эрни, потом взял и себе. С видимым удовольствием смакуя лакомство, он посмотрел на людей, и на его мордочке обозначилось подобие улыбки.

Наконец, трапеза завершилась. Лафер встал со своего места и подошел к гостям. Слегка виноватая улыбка скользнула на его лице.

— Ну, приятели, а теперь пойдем в лабораторию! Там у меня еще много вкусненьких сахарных миндалек.

Будто ребенка взяв Бо за ручку, он повел его к двери. Эрни последовал за ними, однако не упустив шанса «подчистить» со стола остатки пиршества.

Минуту спустя оба существа оказались запертыми в просторной клетке.

— До завтра, малыши! Сегодня мы сделали много хороших дел, теперь нужно и поспать. Приятных снов, лакомки!

И Лафер вышел из лаборатории, плотно закрыв за собой двери.

Бо и Эрни удивленно переглянулись. Через мгновение они снова сидели на вершине холма, откуда совсем еще недавно впервые увидели землян.

— Нехорошо как-то мы… — угрюмо обронил Эрни. — Думаю, вполне могли бы вести себя и поучтивее.

— Ничего ты не понял. — ответил Бо. — Они прибыли исследовать нас.

— Ну знаешь!.. — обиделся Эрни. — Может, я в чем-то и глупее тебя, но все равно, набившись в гости, следовало хотя бы спросить разрешения. И ушли вот не попрощавшись. Ох, не нравится мне это.

— Имеешь право, но не забывай и простую истину: не все совершенны.

Какое-то время они не разговаривали. Бо заметил, что Эрни начал беспокойно ерзать, что-то выискивая в траве.

— Что с тобой? — встревожился Бо.

— Все то же. Вот, высматриваю, чего бы слопать. Ужас как проголодался!

Бо, тяжело вздохнув, ловким движением вырвал из земли овощ, похожий на морковь, и протянул его приятелю. Эрни с задумчивым видом жевал, пока Бо вслух размышлял:

— Быть может, в какой-нибудь другой день мы снова сходим к ним в гости. Все зависит от решения остальных. В сущности, они не плохие… даже как раз наоборот. Вот только слишком уж высокое у них самомнение… Как и у их предшественников.

— Да, ты прав, это всегда усложняет контакт, — с набитым ртом промямлил Эрни.

Сигма закатилась за горизонт. Бо сформировал вокруг тел энергетические коконы, и приятели в блаженстве зависли над еще теплой землей в ожидании приятных снов.

Купите вечность!

Манфред Браун скучал. Все эти минеральные ванны порядком осточертели уже к исходу первой недели. Впрочем, как и обитатели санатория. Его окружали стареющие дамы-болтушки и степенные мужчины, всем другим развлечениям предпочитавшие просиживание за картежным столом с бокалом пива. И так — изо дня в день. Заскучать в компании этих унылых господ — дело несложное.

Так и не найдя занятия по душе, Манфред целыми днями бесцельно бродил по улочкам курортного городка. В один из таких дней, проходя мимо лавки старьевщика, он задержался у витрины. Некоторое время без особого интереса — просто так, коротая время — он рассматривал безделушки, выставленные за стеклом. Потом все же решил зайти в помещение.

Его встретил мрачного вида детина с щеголеватой маленькой бородкой и копной длинных волос, стянутых сыромятным ремешком в хвост. Субъект с явной неохотой изобразил нечто, долженствующее означать приветливую улыбку, и скрипучим басом осведомился:

— Чем могу быть полезен?

— Да, собственно, я просто так зашел, взглянуть. — несколько смущенно ответил Манфред.

Мрачный детина заметно оживился:

— Что ж, проходите, не стесняйтесь. — он сделал приглашающий жест. — Могу, к примеру, показать одну вещицу, которая наверняка вас заинтересует. Сюда, пожалуйста, вот здесь.

Его неестественно длинный палец, увенчанный острым грязным ногтем, указал в сторону дальней полки, на которой поблескивал какой-то предмет.

— Можно взглянуть поближе?

— Разумеется. — ухмыльнулся продавец. — Поднесите его к свету, так будет лучше видно.

Это оказалась весьма увесистая прозрачная сфера. Поднеся ее к свету, Манфред с изумлением обнаружил внутри группу маленьких человечков, застывших в неестественных позах. Их лица выражали удивление, изумление, страх. Казалось, будто некая неведомая сила застала их врасплох, навсегда обездвижив. Они выглядели совсем как живые.

«М-да! — Манфред с восхищением рассматривал „содержимое“ необычной сферы. — Воистину, прогресс мчится галопом! Вероятно, это голограмма. Но до чего искусно выполненная!». Манфред вдруг понял: этот предмет должен принадлежать ему. Какова бы не была цена.

— Сколько это стоит? — спросил он, не отрывая глаз от сферы и с трудом сдерживая волнение.

— Пятьдесят марок. Однако это не означает, что я его вам продам.

— Но почему, черт возьми?!

— А вы уверены в том, что он вам нужен? Хорошо подумайте. Шар сам выбирает своего хозяина. Вы ведь уже почувствовали его притяжение, не так ли? Опасное, очень опасное притяжение. Ведь в этом шаре — Вечность.

«Да не все ли равно? — раздраженно подумал Манфред. — Он должен быть моим!».

Он расстегнул портфель и отсчитал необходимую сумму.

— Ну что ж, я вас предупреждал… Однако вы настойчивы… — пробормотал владелец лавки, и в следующее мгновение лицо его невероятно увеличилось, а маленькие человечки внутри шара приобрели нормальные размеры.

Один из них — солидный господин с тяжелым взглядом оказался совсем рядом. За его спиной Манфред увидел прелестную молодую женщину. Он испытал непреодолимое желание махнуть ей рукой… Но сделать этого почему-то не смог. Пугающая своей очевидностью мысль вдруг прокралось в его мозг: он стал одним из НИХ!

Огромная рука мрачного торговца взяла шар и вернула его на полку, после чего не без удовольствия (как показалось Манфреду) почесала гигантских размеров голову. На какое-то мгновение под прядью волос Манфред заметил заостренное громадное ухо, поросшее густой шерстью.

Ему хотелось кричать от ужаса и безысходности, но звуки, казалось, тоже застыли. Ведь в Вечности всегда тихо.

Шоу должно продолжаться…

Фантастический рассказ

… И снова я на сцене. И вновь передо мной все те же безвкусные декорации, до боли знакомый антикварный стол с резными ножками и чертовски неудобные стулья, обтянутые зачем-то полиэтиленом. А за спиной публика. Я ее не вижу, но чувствую — невидимую во мраке, циничную, жаждущую зрелищ и беспощадную к актерским провалам. Стена ослепительного света отделяет меня от нее, превращает в слепого, ощетинившегося, готового к странному бою человека.

До тошноты опостылевшую роль я знаю до последней буквы, но все же беспокойно оглядываюсь в ожидании Софи. А вот и она — выходит на сцену, как всегда в желтом платье; она подходит ко мне, дырявит меня взглядом, полным искусственного удивления, встает в какую-то неимоверную, неестественную позу, которая ей, однако, представляется едва ли не совершенной. Софи все еще не произнесла ни слова — наслаждается собой, но уже через мгновение она выдавит из себя с фальшивым пафосом давно вызубренную фразу: