Наталия Чернышова - Привидение-стажер

Тем более не исключено, что у меня просто кратковременное помутнение рассудка, и это скоро само пройдет, когда я рассмотрю Женю поближе. Надеюсь, у него в запасе много незамеченных мною до этого отвратительных черт характера. Надо будет внимательнее присмотреться. И решив не откладывать это богоугодное дело, я полетела домой — разоблачать.

Будущий развенчанный кумир тем временем по-прежнему корпел за компьютером. Отвлекать я его не стала и расположившись в спальне, по старой памяти, на диване, хотя с таким же успехом могла бы лежать на гвоздях, предавалась неясным мечтам и воспоминаниям, изредка поглядывая на экран телевизора. Уже стемнело, но свет в комнате включать было не кому, да и незачем. Из мира грез меня вырвало неожиданное вторжение на мою личную территорию какого-то постороннего объекта. Проще говоря, на меня попытались усесться!

— Эй, аккуратнее можно?

— Что это! — Женя подскочил, как молодой кенгуру.

— Не что, а кто. Ты смотреть под… ноги не пробовал?

— Так и заикой можно оставить! Я думал, ты еще не вернулась.

Хм, можно ли подобное разгильдяйство отнести к омерзительным душевным качествам? Вот вопрос…

Но, как бы там ни было, после этого инцидента, я окончательно облюбовала для себя верхнюю часть жилого пространства. Особенно меня покорил высокий, почти до потолка, стеллаж с книгами напротив окна.

Вообще-то сама я никогда не страдала особой страстью к собиранию книжек, да и Ларочка книги, как источник пыли, не особенно жаловала, но к домашним библиотекам «в принципе» я относилась с уважением. Это искусство казалось мне сродни обустройству аквариума. Рукотворный замкнутый мир в миниатюре. Который, как ни банально это звучит, может много поведать о своем владельце. Неприхотливые гуппи и меченосцы школьной программы, эффектные, но стандартные гурами и скалярии современной литературы, стыдливо замаскированные зарослями «золотой» классики гроты детективов, откормленные экземпляры собраний сочинений, и гордость истинного библиофила старой школы, — экзотические рыбки редких изданий. Правда с моей стороны все ограничивалось теорией, и я лишь с удовольствием рассматривала чужие эксперименты, а сама пускала все на самотек.

По части классики мне за глаза хватало университетской программы, да и находились часто дела интереснее. А в выборе для души мне был не чужд снобизм. Я регулярно покупалась на пышные фразы «прорыв десятилетия», «вновь обретенное сокровище слога», «эпохальное произведение», «новый Стерн». Моментально разочаровывалась, спешно избавлялась от красиво сервированной макулатуры, но не проходило и недели, как снова попадала в очередную рекламную паутину. И так без конца. К тому же, тому немногому, что получало у меня постоянную «прописку» категорически не сиделось на полках. На факультете было принято обмениваться новинками и поэтому мои книги находились в бесконечном странствии по однокурсникам, а у меня квартировались чужие.

Но даже если бы каким-то чудом мне бы удалось собрать свою библиотеку под одной крышей, все равно, до Жениной ей было явно далеко. Это был уже не аквариум, а почти аквапарк. Вот только ассортимент при всей своей широте был странный до крайности. Пруст у него мирно уживался с Фраем, Плутарх с Пелевиным, а Лукьяненко с Мураками. И тут же Туве Янссон и Поланник до кучи.

— А где же тогда трехтомник Пушкина и двухтомник Лермонтова?

— Классическую классику? Еще чего! Столько этого наелся в институте, что тащить все это к себе в дом, ну уж нет, увольте. А если внезапно захочется «высокого», пожалуйста — Интернет работает круглосуточно.

— Но тогда зачем все остальное? Ведь всегда можно залезть в Интернет.

— А это — для души. Не знаю, я, конечно, не отношусь к тем ретроградам, которые считают компьютер продвинутой печатной машинкой (на самом деле это еще видик и игровая приставка). Но все равно чтение с монитора для меня отдает чем-то сомнительным, вроде секса по телефону.

— Фривольно, но образно, ничего не скажешь.

— Нравиться? Это я только что придумал. Дарю. Все равно для работы вряд ли пригодиться. Хотя я всего на всего имел в виду, что все эти килобайты и пиксели никогда не заменят «живую» книжку. Они воспринимаются исключительно как чистая информация. А ведь это далеко не самое главное. Настоящая книга это особое настроение, атмосфера, состояние души, наконец.

На улице, к примеру, серость и слякоть, а настроение такое, что впору только выть на луну. Но можно задернуть шторы, включить все лампочки в доме, так что бы от них стало даже жарко, и, взяв в руки книжку, устроиться в кресле, а еще лучше, забраться в постель. И вот ты уже находишься на другом краю земли или вообще галактики и тебе совершенно наплевать, что там такое за окном происходит, а луна совершенно не вдохновляет на вокальные упражнения. Главное, правильно выбрать книгу, такую, что бы из рук выпускать не хотелось, даже когда незаметно между строк соскальзываешь в сон…

В этом месте Женя внезапно прервал восторженный панегирик печатному слову, заметив:

— Вот, черт, действительно образно вышло.

— Не то слово. Ты еще забыл упомянуть яркую суперобложку. А толстые или тонкие?

— А еще меня обвиняешь в фривольности! Если интересная, то размер значения не имеет. И хватит хихикать.

— Все-все. Больше не буду. Нет, правда, как ты их выбираешь?

— Книги? — все еще подозрительно спросил Женька

— Да книги, книги, успокойся. Подробности своей личной жизни можешь смело оставить при себе.

— Ты только не смейся, но, действительно, по обложке. Да-да, нравится или не нравится оформление. При том количестве чтива, которое издается сейчас, мой способ ничем не хуже любого другого. А то, если верить рецензиям, каждый первый фолиант — конкурент «Войне и миру». - камень в мой огород.

— Кстати, «Война и мир» тоже, так себе, честно говоря.

— Да ты просто какой-то литературный анархист!

— Нигилист, ты хотела сказать. А ты можно подумать, Толстого каждый сезон перечитываешь, и те места, где описания природы или по-французски написано, не пропускаешь?

— Ты еще забыл батальные сцены и политические споры — призналась я.

— Нет, батальные сцены, единственные светлые моменты, не отдам, и не уговаривай!

Но, строго говоря, подбор литературы не имел никакого отношения к причинам, по которым я предпочитала стеллаж другим местам в квартире. Просто с него открывался прекрасный вид на еще незастроенные многоэтажками поля и старые яблоневые сады.

Особенно утром, когда солнце только показывалось в небе, еще не успевшем затянуться смогом и дымом от автомобилей; а погода с натяжкой могла сойти за раннюю- раннюю весну: снег только что сошел, но еще не весь, а первая трава появляется на оттаявшей земле вокруг точек центрального отопления; и каждая лужа норовит превратиться в маленькое море и впасть ручейками в один большой океан.

Кажется, во втором классе, вот в такой приблизительно день, мы с моей подружкой поспорили, кто глубже зайдет в лужу на старом дворе (там сносили под новостройку гаражи). Под водой оказался вход в погреб, в который мы обе благополучно и провалились. Еле выбрались, а после, мокрые с ног до головы, прибежали сушиться ко мне домой — у Марины была очень строгая мама. Ларочке же была рассказана история о вредных мальчишках, толкнувших нас в лужу. И, пока мы пили горячее какао, завернувшись в махровые полотенца, тетя сушила Маринину одежду феном и утюгом одновременно, удивляясь, как нам удалось промочить еще и шапки.

— Доброе утро! — в дверь просунулась взлохмаченная Женина голова — Я — в спортзал. Вернусь часа через 2–3. Может, вспомнишь какой-нибудь рецепт, вроде того китайско-мексиканского жаркого. Из, ммм, например телятины и грибов. А то давно ты ничего не готовила экзотического

— А что финансовый кризис уже закончился?

— Еще вчера вечером. Только надо заглянуть в газеты и забрать гонорар за статьи.

— За статьи?

— А я их вчера по почте отправил. Это называется прогресс цифровых технологий в действии.

А вот меня к прогрессу и активным действиям совершенно не тянуло. Поэтому, вместо того чтобы скитаться в большом городе, я осталась дома совершенствовать навыки изменения формы. С удовольствием убедилась, что принять свой настоящий, или любой другой вид, для меня уже не проблема. Обидно было другое: после того как я становилась невидимой, а потом снова видимой, весь маскарад пропадал. И я снова оказывалась в первозданном (вернее, второзданном) облике. Так что, в конце концов, все эти хлопоты не оправдывали себя. Разве что для развлечения. Или маскировки для выхода «в люди». Кстати о людях. Что-то Женька возвращаться не торопится. Неужели что-то случилось? Ох, я же себе обещала быть независимей. А теперь навожу панику на ровном месте. Действительно глупо. Но, все-таки, куда он запропастился?