Лорд моей мечты (СИ) - Силаева Ольга

Бледный свет падал на его лицо, и я в очередной раз с грустью подумала, как он красив. Вот что за напасть, а?

– Майя Хмаль – девушка из богатой аккарской семьи, а в Аккаре сильны законы чести, – произнесла я осторожно. – Разве сплетни, что она может быть вашей любовницей, ей не вредят?

– Они определённо помогают её отцу в его цели свести нас двоих вместе, – устало сказал лорд. – Но неподтверждённый слух ничего не значит. Вот если бы нас застали с госпожой Хмаль в пикантной ситуации, тогда мне было бы не выкрутиться.

– И вам пришлось бы на ней жениться?

– Или забыть о карьере дипломата.

Я присвистнула:

– Ничего себе!

– К слову, у меня были серьёзные проблемы после приснопамятной дуэли с вашим отцом. Спасло меня то, что обвинения против меня не были подтверждены.

– Может, просто отправить их всех за решётку и спокойно лечь спать? – с надеждой предложила я. – Тётю, Майю, её отца? Вы же можете злоупотребить своим положением, правда?

– Могу, но ничего из этого не получится, – невозмутимо отозвался мой муж. – Господин Хмаль всё ещё влиятелен и, как я говорил, предоставил нам слишком роскошные льготные квоты на масло. Никто в здравом уме не позволит мне бросить его или его дочь за решётку без твёрдых доказательств. А если я найму пару громил, которые проникнут в аккарское торговое представительство и начнут угрожать молодой женщине страшными карами за то, что она заказала чай с ванильной пыльцой, может начаться война с Аккарой. Будет несколько неловко, когда в этом обвинят меня.

Я поняла, что он меня дразнит, и невольно улыбнулась. Да уж, беспринципная злодейка из меня та ещё.

– Шесть лет назад кто-то оклеветал вас, сказав отцу, что вы обесчестили женщину. У вас есть идеи, кто это может быть?

Лорд покачал головой:

– Нет. Ни малейшей.

Лорд Таннис действительно не был похож на того, кому готовы мстить отвергнутые женщины. Да и зачем? Ради чего?

Я перевела взгляд на звезду. В такой близости от чуда казалось несусветной глупостью думать о предательствах и злобе. Они были далеко отсюда, в другом мире. Но они незримо присутствовали и здесь тоже. В моём обезображенном лице и в ногах моего мужа, который больше не мог ходить.

Не мог, потому что какая-то женщина его оклеветала. Почему она его так возненавидела? За что?

Впрочем, одну такую женщину я знала. Но это просто не укладывалось в голове.

– А вдруг… – нерешительно начала я. – Вдруг это была моя тётя?

– Признаться, я думал об этом, – спокойно отозвался супруг. – Но речь шла о жизни её брата. «Идите и умрите оба, потому что я обиделась на твоего друга и решила солгать, что он меня обесчестил?» Кем надо быть, чтобы решиться на такое?

– Не мной, – прошептала я.

– Я знаю.

Должно быть, лорду Таннису было одиноко эти шесть лет. Я не знала, были ли у него друзья… но у него совершенно точно не было семьи.

Я молча положила руку ему на плечо. Он поднял голову:

– Хотите сказать мне что-то особенное, Лиза?

– Хочу сказать, что я на вашей стороне, – тихо сказала я.

Его глаза странно блеснули:

– И всё?

– Ну…и я помогу вам с переводами. Бесплатно, по семейному.

Лорд несколько секунд смотрел на меня. А потом тихо засмеялся:

– Вы будете получать гонорар за свои переводы, и это не обсуждается. Но сейчас отдохните, Лиза. У вас выдался нелёгкий день.

Я повернулась к звезде. Мне показалось или блеск сделался тусклее? Сердце сжалось. Неужели наступит день, когда эта звезда погаснет?

…вуаль на моём лице…

…кресло-коляска и неподвижные колени…

А мы с лордом Таннисом не сможем её возродить. Я просто это знала.

– Мне… можно будет прийти сюда ещё? – нерешительно спросила я.

– Посмотрим на ваше поведение, – невозмутимо сказал лорд. – Впрочем, если вы прошествуете сюда прямо из ванной и станцуете мне, хм, этот самый танец на коленях…

– Можно подумать, его больше некому для вас станцевать, – фыркнула я.

– Не поверите.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Я, наверное, всё-таки буду носить вуалетку, по крайней мере пока, – произнесла я. – Но спасибо вам, что заставили забыть об этой злосчастной аллергии. Мне это было нужно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Лорд наклонил голову:

– Всегда пожалуйста. Доброй ночи, миледи.

Весь его вид говорил, что ему нужно побыть здесь без меня. Я бросила последний взгляд на звезду и направилась к выходу.

У дверей я обернулась. Лорд Таннис подъехал в своей коляске прямо к звезде и теперь разглядывал её с непонятным выражением лица. О ком он думал сейчас? О своих родителях? О загадочной алхимии, которая таилась в этом негаснущем свете? О себе?

Я не знала. Но уж точно не обо мне.

Я провела ладонью по распухшему лицу. А потом толкнула дверь и молча вышла.

Глава 11

На следующий день я завтракала в одиночестве. Лорд Таннис отправился в департамент иностранных дел, собирался вернуться крайне поздно и, по словам Росситера, ничего не просил мне передать.

Отношение дворецкого ко мне ни капли не изменилось в худшую сторону. Впрочем, на мне теперь была лёгкая, но очень плотная вуалетка, приколотая к волосам и полностью скрывающая лицо.

Я не очень-то стремилась лишний раз разглядывать себя в зеркале, даже во время умывания. Ужасно распухшее лицо и веки, сыпь на щеках… это лицо будто принадлежало не мне. Поэтому, одевшись, я быстро опустила на лицо вуалетку и выщла из комнаты.

– Росситер, вы не расскажете мне о родителях моего супруга? – попросила я, когда дворецкий наливал мне чай. – Хотя бы немного.

– Я затрудняюсь сказать, миледи, – невозмутимо ответил Росситер. – Быть может, милорд может снабдить вас более полной информацией.

– Вы прекрасно знаете, что ничем он меня не снабдит, пока сам не захочет, – парировала я. – И, возможно, не захочет никогда.

Я понизила голос:

– Но он доверился мне. Я знаю, как он выглядит, и знаю, что он поддерживает меня. Так позвольте мне тоже его поддержать. Вы же знаете, как ему это нужно.

Росситер помедлил. За окном журчали искусственные водопады, перетекая из чаши в чашу, и я невольно залюбовалась сверканием струй под солнечными лучами.

– Леди Таннис любила ухаживать за садом, – произнёс Росситер с тёплыми, почти ностальгическими нотами в голосе. – У миледи не было способностей к языкам, но она понимала язык цветов. Розарий высадила она. Наш садовник был её учеником, поэтому сад содержится в совершенном порядке до сих пор, как и при ней. Лорд Таннис бережёт его в память о матери.

– Наверное, мне следует взять несколько уроков у нашего садовника, – произнесла я. – Ну, когда я сниму эту дурацкую вуалетку.

– Миледи, мы все к вашим услугам в любое удобное вам время и при любых обстоятельствах.

Во взгляде Росситера действительно была симпатия. Не бесстрастная вежливость, но подлинное сочувствие. Это было… необычно. В пансионе не очень-то поощрялось выражать кому-то сочувствие, да и дома тоже. Мадам Обри называла это хорошими манерами, тётя Фрина – правильным воспитанием, но в эту минуту я совершенно точно поняла, что предпочитаю неправильное. Смеяться во весь голос, хрумкать печеньем погромче и отвечать на симпатию симпатией, а не холодом.

– Спасибо вам, – негромко сказала я. – Клара сказала мне то же самое. Она великолепная горничная.

– Моя племянница, миледи.

Так вот в кого она такая тактичная и понимающая, оказывается. Но я не стала говорить ничего вслух: Клара тоже не сказала о моём лице ни слова и лишь поклонилась, когда я мягко объяснила, что пока предпочитаю обойтись без личной горничной. Но её глаза говорили за неё: «Я сочувствую вам, миледи». Она сразу же тактично удалилась, но этот взгляд стоил многих слов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Она замечательная, – тепло произнесла я.

Дворецкий поклонился:

– Я думаю совершенно так же, миледи. Спешу также сообщить вам, что лорд Таннис просил меня провести инвентаризацию на кухне и после неё в доме не осталось ни единой щепотки ванильной пыльцы.