Татьяна Устименко - Хроники Рыжей (Трилогия)

– Вот и замечательно, – облегченно вздохнул батюшка, нежно целуя меня в лоб. – Пойди попрощайся с друзьями, отдохни и повеселись напоследок, а на рассвете завтрашнего дня мы отплывем обратно, на Поющий Остров.

Прихватив с собой братца–короля и Эткина, я направилась к многочисленным кострам, полыхающим возле самой воды. Там собрались наши солдаты. Там пили пиво и жарили мясо, обменивались шутками и пели разудалые песни. Но, отойдя на десяток шагов, я незаметно обернулась и одарила батюшкину спину дерзким взглядом неискоренимого упрямства. Вот еще, что это он себе вообразил? Я уже взрослая женщина, а отнюдь не безвольный ребенок, которого запросто можно наказать, запугать и поставить в угол. Я обладаю всеми правами свободного, самодостаточного человека и вправе решать сама, как мне следует поступить. И, думается мне, я вижу намного дальше отца, обладая тонкой интуицией, сейчас властно подсказывающей мне: медлить нельзя. Они ошибаются, считая, что Ринецея уже неспособна нанести нам какой–либо вред. Но нет – сердцем чую, демоница не оступится так просто. Она в отчаянии – и поэтому способна на самое страшное… А значит, ее нужно остановить. Немедленно. Во что бы то ни стало…

– Ваше величество! – тихонько окликнул короля верховный архимаг после того, как принцесса Ульрика, ее брат и дракон присоединились к толпе празднующих победу солдат, единодушно встреченные громкими восхваляющими криками. – Мелеану ждут суровые испытания…

– На что ты намекаешь, маг? – вздрогнул почуявший неладное отец, напуганный мрачным пророчеством Саймона. – Ведь все уже позади. Мы победили!

– Нет, пока еще нет! – печально покачал головой магистр. – Над ней нависло страшное проклятие, да и Ринецея еще жива…

– О боги! – болезненно схватился за грудь король Мор, замечая, как усиленно забилось его любящее отцовское сердце, наполненное нехорошим предчувствием. – Какие еще беды ожидают нас впереди, друг мой?

– Сын демона! – беспощадно изрек маг, словно вынося смертный приговор. – Я не знаю, как рождаются демоны, но думаю – сам процесс родов станет чрезвычайно болезненным и опасным, способным стоить жизни нашей Мелеане! Ей потребуется помощь лучших магов и заботливый уход опытнейших повитух. В ее сыне соединятся Тьма и Свет, а появление нового светила способно вызвать страшнейшие катаклизмы и разбудить древние силы. Не спускайте глаз со своей дочери, ваше величество, берегите ее пуще зеницы ока!

– Обещаю! – торжественно поклялся король. – Рано поутру принцесса займет предназначенную ей каюту и отплывет на Поющий Остров. Такова моя воля!

– Будем надеяться на лучшее! – одобрительно кивнул маг, но что–то затаившееся в глубине души не давало ему покоя, предрекая новые беды и подсказывая – их благим намерениям не суждено сбыться…

Глава 10

На берегу царила атмосфера праздника. Чуть дальше, у скал, трепетали полотнища пестрых походных шатров и бок о бок миролюбиво реяли штандарты нескольких союзных государств. Я всегда считала, что скрепленная кровью дружба – одна из величайших движущих сил в мире. В вытащенной на песок шнеке [49]беспробудно дрых умотавшийся за день Кса–Бун, крепко обнимая свой ненаглядный топор и источая забористый сивушный запах. Над деревянным бортом накренившегося судна торчала его черная мускулистая нога, перепачканная засохшей кровью и контрастно обвитая голубой атласной лентой от высшего военного эльфийского ордена «Львы Ширулшэна». Видимо, свежепосвященный «лев» спал столь крепко, что мой мудрый отец не счел нужным будить усталого канагерийца, а недолго думая повязал орден на первое подвернувшееся под руку место. Я иронично хмыкнула: «Награда нашла своего героя!»

На синем бархате вечернего неба зажигались первые звезды, сегодня как–то по–особенному красивые и яркие. Трещал пожираемый огнем валежник. Над костром жарилось несколько бараньих туш, а поблизости выстроилась целая батарея разнокалиберных пивных бочонков. Эткин плотоядно потянул носом:

– Ишь ты, чем тут наши вояки–то лакомятся! Ягнятинка на ребрышках… М–да–а–а, это вам небось не сырой горгулятиной на лету давиться…

– Эткин, а морда не треснет столько жрать? – поддразнивающе расхохотался Ульрих.

– Может, морда малость и того–с… – вслух размышлял дракон. – Но зато это не так болезненно, как прогрессирующая язва желудка и заворот двенадцатиперстной кишки! – со своей привычной прямолинейностью посетовал он. – Здоровье – его подорвать ой как легко, а вот восстанавливать – трудно… Ясно, молодежь?

– Эткин, ты вообще как себя чувствуешь? – взволнованно спросила я. – Я видела отчетливо, горгулий пять ты сегодня точно слопал, причем даже не подавился.

– Вообще–то я себя чувствую, – язвительно ощерил зубы дракон, – но – плохо… А для поправки настроения мне срочно требуется выпить…

Мой братец посмотрел на гиганта уважительно:

– Так ведь пить – вредно, сладкое – вредно, жирное – вредно…

– А жить – не вредно разве? – нравоучительно осклабился крылатый философ. – Сахар и соль – белая смерть. Но я знаю точно, что лес и водка – наш зеленый друг!

Повелитель Нарроны растерялся, как мальчишка.

– Не слушай Эткина, брат! – Я шутливо хлопнула дракона по лапе, одновременно с этим подмигивая Ульриху. – Знаешь, к чему может привести его воспитание?

– К чему? – наивно вопросил молодой король.

– Начнешь спать с демонами, дружить с богами и обманывать родителей! – заговорщицким тоном шепнул гигант, склоняя увенчанную гребнем голову к самому уху нарронского повелителя.

– Да ну вас, хохмачи! – обиженно надул губы брат, поняв, что его разыгрывают.

– В каждой шутке скрывается доля… – серьезно начал отчитывать молодого короля Эткин, но внезапно дракона оборвали на полуслове.

– Идите к нам, ваше высочество! – дуэтом зазывали уже изрядно окосевшие Торвен и Арланмир, приглашающе размахивая литровыми пивными кружками. – Ура нашей принцессе!

– Жаркое! – обрадовался братец. – Выпивка!

– Животные, которых на земле осталось мало, занесены в магические книги, – авторитетно изрек летун, с вожделением рассматривая мясо, – а те, которых много, – в книгу о вкусной и здоровой пище.

– Есть хочу – умираю. Значит, ура мне! – с намеком шепнула я.

– Ура! – корыстно поддакнул Эткин, примерился и удачно хапнул с вертела самую поджаристую баранью тушку. – Поедим за твое здоровье и выпьем!

– Выпьем! – подтвердили солдаты, подкатывая хитрецу бочку первосортного эля.

– Ну за доблесть! – солидно провозгласил дракон, ударом когтя вышиб у бочки дно, ухватил ее зубами, поднял и опрокинул в себя…

Орк Торвен завистливо крякнул:

– Силен!

Дракон польщенно рыгнул.

Меня чинно усадили на раскладной походный стульчик, поднесли тарелку подрумяненного мяса и бокал красного эльфийского вина.

– Ваше высочество! – У моих ног умостился тот самый юноша с арбалетом, оказавшийся сыном благородного эльфийского семейства и моим дальним родичем по материнской линии. – Скажите нам, пожалуйста, а кто, по–вашему мнению, бился лучше всех?

Я ненадолго задумалась:

– Самыми отчаянными я бы назвала тех, кто сражался рядом со мной и отбил натиск основных сил демоницы. Велика и организаторская заслуга Эткина. Но судить, кто же является самыми сильным бойцом из всех, я не берусь… Отличились многие. Десятки из вас сегодня стали рыцарями или получили иные титулы и звания. Но назвать лучшего из лучших я, пожалуй, не могу…

Солдаты разочарованно вздохнули.

– А я – могу! – важно заявил дракон, вольготно разлегшийся на песке и сейчас напоминающий мне большого кота, сыто жмурящегося на огонь. В сапфировых глазах волшебного зверя прыгали лукавые смешинки.

Тихонько хмыкнув, я отставила бокал и приготовилась наблюдать очередную шутовскую выходку своего шебутного друга.

– Я могу! – настойчиво повторил дракон, умышленно повышая голос.

Привлеченные его зычным басом, к нашему костру начали поспешно подтягиваться все новые группы изрядно нетрезвых вояк, чрезвычайно заинтересованные предполагаемой драконьей объективностью.

– В мире нет бойцов лучше орков! – торжественно объявил рыжий Торвен, поднимая свою кружку.

– Точно! – весело поддакнула я, вспомнив нашего дорогого Огвура.

– Но и тролли ничем им не уступают! – тоненько закричал возмущенный Альдрик.