Александр Погодин - Гном – Сын Дракона

– Мое почтение, уважаемые, разрешите представиться: Элион пятый, бывший император и хозяин этого гадюшника, стоящий рядом со мной обалдуй, Элион шестой, действительный император и мой сын. Вот эта коза – моя внучка и дочь этой дубины, к сожалению, растет без матери.

Сняв с сына корону и напялив ее на себя, спросил:

– Разрешите узнать, как величают вас?

Батя поклонился и представился:

– Торин, сын того-то и отец вот этого разгильдяя.

Мамуля приняла надменный вид, и произнесла бархатным голосом:

– Ганеойя, стоящая на страже творений Демиурга,хранительница ключей от врат между мирами, вобщем, перечисляла свои титулы минут пять. Это наш с Торином непутевый сын, Малыш.

Старичок уже стоял возле трона по стойки смирно, и вытаращив глаза смотрел на нас. Что это с ним, думаю, оглянулся, а Михей пристроил свою любопытную башку рядом и таращится на венценосных. 'Представься', – говорю ему мысленно. Тот пыхнул из ноздрей дымом и пророкотал:

– Михей, истинный дракон.

Элион старший побыл в ступоре недолго, минуты три, потом вскочил на трон и заверещал:

– Где этот гребанный архимаг? Я ему…ему все оторву, что висит и заставлю съесть без соли.

Галопом примчался чудак в балахоне расшитым звездами и, поклонившись, спросил:

– Звали?

Тот зловеще отвечает:

– Звал! Где башки трехглавого дракона? И кто утверждал, что он не разумен?

– Я утверждал, не могут обладать разумом три головы при одном теле, и они будут скоро у вас, я послал туда пять магистров, должны с ним справятся.

Шепчу своим женам: 'Обернитесь и покажите головы рядом с Михеем'. Они меня поняли правильно и скоро с трона наблюдали трехголовую рептилию.

– Оглянись, – орет Элион архимагу.

Тот степенно поворачивается и это надо было видеть: глаза вылезли из орбит, челюсть отвисла и с огромной скоростью тот спрятался за трон.

– Вылазь, скотина, – заорал дедок, – сейчас я тебе буду казнь придумывать, а у самого морда веселая, да еще подмигивает нам.

Архимага вытащили и поставили у трона на колени. Какая-то из моих жен говорит:

– Михей, что с ним будем делать? Оскорбил он нас, сожрем?

– Нет, – отвечает братка, – изжога замучает, лучше медленно поджарим.

Нервы у мага не выдержали и он упал в обморок.

– Выкинуть вон, как паршивую собаку, – скомандовал дедок.– Вот такие у меня маги, – пригорюнился старый.

Девочки мои уже перекинулись и встали рядом.

– Позвольте, ваше величество, представить моих жен: Фрася, а это Кася.

Старичка вообще проняло, сделав кругов пять вокруг трона, он плюхнулся на него и с тоской сказал:

– Все, все просрал из-за этой хреновины, – и, посмотрев на корону, запулил ее куда-то. Попал удачно, какому-то прощелыге в глаз, тот с поклоном, вернул ее назад. Старичок между тем продолжал:

– Такие девочки на белом свете есть, империю бы отдал, на хрен, за ночь и ними, – и уже грустно мне, – не обижайся, Малыш, правду говорю.

Сынок его только ухмыляется и подмигивает мне. Я ему показал большой палец и кивнул на деда, тот согласно мотнул башкой, и заулыбался. В это время слышу шепотки в окружении императора, такие красавицы и уроду достались. От женской половины: 'Наверно, личины одели, а сами страшны как смерть'. Чтобы у всех болтунов языки по локоть выросли, со злостью подумал я, и там наступила тишина. Старичок очнулся, посмотрел на свое окружение и заржал. Он хлопал себя по ляжкам, дрыгал ногами и заливался совсем не старческим смехом. Его сынуля сидел на ступеньках, держался за живот и хохотал. Вся свора придворных хвасталась длиннющими языками. Они очумело смотрели друг на друга и пытались руками засунуть их обратно, но ничего не получалось. Мелкая в это время вылезла откуда-то из под трона, и с жадностью нас рассматривала.

– Ой, какие красивые, – от души сказала она, глядя на моих девочек потом переключилась на меня, рассматривала долго, и заявила,– все, я влюбилась, вырасту, выйду за тебя замуж.

– Так я же урод, – и улыбнулся, показав все зубки, – да еще женатый.

Но мелкую с толку сбить не удалось:

– За урода такие красавицы замуж не выйдут, – с недетской рассудительностью сказала она. – Я буду третьей женой, твои подруги меня примут, и не вздумай прятаться, везде найду, я теперь про тебя все знаю.

'Ведь она сильный маг разума', – раздался в голове голос Лорда, – 'а какой же она будет, когда вырастет, влип ты, Малыш'.

'Молчи', – мысленно говорю малявке, – 'не показывай никому, что ты читаешь людей, а то запрут где-нибудь и все от тебя шарахаться будут'.

'Ойе', – раздалось в ответ, – 'разве можно так говорить?'

'Можно, только не совсеми'

'Поняла, но женой твоей я буду'.

Дедок уже отсмеялся и приказал всех языкастых выгнать, остались только бывший и настоящий император, да малявка.

– А ты, коза, что здесь делаешь? – заверещал дедуля, напустив на себя грозный вид.

– Все что надо я увидела и не надо на меня кричать при посторонних.

Дедок поперхнулся, а Элион шестой мне подмигнул.

– Молодежь пошла нынче, не ставят ни во что старших, – пожаловался старичок нам, и без перехода, – кто из вас этим сволочам языки вытянул?

Лорд встал и отвесил поклон, а мне сообщил: 'пусть лучше не знает никто про твои способности'. Элион пятый одобрительно хмыкнул, а малявка с ехидством посмотрела на Ченовера и отвернулась: 'не проведешь мол, все знаю'.

– Сколько они будут ходить, высунув языки?

– Да с неделю.

– Эх, на всю бы жизнь надо, стервецов, наказать, да нельзя. Ладно, неделя тоже хорошо, урок им будет примерный. Так, где эта чернильная душа, сюда его.

Старшой рысью подбежал и поклонился:

– Здесь я, ваше величество.

– Пиши, и к нам: кто из вас будет править этими землями?

– Гном Торин, – отвечаю.

Старший быстро вписал имя бати в бумаги и хлопнул магическую печать. Пергамент засветился синим светом и погас. Тут я словил увесистую затрещину. Папаня стоял на столе и готовился дать мне еще пинка.

– Стой! – кричу, – чего тебе не нравиться?

– На хрена мне этот геморрой, то есть земли, что я с ними делать буду?

– А горы рядом? Есть, говорят, серебро, медь, да еще что-нибудь найдешь. Ты тут столько можешь нор наделать, это не под башней, копай да копай.

Батя причесал свою репу и неохотно согласился. Бывший император веселился вовсю.

– Впервые вижу разумных, которым не нужны земли. Малыш, хочешь иметь титул графа или герцога и еще земли в придачу? Тут на днях башки отрубим двоим, хотя надо бы повесить, подлецов.

– Лорд, тебе земельки не надо?

Тот тоже веселился:

– Нет уж, нет, эта головная боль мне ни к чему.

– Благодарю, ваше величество, за оказанную честь, но я походный вождь клана Черного быка, и большего титула мне не нужно.

– Ну да, ну да, – отвечает дедок с грустью, – конечно, тебе все это ни к чему. – Эх, мне бы таких подданных в свое время, но имеем то, что имеем. Что у вас еще?

– Да вот крепость в проходе хотим поставить, а то ломанутся разные недоумки искать у нас слабину.

– А кто строить будет?

– Гномы, конечно.

– Так ведь это будет стоить ого-го сколько.

– Осилим, – говорю, – а гарнизон из орков поставим.

Дедок даже подпрыгнул на троне и заорал:

– Это будет очень даже хорошо! Орки в крепости хрен усидят и все титулы принесут тебе на блюдечке, только уговор, простой народ не трогать. Как мне надоели тамошние говнюки, то есть твои соседи, каждый считает себя потомком первого императора и метит на трон, если ты их утихомиришь, мы у тебя будем в неоплатном долгу, а крепость и гарнизон возьмем на содержание.

– Э нет, – говорю, – мы уж как-нибудь сами, а то потом загоняете, вроде мы вам платим, значит выполняйте приказы.

Дедок хихикнул и проскрипел:

– Правильно мыслишь, сынок, но помочь тебе надо. Освободим ваши владения от всех налогов навечно, – и заорал, – а ну оформить все это и всем мытарям вбить в голову.

Тут же прибежал какой-то хмырь и быстро написал что-то на двух пергаментах. Младший Элион хлопнул на них печать и мой батя стал вольным бароном, никому ничего необязанным.

– Породниться бы с вами, – задумчиво сказал старший, – лучших союзников чем орки, я не знаю, если дали слово, всегда его держат и похрену им всем договора на пергаменте главное данное обещание, – и сразу на другую тему перескочил.– Малыш, это ты вырезал сликовников в Каганате и посадил на престол нового правителя? Были донесенья, что этим занимался какой-то гном, но я им мало верил.

– Не я один, – говорю.

– Но вырезал ты их лично?

– Да, – отвечаю.

– И алтарь твоя работа?

Я только мотнул головой.

– А с правителем как?

– Правит сейчас орками истинный Каган, духи его отметили, народ принял и готов подчиниться любому приказу.